Александр Нагорный | Мои рассказы | Удивительная, удивляющая Япония
Услуги Рассказы О себе Контакты
 
Свадьба
 
Репортаж
 
Дети
 
Он и Она
 
Пейзаж
 
Портрет
 
Макро
     

 

От автора.

 

Сознание рисует яркие цветные образы, словно все то, о чем я пишу, случилось только вчера, но одновременно давно и будто бы не с нами. Мне хочется удержать памяти эти картинки, и, не забыв мельчайшие детали, поделиться с читателем, с теми, кому интересно повествование в стиле неторопливого рассказа. Эта повесть о нашей семейной поездке в Японию, которая пришлась на переломный период, когда привычный уклад и ритм жизни во всем мире стал рушиться и меняться из-за поразившей людей беды – нового коронавируса.

Я пишу всем тем, кто любит читать, узнавать что-то новое, кто интересуется Японией, и сам в душе немножко японец. Это Япония глазами простых русских людей. Разумеется, профессиональные востоковеды, тем паче, сами японцы, много нового для себя не откроют, улыбнуться где-то.

Однако в современном сумасшедшем мире, где информация, часто ненужная и даже вредная, в избытке, подчас не хватает простого человеческого языка и спокойного пересказа.

В моей юности случилось немало книг о путешествиях, о морских экспедициях, изложенных от первого лица простым и понятным языком автора. Эти ребята, взявшие в руки перо, скорее всего, действовали по порыву души и от чистого сердца.  Думаю, им хотелось поведать о том, что они пережили, поделиться опытом, сохранить воспоминания в своей памяти, и, возможно, не смея надеяться, оставить память потомкам.

Я и сам пишу поэтому.  Рассказываю о “Нашей Японии”, наших впечатлениях и приключениях просто потому, что мне хочется поделиться этим, вспомнить былое, и заново прожить кусочек жизни вместе с читателем.

Когда наша семья готовилась к этой поездке, было прочитано немало информации о Японии. И хотя, Япония для нас – не чужая страна – пришлось столкнуться со многими пробелами. Противоречивые и разношерстные данные, зачастую, кардинально разные мнения и отзывы людей об одном и том же. Казалось бы, море информации, но полезных и нужных сведений не так-то и много.

И потом, если вы соберетесь когда-нибудь в Японию, дай бог, чтобы закончилась когда-нибудь пандемия (как оказалось, это действительно большое несчастье, а не что-то далекое и неправдоподобное, как думалось в начале), какие-то крупицы информации, надеюсь, помогут вам в этом. 

Посему, смею надеяться, мои записки путешественника немного отвлекут вас от суеты будней, помогут раздвинуть закрытые границы государств, ну а самому автору вновь подарят прекрасные и незабываемые воспоминания.

Приятного прочтения!

 

Удивительная, удивляющая Япония

 

Глава1

 

Самое трудное - начало. Страшно решиться на что-то с чистого белого листа. Не только писать, а начать любое дело вообще.  Перебрал разные варианты, но в голове вертятся только отрывки из песенных монологов, спектаклей и книг Евгения Гришковца. Например, собираюсь начать – Никто не отнимет прошлого - и тут же вспоминаю, что слышал это уже это не раз от Гришковца, или, - Восемь лет жизни, интересно, много это или мало? – опять Гришковец толчет воду в ступе, тьфу! Точно, спектакль – Одновременно. “Начинать трудно всегда” – и вспоминать не пришлось, конечно же – этой фразой начинается спектакль – “Как я съел собаку”. Словом, куда не плюнь, везде Гришковец. Это, наверное, потому, что за пятнадцать лет знакомства с его творчеством я невольно стал подражать ему? Может и так, конечно. Но хорошо помню момент, когда впервые увидел одну из его пятиминуток по СТС, где ЕГ рассказывал, что если бы ему поручили придумать герб для Астрахани, то он бы взял арбуз, скрестил под ним две воблы и вышел бы отличный герб.  Я как увидел Гришковца, как он все живо рассказал и скрестил две руки, как будто он держит эти самые воблы, пришел в полный восторг.

- Вот мужик, молодец, - подумал я, придумывает рассказывает такие классные истории, и как это отлично у него выходит! Я ведь тоже мог бы так рассказывать! В этот момент Гришковец полностью совпал со мной, с тем, как сам я думал и рассуждал. Но когда мне случалось рассказывать про Гришковца своим знакомым, то некоторые, особо прагматичные натуры крутили пальцем у виска и выражались в смысле, что у него не все дома. Что за чепуха, несет с экрана всякую ерунду, - примерно так отвечали они.  А я был категорически не согласен, хотя и понимал, что спорить бессмысленно. Ну не понимает человек, что же теперь, навязывать ему свое мнение нужно? Как можно всерьез надеяться на исполнение желаний, когда в финале спектакля “Одновременно” Гришковец берет в руки вырезанную из картона звездочку и предлагает зрителям загадать желание, потому что “сейчас упадет звезда”. “Загадывайте, ничего же страшного нет” – говорит он со сцены. - “И даже если вы серьезный взрослый человек, загадывайте, никто не узнает, а вы никому не говорите, я и сам загадаю, я и сам загадаю” …

            Я загадывал всякий раз, когда смотрел спектакль в театре, или пересматривал телевизионную версию. Никто ведь не узнает. О чем я загадывал? Да о том же, о чем мечтает много людей в этом мире. Чтобы прожить свою жизнь достойно, иметь семью, детей.  Чтобы мы были счастливы и когда-нибудь все вместе поехали далеко-далеко.

            В жизненной суете годы щелкают, как цифры на спидометре автомобиля, давно уже нет времени интересоваться творчеством и всем, что когда-то увлекало. Когда-то широкий круг общения сузился до малюсенькой ниточки самых близких людей. “А когда-то было лето, осень и даже была весна. А теперь вот эта улица, и как выясняется, она одна, и я по ней иду. Я устал, но мне не надоело, по этой улице идти не надоело. Устал, просто устал, вот такие дела, вот такое дело…” -  уже сказал Гришковец, то что я собирался сказать.

            Дом – детский сад – школа – работа – детский сад – кружки, и когда дети под твои колыбельные, наконец, засыпают, ты думаешь, - А вот теперь есть немножко личного времени. Но с ужасом понимаешь, что буквально через несколько часов подъем. “Утро с тяжелыми подъемами и просыпаниями, и холодным, холодным полом в ванной комнате” (Слава богу, что у нас уже теплый). А еще всех разбудить, умыть, одеть, обуть, что зимой превращается в просто “капец” какой-то. И ты думаешь, - нет, уж лучше лишний час поспать, потому как завтра продолжится круговерть.

            И всеми силами вы пытаетесь сопротивляться. Ну нет, - думаете вы, -  меня так просто не возьмешь. Вы, конечно, безумно любите свою семью, но, черт возьми, имеет же эта улица, кроме второстепенных грунтовок в виде поездок на дачу и нечастых выездов за город, хотя бы один или два нормальных асфальтированных перекрестка с манящими огнями, светофорами, небоскребами и настоящей жизнью, которая бурлит где-то там, где нет вас, думай вы так, будь вы моложе лет на двадцать. Но вы уже давно лишились иллюзий, и знаете, что ваша жизнь бурлит здесь, а главное, вы довольны и счастливы, и не хотите ничего другого.

            - Есть, а как же, - смеётся улица вам в лицо. Только сначала смоги заслужить такой перекресток. Ведь ваши дети еще малы, им будет непонятен и неясен ваш восторг по поводу сияющих небоскребов и светофоров. Детям пока достаточно впечатлений от дачи и озера. А до тех пор шпарь по улице, делай, что должен, да не глазей по сторонам, и смекай, что проезд через перекресток банально недешев. Так что поднажми.  А вы и не против, поднажали. Уже и детки подросли, и вдруг вы начинаете понимать, что наступают такие условия, когда, как в том тосте, желания мало-помалу совпадают с возможностями, вот он тот самый, освещенный огнями, перекресток и ехать до него в общем-то недолго...

Цифры на спидометре щелкнули, и наступил 2020 год. Если бы тогда мне приснился сон, описывающий то “Далеко”, куда мы с семьей поехали, и как в итоге выглядела эта поездка, то, наверное, я бы посмеялся тому, какие нелепые вещи могут присниться. Наверное, проснулся бы утром, и сказал - “Да, похоже, мир сошел с ума, хорошо, что это всего лишь сон”.

            Словом, решили мы поехать отдохнуть и провести отпуск в Японии, навестить всех Надиных друзей и поглазеть на мир технологий. Вопросом выбора страны для отпуска мы не терзались по нескольким причинам. Надя, моя жена – японист, на японском, как на родном. У нее друзей в Японии больше, чем в России. Я тоже немного приобщен, мне доводилось бывать несколько раз в Японии, после я год изучал японский язык в Японском центре во Владивостоке, и, хотя в последний раз я был в Японии почти двадцать лет назад, нисколько не забыл свои самые первые эмоции от посещения заграницы, тем более, это был не приграничный Китай, а сразу Япония!

Помню себя, двадцатипятилетним парнем, на мостике маленького рыболовецкого суденышка, жадно рассматривающим надвигающийся берег заграницы, и слова четвертого помощника капитана, который, взглянув на меня, понял обуревающие меня эмоции и смятенное состояние.

 -Что, в первый раз за границей, мандраж бьет? – спросил он весело, но не насмешливо.

- Даа, в первый -протянул я.

Это теперь заграницей никого не удивишь, были бы деньги, да время, что само по себе, мало совместимо в нашей жизни. Но тогда попасть в Японию считалось сравни чуду.  Я с детства помнил мамины сказочные рассказы про Японию, токийский Диснейленд, когда однажды в восьмидесятых ей посчастливилось совершить круизную поездку в эту страну. Потому-то и всматривался в заснеженные сопки Хоккайдо, которые, ничем и не отличались от таковых Приморского и Сахалинского побережья. Но за сопками открылся портовый город, отделенный от моря идеально прямыми линиями бетонных волноломов. И когда наш борт покинули аккуратные японские таможенники в синей форме, стало дозволено сойти на берег. Помню, как в компании матросов я сошел на причал, все еще не веря, что под ногами Япония. Моряки подшучивали и наперебой просвещали меня, в какие магазины идти, где что продается, махали руками, и тоже радовались берегу, хоть и были здесь далеко не в впервые. Мы пришли в самый большой четырехэтажный супермаркет с эскалаторами, от посещения которого я испытал культурный шок, как по ассортименту товаров, так и по уровню обслуживания. Теперь, спустя двадцать лет и нас не удивить подобными торговыми центрами, но нетрудно представить, что чувствовал я, видевший до этого, в постсоветское время только ларьки со сникерсами и паленой водкой девяностых. Немного утрированно, конечно, но смысл таков.

Мы с Надей долго выбирали даты поездки и наконец сошлись на второй декаде марта. Решено, так решено и началась суета по оформлению виз и покупки авиабилетов. Потратив один выходной и перепортив кучу бумаги, мы самостоятельно заполнили анкеты на двух взрослых и двух детей, собрали другие необходимые бумаги и на следующий день отнесли их в японское консульство. На наше счастье, все оказалось верным, переписывать ничего не пришлось и документы приняли в работу.

С этого дня мы стали готовиться уже всерьез, запаслись огромным чемоданом и стали понемногу покупать подарки нашим японским друзьям и знакомым.

Но, вернувшись на год назад, я вспоминаю, что мы и помыслить не могли, чем обернутся анекдоты про Ухань и того китайца, который съел летучую мышь, а если бы привиделся сон про грядущие перемены, то, проснувшись утром, подивился бы я приснившейся чертовщине. Однако будущего не знает никто, потому мы спокойно готовились к нашему путешествию. На дату восемнадцатое марта через интернет купили билеты японской авиакомпании Japan airlines – JAL, которая почти одновременно японской ANA, буквально несколько дней назад вошла на местный рынок авиаперевозок и стала совершать регулярные рейсы Владивосток – Токио.

 

Глава 2

 

И вот наступил долгожданный день. Младшего Сережу, которому недавно исполнилось два годика, утром мы оставили бабушкам и дедушкам, в приложении с пространной письменной инструкцией обращения с внуком, куда, я уверен, они за месяц не заглядывали ни разу. Нам было грустно расставаться с Сережкой так надолго, но мы понимали, что так будет лучше и нам и ему.

По дороге в аэропорт весело смеемся анекдоту про то, что в России зафиксирована первая жертва коронавируса, когда в гараже мужику упала на голову полка с макаронами и гречкой. Мы совсем еще не знаем, что спустя всего неделю нашего пребывания в Японии все измениться, и Россия начнет отсчет заболевших ковидом, станет каждый день рисовать графики заболеваемости, а тридцатого марта и вовсе закроет границы.

Мы, меж тем, беспрепятственно проходим таможенный и пограничный контроль.  Знали бы, как будем возвращаться, не поверили. И вот мы в дьюти-фри аэропорта, покупаем пряники для наших японских друзей. Рядом бродят туристы, вылетающие на отдых в Таиланд, с кем мы обсуждаем первые слухи о скором тотальном закрытии границ между странами. В конце концов сходимся во мнении, что никакие басни про заразных летучих мышей не могут явиться причиной отказа от долгожданного отпуска. С тем и расходимся, “тайцы” шумной ватагой с кучей ребятни стали грузиться на поданный борт, а мы, отыскав на летном поле самолет с эмблемой JAL, ждем посадки. 

Как давно я не летал на самолетах, целых десять лет! За это время во Владивостоке к саммиту АТЭС выстроили новый аэропорт, инфраструктуру. Не нужно ехать по полю на автобусе к борту. По телетрапу проходишь сразу в самолет, красота. Чистенький боинг737, улыбчивые японские стюардессы, путешествие начинается отлично. Выруливаем на взлетно-посадочную полосу, рев двигателей и самолет рванул с места под восторженные возгласы наших детей. Обед во время двухчасового перелета сразил меня наповал.

Японское меню, супчики, суши, роллы, даже красная икра, отдельное меню для детей, которым разрешили выбрать по любой мягкой игрушке из предложенных на выбор. Зеленый или черный чай, кофе, соки, несколько сортов вина и пива. Когда стюардесса, словно сошедшая с обложки журнала, в форме с иголочки, и обворожительной улыбкой спросила меня, не хочу ли я вторую банку Асахи, и на мой немой вопрос Надя перевела, что конечно можно…Ребята, честно скажу, я расчувствовался. Сидел, как болван, и моргал глазами, чтобы никто не заметил. Надя увидела и все поняла. А кто еще может понять меня, если не жена, с кем столько времени продирались мы сквозь нищету ипотечных лет, ели кашу на воде, добивались чего-то, выстояли сотни бессонных ночей у детских кроваток. А тут предлагают второе пиво. Так что тем, кто плывет в той же лодке, понять меня совсем несложно.

Погода стоит солнечная, не успели мы пообедать, как в иллюминаторе показалась резко очерченная синевой моря, береговая линия самого большого японского острова Хонсю. Минут через двадцать самолет пошел на снижение, потянулись зеленеющие геометрические поля, деревни и наконец вдали показался Токио.  Каким же контрастом выглядит Япония в сравнении с нашими сопками. Оно и понятно, Токио все же сильно южнее наших широт, потому свежие краски весны так радуют глаза, уставшие от тысячи оттенков серого. Эмоции переполняют. Словно игрушечная страна под крылом. Какая-нибудь волшебная страна жевунов с Изумрудным городом. Реки, озерца и озера с синей водой, окаймленные зелеными кудрявыми деревьями, игрушечные домики, ниточки дорог, все это мелькает все быстрее и наконец мы мягко приземляемся в Нарита, одном из крупнейших аэропортов мира.

На выходе встретили пару знакомых ребят, которые транзитом через Токио летят на Гавайи, перекинулись парой фраз, сфотографировались вместе и пожелав друг другу приятного отпуска, разошлись в разные стороны. Какой же все-таки огромный аэропорт, идешь по нему и конца краю нет. Посещаю один из многочисленных туалетов, поклонником которых, поймите меня правильно, я являюсь уже много лет, с тех пор как двадцать лет назад впервые увидел, что это такое.  Однако с тех пор, кое-что изменилось. Умопомрачительный дизайн, крышка биде, стерильный блеск и ароматы цветов были мне уже не в диковинку, хотя очень приятны. На выходе удобные диванчики, да тут жить можно! А вот что это за непонятный краник? Подношу руки, и душистая пена вмиг наполняет ладони до краев, фантастика!

Следуем дальше к выходу, нас встречает группа японцев с плакатами, вопрошающими, не прилетели ли мы случайно из Италии, где уже вовсю свирепствует корона? Успокаиваем их, сообщая что мы из России. Те облегченно вздыхают.

Далее легко проходим пограничные формальности, и сопровождаемые заботливыми служащими, подходим к одному из многочисленных выходов возле которого, внимание, уже дожидается нас наш чемодан, украшенный этаким информационным флажком с нашим городом вылета и номером рейса. Прощальные поклоны и улыбки сотрудников, и пусть это неотъемлемая часть работы и самой сути японцев, черт возьми, это приятно!

Дальше и до самого окончания нашей пребывания в Японии мы стали полностью зависеть от Нади, которая светила нам путеводной звездой, воркуя на японском как на родном, разрешая все вопросы, начиная от составления маршрутов следования, покупки билетов в автоматах самообслуживания, выбором блюд в японских кафе и ресторанах, и заканчивая разрешением абсолютно любых вопросов.

Итак, мы купили четыре билета до Нагои, с пересадкой на станции Синагава в Токио, потому что в Нагое живет и работает Надин дядя со своей женой, которые, как только узнали, что мы собираемся приехать, тут же, без лишних слов, пригласили нас пожить у себя, за что мы были им безмерно признательны и благодарны.

Два взрослых и два детских билета на Синкансен, самых быстрых поездов Японии, обошлись нам примерно в двадцать пять тысяч иен, японцы бы поправили - два с половиной мана, так как десять тысяч иен называются маном. Сумма, эквивалентная примерно двумстам пятидесяти долларов. По нашим меркам выходит совсем недешево, но что поделаешь, средний доход здесь - от трех до пяти тысяч долларов.

Однажды мне довелось пересечь Хонсю с запада на восток, проехав на Синкансене от Ниигаты до Токио. Расстояние в триста километров поезд – муха преодолел за два часа, глаза не успевали за сменой пейзажей. Скорость и комфорт, конечно, потрясающие, в чем мы в очередной раз убедились.  В аэропорту сели на электричку и примерно через час вышли на станции Синагава.

Блестящий белоснежный Синкансен с огромным обтекателем, как у ракеты, уже стоит под парами, вызвав своим футуристическим видом восторг у наших детей. В вагоне мы оказались почти одни, и решаем быстренько накормить порядком уставших и голодных детей. Все сиденья установлены по ходу поезда, по четыре в ряд, и разделены проходом.  Сидеть можно только по двое, кормиться неудобно. Однако Надя, имеющая опыт передвижения по Японии, привела в действие какой-то невидимый механизм, и на вид, крепко привинченная к полу пара сидений лихо развернулась против хода поезда, откуда ни возьмись возник откидной столик, и мы чудесно поужинали купленной на станции японской едой.  Даже дети с удовольствием съели все до последней рисинки. Вскоре стемнело, и они мирно заснули до конечной станции. Я же в очередной раз испытал культурный шок, когда увидел, как служащий в форме, проходя по поезду, перед тем, как перейти в следующий вагон, обязательно поворачивается лицом к пассажирам и делает поклон. Надо думать, извиняется за беспокойство, - Простите, что вынуждены лицезреть мою спину. Вот это номер! Я тут же мысленно спроецировал такое поведение на кондукторов в наших электричках, и чуть было не рассмеялся от представленной картины. Что ни говори – Япония – страна чудес. За окошком совсем стемнело, и по быстро мелькающим огням, порой сливающимся в одну линию, можно было судить, с какой огромной скоростью несется поезд в ночи.

Через полтора часа по прибытию в Нагою, мы не без труда растормошили деток, и стали разбираться в хитросплетениях дальнейшего маршрута. Но Надин язык до Киева и даже до Марса доведет, и через пол часа Леша, Надин дядя, в компании с Любой, встретили нас на станции Томиёси, что в двадцати минутах езды от станции Нагоя по линии Кинтетсу. Оказалось, что они живут буквально в трех минутах ходьбы от станции, и вскоре мы за общим столом под пиво и суши рассказываем приключения и подробности нашей поездки от Нариты до Нагои. Детей почти сразу уложили в нагретую электрическим одеялом, постель, укрыли еще двумя, и уставшие гаврики мирно заснули.

В Японии нет центрального отопления, одна из самых технологичных стран мира просто не имеет ресурсов для этого, но зимы, исключая Хоккайдо, довольно теплые. Средние температуры января на Хонсю - три-пять градусов тепла. На о. Сикоку и архипелаге Рюкю и того теплее, там субтропический и тропический климат. Жилые дома, выстроенные с упором на сейсмоустойчивость проигрывают в теплоемкости, стены тонкие, одинарные окна в раздвижных рамах без намека на сохранение тепла, понятие теплого стеклопакета отсутствует, опять же, по соображениям сейсмобезопасности. Жители страны восходящего солнца отапливают свои дома, главным образом, электричеством. Кто использует кондиционер, кто обогреватели других типов. Некоторые общественные зоны, например, павильоны ожидания на небольших железнодорожных платформах, или загородные забегаловки – кафе отапливаются керосиновыми пушками. Отопление стоит дорого, посему японцы предпочитают дома одеваться потеплее. Если дома зимой в квартире градусов 15-18 тепла, то хорошо. В магазинах продаются различные виды грелок и электрических одеял.

О том, насколько холодно дома, я убедился утром, когда выполз из-под теплого одеяла. Зуб на зуб не попадал, но привыкаешь удивительно быстро, очень бодрит. Наверное, японцы поэтому такие бодрые и долго живущие. Вскочил, сразу сделал зарядочку, позавтракал утренним рисом, выпил полезный зеленый чай и весело поскакал на электричке на работу, производить автомобили и холодильники для всего мирового сообщества.

Светает рано, в пять утра уже светло, но и темнеет в семь вечера. Разница во времени с Владивостоком один час, причем, если судить по стрелкам часов, солнце восходит над Владивостоком раньше, чем над Японией. Эдак, забегает к нам посветить на часок, чтобы не нарушать указов наших правителей о разметке часовых поясов, а потом уж, не торопясь, чинно и благородно, со смыслом, восходит над страной Восходящего солнца, благословляя японских сынов на труды ратные.  

 

Глава 3

 

По привычке мы с Надей проснулись в полседьмого утра по Владивостокскому времени, а тут, оказывается, еще и шести нет. Но на улице солнышко светит, птички поют, воздух свеж и прозрачен. Отличная видимость до самых синих гор. Машины ездят, много машин, поезда гудят и стучат колесами, жизнь уже кипит. Пока дома спят, решаем с Надей сделать пробежку, обозреть окрестности.

            - Побежали, мы же в Японии, не стоит терять время зря – восклицает Надя. Как же я соскучилась по Японии! Ну, одевайся, побежали скорее!

Неслышно одевшись, мы спустились со второго этажа нашего несколько квартирного домика и совершили получасовую пробежку по тротуару. Японцы, наверное, улыбались про себя, глядя как два иностранца совсем в неспортивной одежде совершают утренний променад. Бежим, дышим утренней прохладой.

Ни разу и нигде в Японии не встречал я грязного воздуха. Ни в маленьком городишке, ни в центре Токио. Казалось бы, столько транспорта, но выхлоп от машин совсем неощутим, словно они ездят не на бензине, а на воде. Нигде не видно дымящих труб, будто любые производства напрочь отсутствуют. Я специально обращал внимание на воздух над городом, но ни разу не увидел ни дыма, ни, тем паче, смога. Есть ли ветер, нет ли, воздух одинаково чистый.

Когда впервые попадаешь куда-то, где ни разу не был, то первым делом ощущаешь новые запахи. К примеру, приехав однажды осенью в Санкт-Петербург, я тут же ощутил запах тины с Невы, но вскоре мой нос привык, и запах стал неразличим. То же самое здесь.

Запах Японии нельзя описать, но ты сразу узнаешь его из тысячи других, когда, к примеру, впервые садишься в порту в салон только что выгруженного с парохода японского автомобиля, который достался тебе от прежнего хозяина, японца, или кто-то из знакомых вернулся из Японии и начинает распаковывать свой чемодан. Этот запах состоит из ароматов стирального порошка и кондиционера, фруктовой жевательной резинки, запахов японской кухни, непонятно чего еще, что называется двумя словами – пахнет Японией. Передать его невозможно, его можно только ощутить своим носом и тогда уж не забудешь во всю жизнь.

Меня поразили увешанные спелыми плодами, мандариновые деревья. Сегодня же только девятнадцатое марта, когда они успели вызреть, да некоторые даже упасть на землю. Я понимаю, что здесь юг, но все-таки зима, пусть и с немного плюсовыми температурами, только закончилась. Бывает, и снег выпадает. В моем представлении, мандарины могут расти только жарким летом, но никак не зимой. Словом, чудеса. Я осторожно потрогал висящий на ветке тяжелый мясистый мандарин, может и мандарины здесь это какая-то волшебная голограмма? Нет, настоящий живой мандарин. Не совсем привычный, скорее гибрид мандарина с апельсином или грейпфрутом, округлой формы, размером почти с апельсин. Глянцевым бугристым ярко-оранжевым пузатым мандаринам, коими было усыпано все дерево я так удивился, что остановился, открыл рот и на Надин вопрос, почему не бежим, только молча выдохнул – М-м-андарины. Мой затуманенный разум еще не отошел от кланяющегося японца в поезде и поворотных кресел в синкансене. Клянусь, если бы из-за мандариновых деревьев сейчас же вышли жевуны с бубенчиками на шляпах, ворона на столбе оказалась бы Кагги-Карр, а виднеющиеся вдали горы оказались бы волшебными, я воспринял бы это как должное!

А как еще можно реагировать на эту Японию, если вокруг одни чудеса. Глядь в малюсенькую речушку, через которую мы бежим по мостику, а там плавает целая куча черепах разных размеров, с блестящими зелеными панцирями. Некоторые черепашки вылезли на берег и греются на солнышке. Их мокрые панцири блестят в солнечных лучах, головы, словно изваяния застыли в одной позе. Игрушечные что-ли? – подумалось мне. Нет, тоже настоящие, вон как дружно попрыгали в воду.

Добежали до перекрестка, на углу которого увидели зоомагазин. Но не в обычном нашем понимании, а такой, какой до этого я никогда не видел и не ожидал увидеть. В магазине этом за стенками огромных аквариумов и бассейнов, и даже в специально оборудованных прудах и прудиках на улице, плавали тысячи, десятки тысяч одних только золотых рыбок, самых разнообразных форм и расцветок. Здесь были и классические золотые карпы, телескопы и вуалехвосты с плавниками самых невероятных форм, львиноголовки с гривой на голове. На полу и полках красовались сувенирные золотые рыбки от малюсенькой до гигантской, высотой не менее метра. Несмотря на ранее утро, семья, видимо муж с женой, а также двое детей лет десяти-двенадцати уже заняты работой. Хозяева этого великолепия приветливо помахали нам, но были очень поглощены кормлением своего хозяйства, поэтому мы не стали отвлекать их разговорами и насмотревшись на прекрасных рыбок, продолжили променад.

И будто снова мне лет пять-семь, и снова удивляюсь миру. Какой замечательный бордюр, как заботливо в месте переходов он сделан вровень с дорогой, какие милые рисунки журавликов и мишек на асфальте, подсказывающие деткам место перехода. Улицы, составленные одноэтажными и двухэтажными домиками с крошечными зелеными палисадниками настолько совершенными, что можно печатать открытки с любого из них. Весь многовековой опыт и искусство садоводства в этих двориках. Дорожки, посыпанные светлым гравием, аккуратно подстриженные зеленые изгороди, мандариновые деревья, набирающие цвет магнолии, миниатюрные сосны и кипарисы, экзотические цветы подобраны и высажены с безупречным вкусом и идеально складываются в общую картинку, радующую глаз.

В этом вся Япония, где бы ты не оказался, включая самый север Хоккайдо, везде руки человека превратили природу в благоухающий сад. Вы не увидите ни одного неряшливого или засохшего дерева.  Парки и зеленые зоны совершенны. То, как удается японцам, а главное, когда, поддерживать всю эту красоту, вызывает, по меньшей мере, восхищение и уважение.

Через полчаса возвращаемся домой, на бегу фотографирую необычные ветряные мельницы и причудливые поделки во двориках, вырезанные из обыкновенных пластиковых бутылок, пример того, что предметом искусства может быть что угодно. В одном месте у дороги ведутся дорожные работы, так мало того, что территорию огородили водоналивными пластиковыми барьерами, еще и приставили человека в светоотражающей форме, который держит в руках флажки и прямо-таки бежит рядом, указывая флажками, как обойти опасное место. Видев двадцать лет назад такой же спектакль на Хоккайдо, я не удивился, но подумал, что в России такое ноу-хау не пройдет, людей не хватит огораживать ямы и канавы, а если наши дорожники суют в открытый посреди дороги люк, крышку которого украли охотники за металлом, автомобильную покрышку или ветку, чтоб не залететь туда всей машиной, так и на том большое спасибо. А здесь, кроме барьеров, по периметру выставлены дорожные конусы – фишки с проблесковыми маячками, работающие от встроенных в конус, солнечных батарей, вот так.

Неслышно заходим домой, отмечаю, что входная дверь нужна, видимо, чисто символически. Она настолько хлипкая, что открыть ее можно, я не преувеличиваю, обычным консервным ножом. Замочек тоже – одно название.

- Никто никогда не зайдет и ничего не возьмет – улыбаются Люба с Лешей.

- А ключ, если бывает нужно, мы оставляем под ковриком.

Да уж, в моей памяти еще свежи воспоминания, как мы делали ремонт в нашей квартире, и первым этапом поставили входную дверь. Озаботившись выбором, я прочел тогда множество информации о дверях и, наверное, смог бы даже выполнять работу менеджера по продажам дверей. Пуленепробиваемые бункерные двери с толщиной металла шесть миллиметров, внутри засыпка из песка, несколько хитроумных замков, скрытые петли против спиливания, противосъёмные ригели, и множество других приспособлений против взлома и отмычки. Были предложения и попроще, конечно. Как говорится, на любой кошелек. Но вот чтобы на пустой кошелек, таких вариантов не было.

            А эта японская дверь, по-моему, выглядит именно так. Жестяная загородка от улицы, чтоб не дуло.

            Леша с Любой уехали на работу, и пообещали в ближайшие выходные вывезти нас погулять, а пока осмотреться и самим прогуляться по окрестностям. Люба рассказала, где какие магазины и зоны отдыха, поэтому мы собираем и детей и идем осматриваться. Пройти мимо детских зон отдыха, мы, естественно не можем, подолгу останавливаясь на детских площадках. Пока дети в восторге осваивают новые виды качелей, каруселей и в восторге носятся друг за дружкой, мы с Надей со знанием дела отмечаем основательность и добротность площадок. На многих площадках есть хороший туалет, не курятник с дыркой, и даже не биотуалет, а каменная постройка со всеми подведенными коммуникациями. Внутри установлена фаянсовая сантехника, есть жидкое мыло, антисептик для рук. Никаких запахов нет. Детские качели, горки, прочные и крепкие, сломать сложно.

            Наконец, не без труда уводим ошалевших ребятишек с площадок и решаем заняться более прозаическим занятием - посещением магазинов. Нудное предприятие для детей, но что поделать, взрослые – скучные люди. Люба сказала – Идите в сельпо, мы так его называем. Там нет ничего необычного, мы в нем покупаем дешевые шмотки и что-нибудь к ужину.  Сельпо оказался довольно большим одноэтажным магазином, разделенным на два больших отдела, в одном продаются продукты, в другом – одежда и обувь. Мы побродили в одном и в другом.

Конечно, о японских магазинах можно рассказывать вечность, и проще будет перечислить того, что в них нет, чем то, что есть. Так вот, ни в одном японском продуктовом магазине нам не доводилось видеть таких продуктов, как грецкий орех, курага, изюм и прочего, чего у нас так много, благодаря тесным связям с бывшими союзными республиками. Вероятно, в каких-то специализированных магазинах это продается, но нужно куда-то ехать и, скорее всего, цены соответствующие. В массовом сегменте ничего такого нет, либо мы плохо смотрели. Нет также меда, либо он расфасован в мизерную тару и стоит на два порядка дороже нашего. Ну это и понятно, пасекам тоже нужно место, а пчелам – медонос. Очень дорогие фрукты, даже на японский кошелек. Яблоки продаются поштучно, например, одно большое яблоко может стоить сто пятьдесят – двести иен, в пересчете, примерно четыреста пятьдесят – шестьсот рублей за килограмм. Арбузы и дыни чаще всего лежат на витринах уже разрезанными на части и упакованными, поскольку цена их начинается от тысячи иен за килограмм. Однако все фрукты очень высокого качества и отменного вкуса, здесь нельзя найти подгнившего персика или помятых яблок. Овощи также дорогие, но если ты ешь японский помидор или огурец, то он будет вкусен, будто вырос летом на бабушкиной грядке.

            Хлебобулочные изделия также недешевы. Рядовая небольшая булочка стоит, в среднем, сто двадцать иен. Выпечка белая и воздушная. Русские, живущие в Японии, тоскуют по нашему хлебу, колбасам и сырам, и если колбаса запрещена к провозу, то несколько сортов черного хлеба мы с собой прихватили. Колбасы, похожей на нашу, здесь не встречал. Есть какие-то синтетические колбаски с непонятным вкусом, мы брали несколько раз, но это всякий раз лотерея, можно будет это есть или нет. Свежие яйца в изобилии, цены очень различаются, от восьмидесяти до двухсот пятидесяти иен за десяток, но можно брать любые. У всех яиц ярко-оранжевый желток и отличный вкус. Мы часто пили их сырыми.      Мясо нарезано тонкими ломтиками на подложке, или небольшими свежими филейными кусочками. Купить на ужин, поджарить и проглотить, не заметив, будет стоить от шестисот иен. Мяса замороженным куском я не видел. Возможно, купить его можно в специализированных магазинах, или на базе, если конечно такое явление, как продуктовая база, существует в Японии.

            В холодильниках множество марок молока. Средняя цена за литр сто пятьдесят иен. Особо вкусное молоко с Хоккайдо. Творога нет, но есть очень вкусная сметана. Сыры есть японские и импортные. Импортные, разумеется, стоят дороже. Продается множество видов йогуртов, суфле и мороженного. На полках, как основы питания, много марок риса, также полно разнообразной сублимированной лапши, супчиков, печенье, конфеток, желе, жвачек в ярких упаковках.

Поражает обилие свежих морепродуктов и готовых обедов из них. Могу охарактеризовать одним словом, все рестораны и точки суши вместе взятые, которые у нас называются японской кухней, отдыхают, не говоря уже о чудесах японских суши-баров. Цены же в наших заведениях в сравнении с аналогичными японскими, зашкаливают. Глаза разбегаются от ассортимента, красоты нарезки и оформления блюд. Здесь есть и наборы сасими из свежайшей рыбы и отдельная нарезка и филе лососей, тунца, кальмары, креветки и осьминоги, какие-то крошечные кальмарчики – Надя сказала, что они называются Хотару – светлячки. Средняя стоимость сета на ужин триста – восемьсот иен. Однако в продаже есть и великолепно оформленные, огромные подарочные сеты ассорти, стоимостью восемь-десять тысяч иен.

            Отдельного рассказа заслуживают японские соусы. Тому, кто знает, нет смысла описывать разнообразие их видов и вкусов, а кто не пробовал, и захочет вдруг приобщиться, трудно рекомендовать их к покупке в российских магазинах, потому как легко нарваться на подделку, или выбрать, по незнанию, не на свой вкус. Одно могу сказать, попробовав раз, их вкусовой букет не забудешь никогда, как помню я тот день, когда двадцать лет назад сам влюбился в эти соусы.

С моряками нашего парохода мы зашли в один из зеленых магазинчиков сети “Севен – Илевен”, купили там чего-то, вернее, выбирали они, а я, как новичок, только наблюдал. Помню, что мы взяли огромную бутылку красного вина, несколько белоснежных воздушных буханок хлеба, чего-то еще, и в том числе, несколько видов пакетированных соусов. И как мы ели все это в маленькой деревянной беседке на краю леса, заросшего огромными лопухами. Весна была в самом разгаре, мы зашли в Японию после Охотоморской рыбалки, вдобавок на нашем пароходике закончились почти все продукты, кроме курицы и макарон. Поэтому так приятно было видеть зелень листвы, ощущать лицом легкое теплое дуновение ветра, а ногами земную твердь и, сидя в уютной беседке, поедать наши припасы. Кто-то из ребят передал мне огромный ломоть белого хлеба и пакетик соуса, пояснив, мол, намазывай на хлеб, это вкусно. Я намазал, откусил, и запомнил этот пикник и эту беседку на всю жизнь, потому что вкус этого соуса с белым хлебом был бесподобен, и его не передать ничем. Это был один из тех моментов в моей жизни, когда влюбляешься в японскую кухню, и в саму страну, раз и навсегда.

            Я лишь легко коснулся темы продуктов и основных направлений питания японцев, но она неисчерпаема. Еда— это культ в Японии, а японская кухня – культ во всем мире.

Что касаемо цен, несомненно, стоимость продуктовой корзины отнюдь не низкая, однако нельзя не забывать, что прямые сравнения бессмысленны, так как средний уровень доходов в наших странах различается кардинально. Ну и давно известна аксиома, что Япония – для японцев. Траты на продукты у японцев не превышают и четверти месячного дохода. Мы не раз общались во Владивостоке с японцами, которые удивлялись дешевизне уже наших продуктов и бензина.

-Сугой, ясуй! -  что значит, здорово, дешево! – восторгались они ценам в наших магазинах, и с воодушевлением скупали мед, шоколад и другие сладости. Но когда мы им втолковывали про наши зарплаты, они, силясь в уме произвести необходимые расчеты, все еще смотрели на нас с недоверием, видимо, считая, что мы их обманываем. Иначе как уместить в японский мозг такую информацию, что после оплаты коммуналки, продуктов и пары выходов в кино, у большой части населения, при лучшем исходе, не остается ничего, а в худшем, пенсионерам нужно думать, как прожить две недели до следующей пенсии.

А как, скажите, можно верить этим русским, когда японец, едущий на такси из аэропорта Кневичи в какую-нибудь гостиницу, восторгается и удивляется увиденному. Он едет мимо заросших полынью полей и кричит – Хирой! – широко, пусто, много свободной земли! Потом видит железную дорогу и возбужденно спрашивает:

 – Скажите, а это действительно Сяберия тэцудо? – Та самая длиннейшая в мире Транссибирская железнодорожная магистраль, которая проходит через необъятную Сибирь, богатейшую кладезь всех мировых полезных ископаемых?

- Конечно, именно та самая магистраль, девять тысяч двести восемьдесят девять километров и ни метром меньше!

Глаза японца постепенно становятся круглыми, а ты смотришь в зеркало заднего вида, и видишь, что-японец-то сник. И чтобы окончательно добить его вы небрежно отвечаете ему на вопрос о вечерних пробках на трассе – А, куда едут-то? Так выходные же, с дачи все возвращаются.  - Бессо, бессо – дача, грядки, загородный домик – втолковываете вы ему.

- У вас что, есть своя бессо, дача? – упавшим голосом спрашивает японец.

- Есть, а как же, конечно! Почти у всех русских есть дача – гордо отвечаете вы, и это последний удар по японскому самолюбию. Ведь он приехал на пару выходных в Россию, чтобы еще раз убедиться, что Япония самая лучшая, а тут простой таксист толкует о собственном ранчо.

Именно поэтому в голове у Японца происходит короткое замыкание, когда он, сопоставляя почти одинаковую численность населения Японии и России, а также географические размеры стран, не может понять, как имея столько земли и ресурсов, которых, казалось бы, должно с лихвой хватить на всех, русские имеют средний доход в пять манов, пятьсот долларов в месяц, денег многим не хватает даже на продукты, но при этом у каждого таксиста есть загородное поместье.

- Не расстраивайся, брат, - мысленно утешаете вы его. И чтобы спасти его лицо, обращаетесь к туристу -  Видите сколько машин?   Смотрите, почти все японские, с правым рулем, правда, почти все - чукоща – то есть бэушные иномарки, но это ничего. Очень крепкие машины, ездят и не ломаются десятилетиями. Тойота фореве! А вон там – глядите - торговый центр с рекламой на фасаде японской бытовой техники. Очень хорошая техника, надежная – поднимаете вы настроение японцу. Подъезжаете к гостинице, сообщаете в конце полезную информацию о лучших кафе с русской кухней и сувенирных магазинах. С тем и расстаетесь, чтобы отвезти его пару – тройку дней спустя назад в аэропорт, задумчивого или спящего. Он побывал в России, купил омияге – подарки, своим родственникам и знакомым, видел и широкие морские просторы, и нетронутые леса, и монументальную архитектуру старого Владивостока, и взметнувшиеся ввысь новые вантовые мосты. Меряя японской меркой, удивился и рассмеялся в душе смешным ценам на все, но так и не понял, почему же в такой огромной стране, но такой непонятной и непонятой им России, так плохо живет народ. Надо полагать, набрехали эти гиды, уж про ранчо то точно…

Но мы находимся в Японии, в продуктовом магазине, и понимаем, что соотношение цен с уровнем дохода японцев вполне логичное. Поэтому, стараемся поскорее адаптироваться к японским ценам, ибо не впервые, и на что рассчитывать, знали. Покупаем что-то, рассчитываемся на кассе. Кассы, как часть двадцать седьмого века технологий, соответствующие. Если нет карты, то можно расплатиться наличностью. Вложил купюру в купюроприемник автомата, и тут же, до последней металлической иены получил сдачу.

С продуктовым отделом разобрались, переходим в вещевой. Посмотрим, что за сельпо такое. Долго не задерживаемся, ибо магазин рядом с домом, можно зайти, когда угодно. Сельпо это, конечно, не претендует на высокий статус, но купить здесь можно что угодно, от носков до верхней одежды. Почти весь ассортимент – “мэйд ин” Китай, Вьетнам, Индонезия или Филиппины. Вещей японского производства процентов двадцать.  Однако это совсем не тот Китай, который можно видеть на наших рынках или в больших сетевых магазинах в России. Абсолютно весь товар очень высокого качества, сделан из хороших материалов, нигде нельзя увидеть неровной строчки или болтающихся ниток. Цены, даже по Российским меркам, более чем демократичные. К примеру, хорошая ветровка, “но нейм” на весну стоит восемьсот – тысячу иен, неплохие кроссовки – полторы, две тысячи иен. Особенно отмечаю изобилие моделей сумок, от маленьких, типа барсетка, до больших спортивных моделей. Все это высококачественные вещи, сшитые из плотных крепких материалов и с хорошей фурнитурой. Хотелось бы уйти от сравнений, но не получается, так как не так давно мы пытались купить нормальную спортивную сумку, детям для тренировок, но обойдя несколько больших спортивных магазинов, поняли, что это невозможно. На полках одни бесформенные тряпки из тонюсенькой ткани, набитые бумагой, чтобы хоть как-то походить на сумку, предлагались по две-три тысячи рублей. В Японии же за эквивалентную цену можно взять отличную добротную сумку, которая прослужит много лет. Этот пример с сумкой показателен и для одежды, и для многого другого. С горечью убеждаюсь еще раз, что массовый ширпотреб в России состоит из дешевых некачественных вещей, в то время как в Японии он совсем иного уровня.  

И все-таки ухожу от сравнений, понимаю, что это бессмысленно и, наверное, где-то некрасиво бить родное отечество “фейсом об тейбл”, но раскрывая очередную тему, пальцы по клавиатуре бегают сами и пишут, что думает голова. Поэтому я постараюсь контролировать процесс написания, и буду бить себя по пальцам, если они вздумают печатать не то, что нужно. Обещаю далее описывать только нашу поездку и никаких сравнений. Иначе, повествование распухнет сверх меры и превратится в недовольное брюзжание. А я этого не хочу.

Так состоялось мое повторное знакомство с японскими магазинами спустя семнадцать лет. Япония – острова стабильности, поэтому почти ничего с тех пор не изменилось, включая цены на товары, кроме, пожалуй, усовершенствованных способов расчета.

Наступило время обеда, и мы направляемся домой. Пообедали, при дневном свете осмотрели подробнее квартирку, приютившую нас. До того мне еще не доводилось бывать в Японии именно в жилых домах и видеть, как все устроено в них, поэтому, несмотря на то, что обстановка у Леши с Любой на наш манер, планировка и сама суть остается японской.

Это небольшая двухкомнатная квартира, состоящая из небольшой прихожей, переходящей в маленькую, но функциональную, кухонную зону и двух комнат, разделенных сдвижными дверями купе, между которыми удобно вписался небольшой гардероб. Санузел тоже, традиционно, небольшой, но вмещающий все необходимое. Сколько бы японских туалетов я не видел, но здесь есть фишка, с которой я столкнулся впервые, а именно, способ заполнения водой унитазного бачка. Вода в него подается не по гибкому шлангу, а через небольшой штатный краник, врезанный в фаянсовую крышку бачка. Действительно, очень функционально, можно ополоснуть руки, а льющаяся в бачок струя, омывая прозрачно-голубой мячик ароматизатора, выглядит красиво и эстетично.   

Входную дверь я уже описал, в прихожей – только повесить одежду и переобуться, а вот кухня заслуживает нескольких строк. Больше всего на ней мне понравилась огромная прямоугольная мойка, широкая и глубокая, с высоким нержавеющим пристенным бортиком. В такую мойку с лихвой уместится любой противень, или даже сразу два. Не мойка, а мечта для хозяйки. Под стать мойке большой трехкамерный распашной холодильник вишневого цвета. Когда я выразил свое восхищение мойкой и холодильником, Люба сказала, что у японцев везде стоят такие мойки, а холодильник они купили на вторичном рынке всего за шесть тысяч иен. Шесть тысяч иен! А что с ним не так – поинтересовался я. Да все так, работает отлично – ответила Люба. Да уж, если мерить оценками автомобильных аукционов, то этому холодильнику можно смело ставить пятерку, на фасаде ни царапинки. На стене кухни имелось несколько датчиков: управление кондиционером, видео домофон и еще какие-то. В остальном, обычная кухня, если не считать раздельного сбора мусора, который складывается в три отдельные емкости. Одна для бумажного мусора, вторая для пластикового и третья – для металлического. К примеру, прежде чем выбросить пластиковый молочный пакет, следует его разобрать и вымыть. Причем, пластиковую крышечку необходимо отвинтить и выбросить в корзину для пластика. Металлическую банку тоже лучше смять.

Квартирка угловая, как и все квартиры в этом маленьком трехэтажном домике, поэтому каждая комната имеет по два окна, есть также небольшой балкон. Металлические рамы, как во многих японских домах, сдвижные, окошки одинарные, стекольное полотно с металлическим армированием для того, чтобы в случае землетрясения рассыпаться на мелкие кусочки и не стать причиной травм.

Две комнатки, гостиная, квадратов восемнадцать и маленькая, но уютная спаленка, которую Леша с Любой любезно отдали нам, переместившись в гостиную. Ну нам много не нужно, был бы ночлег. Детям маленькая комнатка понравилась, каждый вечер они с удовольствием ныряют под одеяло, нагретое электрической простыней и тут же засыпают.

После обеда с работы приехала Люба и предложила съездить в автошколу помочь одному их сотруднику разобраться в процедуре сдачи экзамена на право управления автомобилем. 

- Заодно и посмотрите, как японцы сдают на права, это же интересно – резюмировала она. Намек немножко поработать переводчиком понят, и вот уже Люба на маленькой машинке везет нас в автошколу. Минут через двадцать подъезжаем на парковку к трехэтажному зданию автошколы. Где попало машину в Японии бросить нельзя, и не все парковки бесплатные. Здесь, ввиду людного места и отсутствию свободного пространства, все парковки платные. Въезжаем на одну из них, становимся на парковочное место, и поднявшаяся небольшая аппарель блокирует днище машины. Пока не заплатишь, просто так не уедешь.

В автошколе Надя сразу же решительно направилась к одному из многочисленных окошек, выяснять “Как у вас тут сеют брюкву, с кожурою али без?” Иначе говоря, выяснять у японцев алгоритм сдачи экзамена. Наш человек, который хочет получить японские права, как котенок, послушно всюду следует за ней. Чиновник в окошке, увидев наших детей и в знак уважения к Надиному японскому вручает ей две игрушечные модельки машинок из тех, что используются в автошколе.

Япония не признает наших международных прав, и даже если в России оформить такие права, в Японии они недействительны и нужно держать экзамен заново. Можно пройти обучение, а можно сразу попробовать сдать теорию и вождение. Товарищ, которого мы привезли, имеет намерение попытать счастья сдать экзамен по практике вождения. Надя все разузнала и в одном из окошек ей, то есть сдающему, выдали два листа формата а4, где напечатаны два маршрута проезда по автодрому. Оба нужно выучить наизусть. Я взглянул на эту схему маршрута, и понял, что сдать на удачу и авось здесь практически нереально. Люба сказала, что сама сдала только с пятой или шестой попытки, если допустишь хотя бы одну оплошность, то не сдал. Причем инспектор сидит рядом в машине с непроницаемым лицом до последнего, так что невозможно понять, сдал ты или нет. Вердикт передается в специальное окошко, где и узнаешь результат. Если все в порядке, получишь права, а если нет, то назначают новый день и время. Если хочешь сдать, оба маршрута нужно вызубрить и желательно перед сдачей пробежать по полигону ногами, чтобы запомнить где какие знаки, зоны, повороты. И хотя ходить по автодрому пешком запрещено, но наши все же умудряются это делать. Учитывая, что каждая попытка стоит несколько тысяч иен, то удовольствие это недешевое. Ничего не могу сказать про то, как сдают теорию, о сроках и стоимости полного обучения в японских автошколах, но читал, что цена обучения достигает трехсот тысяч иен, что составляет среднемесячную японскую зарплату.

В нашем случае, после того, как Надя передала соискателю листочки с маршрутами, он, в ожидании очереди, сел на лавку и напряженно наморщив лоб, вперился в эти схемы, стараясь запомнить маршрут. Я же подумал, что с таким же успехом можно, сидя где-нибудь в Сибири, в доколумбовы времена, изучать древние китайские карты мореплавания, чтобы по ним попасть в Америку. По-моему, затея заведомо провальная, и мы с детьми вышли в двор автошколы, чтобы воочию увидеть автодром и сам процесс сдачи экзамена.

Выйдя на улицу во двор, мы оказались на длинной крытой террасе, ступеньки которой спускались к автодрому. Автодром был также крытым, что, конечно, очень удобно на случай жары или осадков.  На террасе полно ожидающего народу, одни сидят на лавках, другие, судорожно вцепившись в листочки, изучают маршрут. Целая группа, человек пятнадцать подростков, на отдельном малом автодроме обучалась езде на мопеде. Они, стоя каждый у своего мопеда, исполняли приказы своего сенсея-учителя, который выкрикивал на весь двор, как правильно садиться, как убедиться в отсутствии помех и прочее. Мы немножко понаблюдали за мопедистами, посмотрели, как учебные “крауны” преодолевают хитросплетения маршрута, но свежий ветерок на затененной стороне заставил вернуться в помещение, где выяснилось, что сегодня нашему соискателю ничего не светит, так как он не прошел обязательную предварительную регистрацию, о необходимости которой не знал. Мы все развели руками, сели на машину и поехали домой.

По дороге назад проезжаем мимо красивого детского парка и Люба говорит, что можно здесь погулять, а часа через два она нас заберет. Так и делаем. Парк называется Тодагава Кодомо Ленд и в следующие два часа мы отлично проводим время. Дети вдоволь набегались и накатались на горках в детском городке, а мы с Надей в очередной раз получили огромное эстетическое удовольствие от японского искусства садоводства. Стены, составленные картинами из живых цветов, набухшие бутоны нежных магнолий, клумбы невиданных доселе экзотических растений, геометрически выверенные тропинки и красота ландшафта. Затвор фотоаппарата не успевает щелкать, но как могут сравниться фотографии с тем, что видит глаз. Согласен с теми туристами, которые не фотографируют никакие достопримечательности, ведь так теряется драгоценное время на осмысленный осмотр, оставляя взамен никому, в сущности, не нужные, гигабайты файлов.

Я не удержался и вслед за детьми скатился с огромной горки, петляющей виражами с высоты трехэтажного дома. Это была закрытая почти по всей длине от дождя, роликовая конструкция, состоящая из тысяч роликовых элементов, вроде тех, что используются в роликовых подшипниках. Если кто помнит старинную стиральную машинку Сибирь с ручным отжимом сквозь пару роликов, то эта горка именно такая. Установленные почти вплотную друг к другу ролики обеспечивают незабываемые ощущения при спуске, которые сочетают массажный эффект и такое нагревание пятой точки, что в некоторых местах мне приходилось тормозить о бортики ногами, чтобы не задымились штаны. Надя с детьми аплодировали, когда я, раскорячившись, вынырнул из роликового туннеля.

Сам детский центр по случаю коронавируса закрыт, кроме туалетов на первом этаже, в работе которых, впрочем, нет никакой необходимости, так как уличных туалетов здесь в избытке. Стоит оглядеться в любом месте парка и вот он туалет или указующая табличка. Но и тех развлечений, что есть на улице, нам хватило в избытке, и к тому времени, когда Люба за нами вернулась, дети набегались вволю, к тому же стал накрапывать мелкий дождик и мы с радостью прыгнули в теплую машину.

Вечером вернулся с работы Леша и предложил поехать с суши бар, в сушку – как выразилась Люба. Мы, конечно согласились, что это будет отличным завершением нашего первого японского дня. По приезду оказалось, что желающих поужинать хватает, так что минут тридцать пришлось ожидать, пока освободится столик. В заведениях формата Кайтендзуси – крутящиеся суши, бывать мне еще не приходилось, хотя я был наслышан. По всему периметру зала “сушки” мимо каждого столика проведен ленточный транспортер, который развозит разноцветные блюдца с разнообразными суси, сасими, и прочими морскими деликатесами. Надя просветила меня, пояснив, что цвет тарелочки определяет стоимость блюда. Самые дорогие лакомства ездят на черных блюдцах, а остальные, по убывающей цене – на фиолетовых, красных и желтых. Люба с Лешей, как бывалые, со знанием дела набрали с транспортера тарелок самых разных цветов. Детям, кроме того, заказали замечательное по размеру и красоте мороженое, чему они несказанно рады. Через час-полтора сушимании на нашем столе образовалась внушительная батарея из пустых пивных банок, стопка из не менее, чем двадцати тарелок, этакий мини небоскреб из тарелок. Как же они выпишут счет? – подумалось мне – тут считать не пересчитать, но ответ не заставил себя долго ждать. Расторопный официант мигом подскочил к нам, держа в руке длинный предмет вроде продолговатого жезла, похожего на электрошокер или металлоискатель, коим осматривают людей на различных пунктах досмотра. Ну вот – сейчас выпишет нам током между глаз, и все дела – понял я. Кто их знает, какие у них тут нравы, может согласно последним исследованиям, после ужина хороший разряд тока по лбу для лучшей усвояемости пищи вовсе не помеха? Однако официант и не думает колотить нас током или проверять содержимое наших карманов на наличие колющих и режущих предметов. Вместо этого он начинает совершать непонятные действия своим чудо прибором, проводя магический ритуал, махая в воздухе жезлом рядом с тарелками вверх и вниз. Террорист или безумец – шевельнулось в моей, затуманенной пивными парами, голове. Сейчас он заколдует наши тарелки и все что мы съели, а когда мы превратимся в биороботов, нас отправят выращивать рис на поля. Вот так они, оказывается обращаются здесь с доверчивыми русскими, нечего сказать, хороши. Однако вместо представленных мною ужасов рабского труда на плантациях, электрошокер пикнул, выдал какие-то цифры на табло, которые и оказались нашим чеком. Весь процесс занял не более трех секунд и вверг меня в такой ступор, что я даже забыл осведомиться у Леши, какова сумма счета и сколько собственно с нас? Опомнился я только на улице, и на наши попытки всунуть деньги, Леша отмахнулся – ерунда, мол, ман заплатил. Произнеся в благодарность маленькую политическую речь, я заверил принимающую сторону, что наше семейство в долгу не останется, и на этой ноте мы быстро запрыгнули в поданный кем-то из Лешиных знакомых, Альфард, потому как пошел нешуточный дождик.

Заехав по дороге домой в один из огромных маркетов сети AEON наших сил хватило лишь на то, чтобы купить что-то к завтраку на первом этаже, да мельком заглянуть на второй, где, кроме прочего, располагался отдел товаров, где все продается по сто иен, по-русски говоря - стоенник. Зная по опыту, что эти стоенники способны уничтожить все ваше время и высосать содержимое кошелька, долго задерживаться в нем мы не стали. Однако так запросто из стоенника не уйдешь, к тому же наши дети обнаружили закуток с миллиардами наклеек из всех мультиков на свете, вместе взятых, где можно задержаться на вечность. Поэтому пришлось решительно брать детей за руки и уводить, купив по стоенной игрушке.

 

Глава 4

 

На следующий день нам предстоит встреча с семьей Надиных японских друзей, за двадцать лет знакомства с которыми они стали Наде почти родными. Все началось, когда в далеком теперь двухтысячном году две шестнадцатилетние девчонки, японка Наоми и русская Надя познакомились по программе Хоумстей, побывали друг у друга в семьях, и так сдружились, что дружба эта выдержав время, расстояния и разлуки, за двадцать лет стала только крепче.

- Они хорошие, они тебе понравятся – не раз говорила Надя. Это такие японцы, менталитет которых отличается от традиционного японского. Они, если можно так сказать, более европеизированные. Наоми по миропониманию и характеру более близка к нам, нежели к японцам.

В последний раз девчонки встречались почти десять лет назад, и за это время успели выйти замуж, родить детей, оттого предстоящая встреча более волнительна. Ведь теперь это встреча не двух подруг, но двух семей. Конечно, заочно я уже давно был знаком с Наоми и ее семьей, поскольку Надя нередко общалась с ними по скайпу.

Во Владивостоке мы выбирали подарки нашим японцам, и Надя морщила лоб, стараясь никого не забыть и подобрать подарок каждому по возрасту и вкусу.

- Значит так – вещала она – Наоми с мужем и двумя детьми, ее сестра Томоми также с мужем и двумя детьми, плюс мама с папой и еще тетя с дядей. Потом надо не забыть брата Наоми – Кена. Короче, как я уже упоминал вначале – подарков получился полный чемодан. Теперь мы разложили эти подарки по подарочным пакетам, только в зубах я ничего не держал, и двинулись в путь.

Наоми проинструктировала Надю до какой станции нам нужно доехать, откуда они заберут нас на машине. Может показаться, что если такие закадычные друзья, то почему не приехали на машине, и не встретили, как говорится, у порога, как это принято у нас. Дело в том, что Нагоя - более чем двухмиллионный город, и гораздо быстрее и практичнее передвигаться в нем по железной дороге и метро, чем на автомобиле, в чем мы имели много случаев убедиться. Нам же предстоит проехать почти через весь город, что утром на автомобиле заняло бы часа три. А поскольку наши друзья сразу приготовили для нас экскурсию куда-то, то мы должны уложиться в жесткие временные рамки. С одной пересадкой на электричке весь путь занял немногим более часа и вот она - долгожданная встреча. Плачущая Надя вместе с такой же ревущей Наоми обнимаются на платформе, выражая такой спектр эмоций, что даже у меня случился спазм в горле.

Поднимаемся по эскалатору на улицу, где нас ждет сияющий бело-желтый микроавтобус Фольксваген, какие теперь можно увидеть разве что в музеях, да в старом черно-белом кино. Из-за руля идеально отреставрированной машины выходит муж Наоми - Томоёси, рассаживает всех по салону, я устраиваюсь рядом с водителем, и мы трогаемся. Автобусик легко набирает скорость, как страстный приверженец механической коробки говорю мужу Наоми, что механика - это здорово, он доволен. Вскоре подъезжаем к отчему дому Наоми, где нас уже дожидается все семейство в сборе.

В жизни человеческой случается не так уж много поводов для ярких эмоций и переживаний. Один из таких моментов – это, безусловно, встречи и разлуки. Мы можем не помнить, что было потом и как именно было, но встречу и расставание мы помним. Я помню, как мы подъехали к небольшому двухэтажному домику, из каких состоит вся Япония, где был такой же крошечный палисадник, мандариновое дерево, навес для автомобиля и как нас встретили мама и папа Наоми, как они улыбались и радовались. Но то была не обычная японская вежливость, а настоящая радость от встречи. Папа, правда, вооружился на всякий случай спреем для обработки рук и старательно побрызгал наши подставленные ладони. Мало ли что, друзья друзьями, но по каким электричкам и поездам они шарахались, и что там могли подцепить, это еще неизвестно. А раз сказали всем бояться коронавируса, то нужно принять меры предосторожности. Нормальная японская логика, а мы и не против. По-моему, только многолетняя дружба Нади с этой семьей смогла превозмочь так быстро воздвигнутые во всем мире барьеры и страх людей друг перед другом.

По нашему плану пребывания в Японии мы должны были встретиться и с другими знакомыми японцами, и даже договорились о встрече задолго до вылета, но чем больше нагнетался ужас короны на весь род людской, тем быстрее эти японцы сдувались. Одна Надина знакомая японка сначала придумывала разные удобоваримые причины, а потом в ужасе написала – Нет, нет и нет! Вокруг моего дома летает коронавирус, извините, но мы не сможем встретиться с вами! А уж если японец отказывает напрямую, значит причина весьма веская.

Так что папа Наоми, вооруженный антисептиком, можно сказать, совершает героический подвиг, принимая у себя иностранцев, которые уже наверняка заразные, и момент, когда всех домочадцев покосит старуха с клюкой – лишь вопрос времени.

Зато теперь мы, тщательно продезинфицированные, и старательно вымывшие руки, наверное, уже не кажемся заразными марсианскими пришельцами и начинается церемония преподношения подарков. Надя вручает подарки – наконец-то мои руки пусты – и подробно объясняет каждому его смысл и назначение. В основном мы привезли нашим японцам русские сувениры, мед и сладости. Зная, как Наоми любит Чебурашку, мы особенно тщательно искали его и выбрали замечательного ушастого Чебурашку, внутри которого пряталось еще шесть Чебурашек поменьше, на манер матрешки. Маме угодили невысокими домашними валенками с очень красивой вышивкой. Видно было, что мы попали в точку, потому что мама очень обрадовалась и показала нам свои поношенные домашние уги, которые давно нуждались в замене. Наконец тринадцать подарков вручены, как же все-таки приятно их дарить, и нас усаживают за стол.

Пьем чай, папа потягивает пиво из своей, надо полагать, любимой кружки, мама, как и все хозяйки, хлопочет на кухне, наши дети быстро подружились с детишками Наоми и Томоми, и уже играют вместе.

Наоми торопит, потому что нужно выезжать, о чем-то разговаривает с Надей, и она переводит мне, что сейчас мы поедем в соседнюю префектуру Гифу в какой-то парк.

Закругляемся с чаем, рассаживаемся по машинам. Надя с Женей садятся в Фольксваген Наоми, а мы с Васей в кей кар, вместе с Томоми и двумя ее детьми. Родители и тетя с дядей машут нам с крыльца, выдвигаемся. По японским меркам едем долго, не менее двух часов. По дороге Томоми несколько раз созванивается с Наоми, чтобы узнать, какой дорогой лучше ехать. Фольксваген значительно опережает нас, и мы стараемся не отстать. Томоми по дороге чертыхается, без конца звонит Наоми, потому что навигатор завел нас сначала не в тот поворот, а потом мы попали в пробку, и Томоми долго раздумывает, ехать ли нам по обычной дороге, или поднявшись на второй ярус, по платному автобану. В итоге, решив, что по платной будет быстрее, мы поднялись наверх, но и здесь движение плотное. Однако японские пробки не утомительны. Поток все-равно движется со средней скоростью километров сорок-пятьдесят, и если внизу нам приходилось постоянно останавливаться на светофорах, то здесь их нет и получается быстрее. Вдруг Томоми начинает что-то судорожно искать и беспомощно озирается по сторонам. Пытаюсь понять в чем дело.

- “Кадо, кадо га васуремащита” – улавливаю знакомую фразу и пониманию, что потерялась какая-то карточка, без которой никак не проехать дальше. Все тут же мобилизованы на поиски. Дети ползают между сиденьями, Томоми охает, я тоже ищу эту чертову карточку, которая чудесным образом находится в самый последний момент буквально под носом у Томоми, когда все уже потеряли надежду. Мы выдохнули, Томоми облегченно заулыбалась, проезд оплачен, и дальнейший путь проходит размеренно и спокойно.

Машин на трассе поуменьшилось, дорога постепенно поднимается в гору, все чаще едем через тоннели. Не успеваем выехать из одного, как тут же ныряем в другой. Мелькающие пейзажи, как с картинки. Автобан вьется среди невысоких сопок, покрытых еще не распустившимся лесом. Кое-где красным цветом цветет слива, сакура еще не расцвела, но через неделю здесь будет буйство красок. Идеально размеченная лента дороги, подвешенная среди холмов, серые ажурные арки каменных тоннелей, нежно-голубое весеннее небо, красиво!

Ненадолго съезжаем в один из многочисленных карманов у трассы, где есть неизменный магазинчик лавсон или конбини. Здесь можно в любое время дня и ночи купить пищи и воды, а также все самое необходимое, включая зарядное устройство для телефона. Разминаем ноги, Томоми говорит, что ехать осталось недолго, и действительно, минут через пятнадцать съезжаем с дороги и на автомобильной парковке сразу же замечаем знакомый автобус. Томоёси приехал первым и теперь они все вместе машут нам руками, указывая на свободное парковочное место. Паркуемся неподалеку, Наоми смеется над нашими приключениями, как мы завернули не туда и искали карточку. Томоми улыбается, дети носятся вокруг.

- Чего это вы плететесь на козе, мы уже давно приехали – подшучивает Надя.

Собираем детей и идем ко входу в парк. На большой арочной вывеске по-японски написано – Гифу Сатояма парк. Вход платный. Надя потянулась за кошельком, но заплатить нам не позволили, а Наоми мягко объяснила, что это не нужно, и они сами за все везде заплатят. Не знаю уж, какие политические речи вела на Японском языке Надя, но двадцать лет международной дружбы что-нибудь, да значат. Я смог только покланяться и благодарно покивать головой.

Проходим в парк, по обеим сторонам идеальной аллеи тут и там раскиданы деревянные домики, некоторые крыши самым искусным образом покрыты соломой, неглубокая речушка, одетая в берега из тесаного камня, струится и журчит, огибая валуны в русле, каждый метр которого являет собой искусство каменного сада. По прозрачной воде плывут маленькие желтые листики, а граница мха у уреза воды говорит о том, что эта речушка может становиться глубоким и бурным потоком. Но сейчас, видимо, межень, поэтому воды совсем мало.

Время обеденное, а пропустить обед в Японии недопустимо. Ноги сами приносят нас к традиционной постройке, в которой помещается кафе, откуда доносятся заманчивые запахи.

Пока дезинфицируем себя и детей с ног до головы антисептиком и моем руки с мылом по десять раз, наши Японки успели заказать кучу всего, и спросив мнение Нади, относительно блюд из европейской кухни, побежали что-то дозаказывать. Вдесятером рассаживаемся за два, не без труда сдвинутых вместе, стола.

Интерьер кафе монументален, но прост. Он выполнен в тонах из темного дерева. Огромные столы из цельного мореного дуба, либо какого-то другого, чрезвычайно твердого дерева, под стать им тяжеленные стулья. Ажурные решетчатые перегородки, разделяющие зал на зоны, воздушны, и вместе с тем, основательны.

Блюда приносят на тяжелых тарелках и чугунках. Наоми с Томоми заказали микс из японской и европейской кухонь, японские супчики, рис и суши соседствуют на нашем необъятном столе с гигантскими бифштексами, покрытыми аппетитными оранжевыми желтками и утопающими в жареной картошке. Дети упились соками до бульканья в ушах и готовы бежать дальше. Конечно, ведь самое скучное общество на свете, это взрослое застолье. Самое интересное, что можно извлечь из него, это лазать под столом на коленках, выныривая то с одного, то с другого края стола.

С осоловелыми глазами выбираемся из-за стола, -  гочисосама дещита – спасибо за прекрасную трапезу - сейчас бы прилечь, но нелегок путь раба божьего, вставшего на стезю туризма. С неохотой, зевая, покидаем теплое уютное кафе. Детям же все нипочем, они, как стадо бизонов, несутся вперед по дорожкам, грозя снести всех на своем пути. Мы вынуждены не отставать и прибавляем шаг. Постепенно сон слетает, уступая здоровому любопытству.

Томоми объясняет Наде, что мы находимся в тематическом парке, который воссоздает атмосферу деревни Японии тридцатых годов двадцатого века. В таких домиках в соломенными крышами жили люди, возможно, что домики оригинальные, то есть, построенные еще тогда. Интерьер кафе также максимально приближен к тому времени, а по ходу движения расположены традиционные домики-жилища, в которых воссоздан дух и интерьеры почти вековой давности. Тут как тут сувенирные лавки с тематической продукцией. Есть творческие мастерские. Где-то можно попробовать самостоятельно приготовить традиционное японское блюдо, например, тофу, или рисовые сэмбей–хрустящие рисовые крекеры. Заходим в одну из таких мастерских. Приготовить в глиняной жаровне сембей стоит триста иен. После проведенного мастер класса, десятилетней дочке Томоми – Мику тян и нашему Васе, которому еще нет и пяти, вручают заготовки сембей -сухие галеты и особые железные палочки для удерживания сембей в жаровне. К делу дети отнеслись ответственно, старательно пыхтят, то и дело переворачивая сембей над огнем, на манер приготовления шашлыков, и через пару минут крекеры готовы. Нам упаковали их в традиционные бумажные пакетики, и помахали на прощанье рукой. Дегустирую, но после сытного обеда сухие и ломкие, несоленые крекеры, конечно, сомнительное лакомство.

В Японии чтут и уважают прошлое, и эти неказистые домишки, как и рецепт традиционных рисовых крекеров – еще один повод напомнить современным людям, как жили и чем питались японцы раньше, и, в конечном счете, какова цена современному изобилию.

Не торопясь, двигаемся по аллее дальше, и подходим к достаточно большому г-образному двухэтажному деревянному дому. На большом информационном стенде указано, что здесь когда-то помещалась настоящая школа. Входим внутрь, теперь это музей, на первом этаже которого собрана различная утварь и старинная техника. Доисторические радиоприемники и граммофоны, полки и стеллажи раритетных фото и кинокамер. Есть даже небольшой автомобильчик неясного происхождения. По сильно истертым деревянным ступенькам поднимаемся на второй этаж. Здесь представлены работы изобразительного искусства, как традиционной живописи, так и мозаичные работы из самых невероятных материалов, таких как разноцветные перышки, колосья, песок и мелкие камешки. Томоми говорит, что все работы сделаны детьми. Понимаю, что в эти работы, кроме несомненного мастерства, вложен огромный труд, терпение и усидчивость. Фотографирую некоторые картины на память.

На выходе обращаем внимание на растущее рядом со школой огромное хвойное дерево с толстым стволом рода кипарисовых. Рядом с такими деревьями в голову приходят философские мысли и особенно остро ощущаешь суету и тлен бытия.

Подходим к границе парка, в самой верхней его части расположено большое зеленое поле, огороженное красивой изгородью. Наши японцы прибавили шагу и явно в предвкушении чего-то.  Это что-то оказалось несколькими статными лошадьми разных мастей. В сопровождении ассистентки, одетой в белоснежный жокейский костюм, ребятишки катаются верхом на отлично запряженных лошадях, крепко держась за высокую переднюю луку. Мику-тян и Ще-тян тут же заняли очередь. Она оказалась совсем небольшой и минут через десять, дети Томоми, надев шлем, поочередно проезжают по паре кругов на ведомой под уздцы лошадке. Вижу, что катание на лошади им очень нравится, а их мама Томоми то и дело снимает весь процесс на телефон. Понимаю, что в густонаселённой Японии лошадь – большая редкость, и даже вспоминаю, что один из диалогов учебника по японскому языку посвящен лошадям.

- Доводилось ли Вам когда-нибудь кататься на лошади? – спрашивает один из собеседников.

- Нет, но хотелось бы – отвечает второй

- На Хоккайдо есть много коневодческих ферм – говорит первый.

- Что ж, хотелось бы туда поехать – резюмирует второй.

Сопоставив воедино, вижу, что лошади для японцев – такая же диковинка, как для меня мандариновые деревья и черепахи в каждой речке. Достаю из кофра камеру и делаю несколько снимков Томоминых детей на лошади.

- А вы разве не хотите покатать Женю и Васю на лошадке? - спрашивает Томоми. Мы вежливо отказываемся, во-первых, потому что лошади, коровы и прочая скотина для наших детей – не чудо, во-вторых – Вася, как только в его сторону потянул ветерок от лошадей – не соблюдая никаких международных рамок приличия – заткнул нос и убегая, закричал – Фу, воняет! – хорошо, что его никто не понял. И в-третьих, из скромности, потому как они же снова захотят заплатить за это удовольствие, которое, к слову сказать, не дешевое, стоит пятьсот или тысячу иен.

По соседству с лошадьми мирно пасется десятка два коз. Солнце постепенно клонится к западу, медленно возвращаемся назад. Перед самым выходом из деревни забредаем на красивое цветочное поле, составленное множеством неизвестных мне, ярких желто-зеленых цветочков в мелких соцветиях. На поле устроены несколько параллельных друг другу тропинок, чтобы зайти полюбоваться и сфотографироваться на фоне этой красоты. Наши дети бегают по тропинкам, выстроившись, словно нарочно, по росту. Первой бежит Наомина трёхлетняя Кахо-тян, следом Вася, за ним семилетний Женя, и замыкают компанию дети Томоми, ровесник Жени - Ще-тян и Мику-тян. Маленькая Щихо-тян, которой исполнилось едва несколько месяцев, сидит на руках у мамы и болтает голенькими ножками.

          Всегда удивлялся тому, как легко японцы одевают своих детей. В отличие от нас, они их не кутают вовсе, голые ноги и непокрытая голова в весеннюю неустойчивую погоду – обычное дело. Ну и что, что сопли, проблему из этого никто делать не собирается, зато ребенок вырастет крепким и закаленным.

Солнце медленно заходит, касается макушек деревьев и на краткий миг контровый свет подсвечивает зеленое поле, вспыхнувшее всеми оттенками зеленого и желтого. Детские фигурки бегут по полю, падают, поднимаются, бегут и снова падают, а мы, взрослые, собравшись вместе, смотрим на них и улыбаемся. Нет никаких стран, условностей и границ, а есть только наша прекрасная планета и мы, ее дети.

Уже затемно возвращаемся в Нагою и ужинаем в небольшом уютном кафе. На наших глазах повар большим дуршлагом достает из необъятного чана изрядную порцию лапши, ловким движением откидывает в тарелку, заправляет бульоном, добавляет вареное яйцо, лук, мясо - что пожелаешь - и огромная дымящаяся порция рамена готова.

После насыщенного дня и горячего ужина мы еще держимся, но наши дети засыпают на ходу. Японцы же, не исключая детей, бодры и веселы, словно не проехали за рулем пару сотен километров и не находились весь день на природе. Подъезжаем к дому, родители осведомляются, как мы провели день, и в ходе недолгого разговора поручают Кену, который не ездил с нами, довезти нас на машине до железнодорожного вокзала Нагои.  

Прощаемся с семействами Нао-тян и Томо-тян, как уменьшительно-ласкательно зовет их Надя. Хотя Наоми с Томоми имеют свои квартиры, но сегодня они остаются ночевать у родителей, чтобы не ехать домой по ночи.

 Садимся в кроссовер Кена и минут через тридцать или сорок подъезжаем к вокзалу. Дорогой Надя расспрашивает Кена о жизни, и на вопрос – Кен, нравится ли тебе твоя работа? -  тот энергично помахал головой и ничтоже сумняшеся, ответил – Уун, кирай – ненавижу!

Ведь мы лишь мимолетные гости, и нам не нужно рассказывать о том, как я люблю свою работу и приду сюда в субботу.

В одиннадцатом часу вечера появляемся на пороге нашего дома – Явление Христа народу, где же вы были так долго – вопрошает Люба. В Гифу – коротко отвечаем мы, потому как сил более нет, последние метры от станции Женя доплелся в спящем состоянии, Вася вообще уже отдыхал на Бали, видя десятый сон на моих руках. 

На улице становится тихо, до утра затихает даже неумолчный семафор, регулирующий железнодорожный переезд. Ложимся спать и только редкие автомобили рисуют фарами световые узоры на потолке.

 

Глава 5

 

Утром Леша с Любой радуют нас информацией о том, что ненадолго закрывавшийся парк аттракционов Нагасима спа ленд с сегодняшнего дня снова открыт, с условием выполнения антивирусных мер.

Конечно, мы готовы ехать немедленно. Ведь мы собирались в Японию, выстраивая наш маршрут и программу так, чтобы, в первую очередь, порадовать наших детей. Поэтому наша поездка должна была начаться с посещения Токийского Диснейленда, и только потом мы планировали ехать в Нагою. Однако, так называемая, пандемия, внесла свои коррективы и буквально за неделю до вылета Диснейленд закрылся и был закрыт до лета.

Люба предложила отвезти нас, поскольку до самого парка электричек нет. Мы очень благодарны и после завтрака выезжаем. Нагасима расположен в южной стороне агломерации Нагои, в городке Кувана соседней префектуры Миэ, на насыпном полуострове у самого моря. Дорога заняла от двадцати минут до получаса. Еще издали замечаем высокие горки, я радуюсь, как ребенок, мне не верится, что я вижу это собственными глазами.

Когда-то моя мама, рассказывая о чудесах Диснейленда, более всего восхищалась аттракционом космос, где поездка в темноте на крытой горке, вкупе со световыми эффектами, создавали эффект космического полета. Однако космический павильон не такой уж высокий, эти возвышающиеся горки Нагасимы гораздо выше и длиннее.

Выходим на пустой парковке, Люба говорит, чтобы мы были на связи, вечером они с Лешей заберут нас на этом же месте, и с тем уезжает. Подходим к кассам, около которых змейкой выстроено множество металлических перил. Соображаю, что сделано это для того, чтобы поток людей постоянно двигался, и очереди не казались такими утомительными. Сейчас же, несмотря на субботний день и детские каникулы, никаких очередей нет и в помине, все сидят по домам. О том, что в мире свирепствует корона, напоминает сотрудник парка, который подстерегает каждого входящего, и с расстояния трех-пяти метров наводит на него пушку огромного тепловизора.  Пока Надя покупает билеты, в моей душе буря чувств.  Прекрасное солнечное утро, синее небо, экзотические пальмы и прямо перед нами огромными яркими буквами на арочных воротах выведено – NAGASHIMASPALAND. Дома мы, готовясь к поездке, часто просматривали видеоролики, посвященные японским паркам развлечений. Наде уже приходилось бывать здесь, дети наши рады по-детски, но для меня этот парк с его немыслимыми виражами горок, пальмами и яркими красками разнообразных павильонов, не просто какое-то увеселительное место, но сбывшаяся мечта, рожденная тридцать с лишним лет назад, когда мама долгими зимними вечерами в который уж раз рассказывала в нашем семейном кругу красивые сказки про Диснейленд. Мама мечтала, чтобы ее дети увидели это чудо именно детьми, но если мне ребенком этого не удалось, вот прямо до этого момента, то наши дети видят. Видят, пусть не Диснейленд, но один из самых потрясающих японских парков аттракционов. А Диснейленд, если не вышел в этот раз, значит обязательно вернемся, рассудили мы.

Два взрослых и два детских билета обошлись нам в шестнадцать или восемнадцать тысяч иен. По обменному курсу на тот момент, сумма в районе десяти тысяч рублей. За эти деньги мы можем весь день кататься неограниченное количество раз на любом из аттракционов парка, исключая большие горки-драконы. Для них нам выдали два отдельных взрослых билета, ибо детям кататься на этих горках запрещено, и пояснили, что мы можем использовать эти билеты на любом из трех драконов, на наш выбор.

Берем за руки детей и идем. На мои глаза невольно наворачиваются слезы эмоций, которые сложно выразить словами. В них и сбывшаяся детская мечта, радость жить и быть в этом прекрасном мире, гордость за свою семью, за детей, жену, которая идет рядом и рассказывает о чем-то земном, даже не подозревая о том, что творится в душе у ее мужа.

- Саша, нам выдали еще какие-то два билетика, но я не вполне поняла, для чего они нужны – говорит Надя. Кроме того, я не знаю, где нам оставить наши вещи, не будем же мы их всюду таскать с собой?

Оба вопроса разрешаются за пару минут. Обратившись к первому же работнику парка, тот разъяснил смысл двух дополнительных билетов, о чем я написал выше. Вещи и кофр с большим фотоаппаратом мы оставили в одной из многочисленных ячеек камеры хранения, закинув в прорезь автомата четыреста иен. Как выяснилось позже, делать это было вовсе не обязательно, возле каждого аттракциона есть множество ячеек-полок без всяких замков, где можно оставить вещи перед посещением аттракциона.

Развязав себе руки, идем к первому аттракциону, который представляет собой обзорную железную дорогу, проходящую на высоте нескольких метров от земли, так что в ходе поездки с высоты можно увидеть значительную часть парка. Забираемся в вагонетку, и…с этого момента весь день пронесся и пролетел для нас, как одна минута. Количество самых разнообразных аттракционов, которые мы успели пройти, перевалило за двадцать штук. Учитывая даже то, что каждый аттракцион, с учетом социальной дистанции, работает лишь с половинной загрузкой, а после каждого сеанса операторы тщательно протирают сиденья и все поверхности антисептиком, это очень много. В памяти всплывают видеоролики с ютюб, где рассказывается об огромных многочасовых очередях Диснейленда. Что ж, как говорится, не было бы счастья… Но пусть лучше все будут здоровы! К концу дня мы, как Незнайка и Козлик на лунном острове дураков, завертевшись и закрутившись, едва не превратились в баранов и не заблеяли по-овечьи.

Нет смысла описывать все виды аттракционов, где мы побывали, все это были чудесные и неповторимые ощущения и эмоции, но горки, без сомнения, заслуживают отдельного рассказа. Одной из них стала высоченная водяная горка, в очереди на которую мы стояли, страшно сказать, целых пятьдесят минут – самое большое время, потраченное нами на очереди. Перед посещением этого аттракциона всем участникам предлагается купить специальный плащ, чтобы не вымокнуть при спуске. Подходит наша очередь, облачаемся в желтые и синие плащи, садимся в лодку - вагонетку, которая поднимает нас углом градусов под тридцать на площадку и, чтобы пощекотать нервы, после секундной задержки на высоте, бросается с огромной скоростью вниз, так что внутри вас все обрывается. В конце спуска вагонетка влетает в озеро с водой и всех сидящих с ног до головы окатывает душем. Теперь ясно, что без защитных плащей делать здесь нечего. Рукава моего свитера, не защищенного плащом, мокрые насквозь. Выбираемся, смеемся. Очередь перед этим испытанием так длинна, а время самого аттракциона, пожалуй, самое короткое из всех. Вася, не помню уж, потому ли, что испугался ехать или не прошел по росту, ждал нас внизу, смотрел и сказал – Я видел, как вы ехали, такие большие брызги!

Дети на все японские аттракционы допускаются не по возрасту, а по росту. У каждого оператора аттракциона есть либо пристенная мерка, либо палка с ограничителем. Я не раз наблюдал, как дети идут на хитрость, вытягиваясь изо-всех сил и вставая на цыпочки, чтобы попасть на аттракцион. Кроме того, цифры минимального и максимального роста указаны на информационных табличках возле каждого аттракциона.

Конечно, высоченные горки-драконы нашим детям не грозят, потому покупаем им по мороженному и договариваемся, чтобы Женя с Васей подождали нас внизу. Для испытания наших нервов выбираем с Надей дракон бело-синего цвета. Горка называется – Белый циклон.  По виду эта самая страшная горка, имеющая почти вертикальный уклон с наивысшей точки до самой земли и головокружительные виражи с переворотом вниз головой.  Минут двадцать ждем своей очереди, постепенно поднимаясь к стартовой площадке. Очки необходимо снять, так как они могут слететь во время катания. Нас усаживают в один из вагончиков змейки, оператор опускает защитную балку, тщательно проверяет все крепления, показывает нам, как нужно принять необходимую позу, обхватив себя руками и слегка наклонившись вперед. Финальный свисток и, сначала медленно, наш паровозик трогается. Проезжаем ровный участок, затем, словно для того, чтобы попугать нас немного, вагонетки на небольшой скорости проезжают несколько метров по параболической траектории, вверх – вниз, и даже от этого захватывает дух. Следом начинается затяжной подъем куда-то в облака. Еще стоя внизу, я оценивал высоту горки и прочность конструкции, которая, в отличие от других горок парка, состоит из деревянных элементов. Теперь мне это знание уверенности не добавило, тем более, что, высота горки, по моим оценкам, не менее двенадцати - пятнадцатиэтажного дома. Наконец наш паровозик поднимается на самый верх, где несколько секунд балансирует над пропастью, и вдруг, сопровождаемый истошными криками и визгом, срывается почти в свободном падении вниз.  Мои внутренности отрываются и остаются где-то наверху, мозг летит в какую-то космическую воронку, причем, я совершенно теряю дар речи. Если в опасных местах на аттракционах поменьше, вроде огромной качели викинга, я иногда вскрикивал, то здесь щеки мои надулись сами собой, а тело вжалось в сиденье. Глаз я не закрыл, но в моей памяти почти не осталось зрительных образов. Бешеные спуски, подъемы, крутые виражи и опрокидывания вниз головой на кошмарной скорости я воспринимал не глазами, но всем телом и доселе невиданными органами чувств. Такие ощущения, наверное, испытывают космонавты на центрифуге, когда их готовят к полетам. Несколько минут испытаний психики, последний шкивок, и мы выезжаем на ровную финишную прямую. Отстегиваемся, забираю с полочки свои очки и на Надин вопрос – Почему я не кричал – не нахожу что ответить. Действительно, почему? Зато теперь понимаю, отчего верхом мужества у японцев считается катание на таких горках с поднятыми руками. Какие там руки, я как вначале обхватил себя руками, так и забыл, что они у меня есть. Выплеск адреналина нешуточный, недаром эти горки считаются хорошим лекарством для снятия стресса.

Дети заждались нас и давно уже съели свое мороженное. После психического потрясения успокаиваем расстроенные нервы на самом высоком колесе обозрения, которое я когда-либо видел, откуда открывается панорама не только на весь парк, но и на море, на залив, через берега которого протянулась ниточка вантового моста.  Даже горки-драконы кажутся отсюда спичечными конструкциями. Нет нужды говорить, что комфортабельные кабинки с панорамным остеклением имеют мягкие сиденья и кондиционер.

Я обещал не приводить никаких сравнений, но как же горько видеть наши убогие ржавые аттракционы, парки, которые своим видом скоро начнут напоминать заброшенный радиоактивный город Припять. Конечно, понимаю, как, должно быть, смешно, выглядят мои восторги, переведи их на японский или почитай какой-нибудь олигарх, пресыщенный жизнью. Это походит на то, как, рассуждая со своей колокольни, мы покатываемся от комментариев иностранцев по поводу некоторых Российских реалий. Всякому народу свое отечество разумеется само собой. Но как же хочется само собой разуметь страну сильную и самодостаточную, граждане которой, попав за границу, подобно лесным медведям, не изумляются простым и понятным вещам.

Наступает вечер, и Надя говорит, что сейчас самое время расслабиться после аттракционов и посетить Онсен – японские горячие источники, которые находятся по соседству с парком, в гостиничном комплексе. Выслушиваю эту идею с известной долей скепсиса, парируя тем, что все уже устали, и нужно вызвать Любу с Лешей, чтобы они забрали нас. Но Надя отвечает, что я ничего не понимаю, и не представляю, что это такое, а она, однажды прожив в Японии полгода, чуть не каждый день ходила в эти онсены.

Сдаюсь, выходим за ворота парка, и в наступивших сумерках Надя безошибочно приводит нас, куда нужно. На ресепшене четырехэтажной гостинице она узнает, все, что требуется, мы куда-то идем, и где-то, как клиенты Нагасима спа ленд, с пятидесятипроцентной скидкой оплачиваем что-то, сам пока не знаю, что. Там нам выдают браслеты-номера, вручают сумки с комплектами пижам и различных полотенец. Надя коротко инструктирует меня о том, куда мы пришли, куда идти дальше, и что нужно делать. С этой информацией она исчезает, условившись встретиться на этом же месте часа через полтора, фактически бросив меня под танки, оставив с двумя сорванцами и полным непониманием происходящего. Но делать нечего, нужно идти, и мы с Женей и Васей идем какими-то коридорами, которые приводят нас в раздевалку со многими шкафчиками, ключ от которых, оказывается, встроен в мой браслет. Командую переодеваться, но дети меня не слышат и разбегаются во все стороны, как тараканы. Вася, заподозривший неладное, категорически против переодевания, Женя где-то потерял свои носки. Тут в раздевалке возникает японец и жестами показывает, что, мол, не надо переодеваться в пижамы теперь, а следует раздеться догола и идти, он махнул рукой -Туда! Снова запихиваем все в шкафчик, в котором все уже перемешалось. Успеваю захлопнуть дверцу и на бегу поймать улепетывающего Васю. Куда идти, непонятно. Открываю одну, как мне кажется, дверь, но это оказывается нишей, в которой спрятан огромный башенный кондиционер. В финале этих приключений распахиваем-таки нужную дверь и попадаем в длинную душевую. Несколько японцев моются под душем, сидя на низеньких стульчиках. Хватаю детей, которые категорически против мытья и пытаюсь объяснить, что туда, куда мы сейчас пойдем, нужно идти чистыми. На полочках стоит полный набор для мыться, большие флаконы жидкого мыла, шампуни и кондиционеры. Кое-как справляюсь с детьми, беру за руки обоих и через очередные двери мы попадаем в онсен. Я сказал - в онсен? Нет, я ошибся. Мы попадаем в рай, в такой банный рай, который не может даже присниться и описать который не смогут никакие слова.

Тут же вспоминаю, что не так давно во Владивостоке возил группу японцев во в один из банных комплексов, после посещения которого те вышли с кислыми лицами, выразив лишь желание купить веники на память. Что же им не понравилось – подумал я тогда – это ведь одна из лучших бань города. Я живо теперь припомнил этот эпизод, и понял, что касаемо японцев, то их нашими банями точно не удивить, разве только для любопытства пожелают сходить, либо в одном известном смысле.

Здесь я опущу подробное описание японского банного чуда, ради одного которого не жалко денег на Японию, и подробно остановлюсь позже, когда в один из дней мы специально поехали в Canal Resort - один из самых известных онсенов Нагои.

Сегодняшний же день закончился тем, как бесплатный гостиничный автобус около десяти вечера выгрузил нас на парковке, где утром оставила нас Люба с уговором обязательно позвонить. К нашему стыду, вместе с остатками мозга, выпавшего где-то в параллельную реальность на виражах горок, мы потеряли и остатки совести, которые растворились и расплавились в горячих тугих струях и купелях онсена, забыв сообщить Леше с Любой, где мы, что мы, и как мы. Нет, конечно мы добросовестно пытались поймать вай фай, но для этого нужно было идти далеко к лавсону, и отправить сообщение нам удалось только поздно вечером из гостиничного комплекса.

Стоим в темноте на парковке и любуемся горками парка, мягко подсвеченными всеми цветами радуги. Минут через двадцать приезжают наши спасители и начинают нас распекать. Де, какие мы нехорошие, и что Люба ужа приезжала сюда к семи вечера, ждала- ждала, не дождались, обегала все бутики, думала вы отправились на шоппинг. А вы, такие-сякие, не могли предупредить нас, и все в том же духе. Понимаем, что провинились, но, странное дело, честно сказать, находясь в состоянии эйфории, мы не сознаем, насколько беспечно поступили, заставив Лешу с Любой думать невесть что и ехать за нами в неблизкий путь во второй раз. Другая страна, параллельная реальность, день, прожитый не зря, и пусть весь мир подождет!

 

Глава 6

 

На следующий воскресный день Леша с Любой, не отстав от наших японцев, везут нас на машине на экскурсию в Йоро-парк, который также располагается в префектуре Гифу. Час – полтора езды до подножья виднеющихся вдали, синих сопок, и мы приехали. Здесь, как и в Сатояма парке, все идеально. Идеальные дороги и тротуары, идеальные деревья, математически идеальные бамбуковые рощи и идеальная речушка с идеальным дизайном русла. Нигде ни пылинки, ни лишней травинки. Леша с Любой хотят показать нам водопад. Поднимаемся вначале вдоль речки, выходим на асфальтированную аллею, левая сторона которой, огражденная бетонными периллами перилами, стилизованными под дерево, примыкает к руслу ручья, а справа, у подножия сопки теснятся многочисленные сувенирные лавчонки, торгующие разной разностью, начиная от сувенирных брелоков и заканчивая большими напольными вазонами. Правда, людей совсем немного, все это – японцы, приехавшие отдохнуть после рабочей недели. За все время встречаем лишь одну группу китайцев из четырех или пяти человек. Поэтому торговля весьма вялая, лавочники откровенно скучают. Вскоре асфальт заканчивается, и мы ступаем на широкую лесную тропу, на которой, по мере набора высоты, встречаются красивые декоративные ступеньки из искусственного камня, стилизованные под настоящие стволы деревьев. Минут через двадцать некрутого серпантина выходим на искомое место. Это ровная обихоженная площадка с лавочками, столиком, на котором можно подписать и развесить на веревочках деревянные дощечки с пожеланиями, стендом, где нарисована схема парка и информация о водопаде на японском и английском. Написано, что водопад Йоро, падающий с горы Йоро, известен уж более семисот лет, и его целебная вода с давних пор используется в медицинских целях. Что весенние воды этого замечательного водопада разглаживают морщины и помогают от всех хворей, и тому подобное. Указано, что водопад входит в сто самых красивых водопадов Японии. Оцениваю высоту водопада метров в двадцать или больше. В целом место, если убрать лавочки и другую японскую атрибутику, не отличается от подобных мест Приморья. Те же деревья, поросшие мохнатым мхом, камни, падающая в озерцо вода. Словом, не думаю, что вода из порогов Смольного ручья близ Приморской Анисимовки менее целебна, чем эта. Конечно, для японцев, берегущих и лелеющих каждый кусочек природы, этот водопад имеет почти сакральный смысл. Очень понимаю их стремление хотя бы недолгого единения с природой, потому как живя в Японии, трудно найти уединенное место и побыть одному. Вот и здесь собралось полно народу.

Пробыв в Японии месяц, сначала я не мог понять, чего же мне не хватает. Как-будто бы все в порядке. Дороги отличные, сакура цветет, красота и бытовой комфорт зашкаливают. А все же что-то не то. А потом я ощутил, что мне не хватает воздуха, не в прямом смысле, конечно. Как раз с качеством воздуха в Японии все хорошо. Мне не хватает того – Хирой – широко! – о чем кричали японские туристы, попав к нам в Россию. Куда бы ты не пошел и не поехал, ты не выедешь за пределы жилья. Какие бы расстояния не преодолевал Синкансен, он все-время движется в черте плотной застройки, когда домишки жмутся друг к другу почти вплотную, и лишь высокие здания и небоскребы говорят о том, что вы въехали в мегаполис. Нет понятия загорода. А если выбраться в такое место, куда мы приехали сейчас, то там все-равно будут люди. Нам повезло в этот раз тем, что мы увидели пустую Японию, могли в одиночестве любоваться сакурой и не терять везде время на очереди, в которых так любят смиренно стоять японцы. Но даже со скидкой на пандемию, остаться наедине со своими мыслями возможности нет, везде дома и люди.

Мне нужны поля и просторы, где можно пройти, никого не встретив, десятки километров, а потом забраться на самую высокую гору, и видеть уходящие к горизонту волны Сихотэ-Алиня. Я понял, что мне тесно в Японии, и как бы ни было красиво и комфортно в чужой стране, рано или поздно захочется вернуться домой.

Есть люди – космополиты, называющие себя себя людьми мира, которым с самими собой комфортно везде. А я так не могу, и всегда хочу домой. Помню, как в детстве, когда мы возвращались во Владивосток от бабушки на теплоходе, я с волнением смотрел на сопки родного города. А когда возвращался после долгих летних каникул в город на пригородной электричке от другой бабушки, то всякий раз по-иному смотрел на улицы Владивостока, как бы открывая город вновь. Однажды почти месяц гостил в Санкт-Петербурге у старого друга. Пешком обошел весь центр, налюбовался Петергофом, красотой архитектурных ансамблей и храмов, прошел многие километры по набережным Невы. Конечно, мне очень понравилась северная столица, но во мне даже не шевельнулась мысль, что можно переехать жить сюда насовсем. Чувство дома присуще всем людям, и мой дом — это мое родное Приморье.

Тогда, у водопада Йоро, неясные мысли эти лишь тенью мелькнули во мне. Я подумал о том, что вокруг слишком много людей, которые постоянно лезут в кадр и не дают, как следует, сфотографировать. Хотя, к чему, это мне? Видимо, я видел слишком много лошадей и водопадов, подобных этому.

Медленно возвращаемся по тропинке назад. Дойдя до асфальта, наши дети, устав смотреть под ноги, как молодые жеребята, рванули по аллее вниз. Едва поспеваем за ними. В конце аллеи сворачиваем направо и выходим на широкое пространство, похожее на поле для гольфа. Рядом кафе, покупаем детям мороженное. С этого места открывается панорама на поля и обжитую равнину внизу, откуда мы приехали. Спускаемся ниже, правее и упираемся в огороженную территорию с маленькой проходной и турникетом. Вход платный, стоимость четыреста иен. Люба с Лешей говорят, что не были и не знают, что там. Окидываем взглядом территорию за забором и ничего интересного не замечаем, кроме каких-то непонятных конструкций, похожих на изогнутые бетонные плиты, хаотично наставленные рядом друг с другом и накрытые сверху такими же нелогичными перекрытиями. Из рекламных проспектов на кассе ничего не понятно. Написано, что это какой-то дом судьбы или возвращаемой сохраненной судьбы. Короче, ясно, что ничего не ясно. Решаем, что это какая-то ерунда, не стоит на тратить на нее время и деньги, и только собираемся развернуться и уйти, как вдруг замечаем отсутствие детей. Зовем, ищем глазами. Серьезного беспокойства не испытываем, поскольку Япония – одна из самых безопасных стран мира, однако, куда же делись эти маленькие чертенята? Вдруг замечаем Васю, мелькнувшего за забором. Понимаем, что эти засранцы пролезли где-то сквозь чисто символическое ограждение и убежали на платную территорию. Делать нечего, не можем же мы достать детей тем же способом. Иду к кассе, покупаю билет за четыреста копеек. Улыбчивый кассир, видимо, давно не видевший белых лиц, осведомляется откуда я прибыл. Отвечаю, что “Россиа кара кимащита” – Из России приехал, на что он одобрительно крякает и вручает мне красиво упакованные сувенирные хаси -палочки для еды. Благодарю его и быстрым шагом углубляюсь на территорию. Вскоре замечаю детей на плоской вершине непонятного бетонного холма. Подхожу ближе к раз в тот момент, когда Женя с Васей забрались на самый верх и что-то кричат мне. Поднимаюсь следом, настроенный отругать детей за самовольный побег, но постепенно переключаюсь на другое. Бетонный холм, ко которому я взбираюсь, необычен. Его поверхность расчерчена на сектора и исписана иероглифами. Заинтересованный, взбираюсь на самый верх. Женя с Васей ждут меня. Я собираюсь отругать их, но забываю сделать это, потому что сверху открывается такой красивый и одновременно необычный пейзаж, что вместо воспитания детей, я лезу в кофр за фотокамерой.

Вот что я увидел: Прямо под моими ногами раскинулась идеально круглая ложбина, размером с небольшой стадион, засаженная рощами подстриженных как под копирку ромбовидных кипарисов, небольших сосен и хвойных стлаников. По окружности эта ложбина была оторочена декоративной бетонной стеной, достигающей на противоположной стороне высоты метров восьми, на одной из точек вершины которой я и стоял. В двух симметричных местах стену венчали огромные сферические козырьки, похожие на зеленые шляпки грибов. Местность выглядела так, будто некий великан взял большой тяжелый металлический шар, с силой вдавил его в землю и получилась глубокая полусфера, которую потом засадили хвойным лесом. Поистине, фантазия людская не имеет границ!

Налюбовавшись красотой, по тропинкам спускаемся внутрь парка. В одном месте на дне лощины выстроен низенький, не выше голени, бетонный лабиринт, по которому можно пройти. Отмечаю, что архитектор парка, видимо, имел цель сломать людям мозг, иначе как объяснить встроенные в землю половинки настоящих кухонных моек, часть кухонного стола, вмурованного в бетонную стену, диван, и другие непонятные инсталляции из старой мебели, скрытые тут и там под стеклянными дорожками и стоящие на земле. По внутренней окружности центральной стены устроены высокие узкие бетонные комнаты - лазы, которым даже трудно придумать название.  Мы с детьми, включив фонарик на телефоне, безо всякого страха заходим в эти сырые темные помещения, которые почти тут же оканчиваются закрученными тупиками и, в общем, не понимаем концепции парка и его замысел. Однако наблюдаем, как молодые японки, освещая телефонами темноту, заходят во мрак и визжат там от страха. Что тут страшного, непонятно. Вася с Женей принимают это за детскую игру и норовят скрыться в этих темных норах. Но, надо думать, для японок, привыкших к комфорту – это серьезное потрясение в отличие от наших детей, излазивших вместе с нами изрядное количество фортов Владивостокской крепости.

Старые диваны, бетонные склепы, все это, конечно, воспаленная голова архитектора и дизайнера, но вот природной красоты, уникальности и неповторимости у этого Йоро-парка не отнять.

Потерявшись во времени, далеко не сразу, поднимаемся наверх и видим Надю, которая, отчаявшись нас дождаться, купила билет и пришла к нам. Она тоже изумлена увиденным, долго восторгается, фотографируется и все вместе мы еще раз совершаем экскурсию вниз с посещением бетонных щелей и ходов. 

На обратном пути заглядываем в строение, которое называется домом судьбы, внутри которого все вверх тормашками и никакой логики. Тусклое красное и синее освещение, нагромождение стен, углы и ломаные линии интерьера, фотографировать этот театр абсурда бессмысленно, но когда Вася захотел в туалет, тот обнаружился мгновенно и здесь, в этом странном месте.

Люба и Леша заждались нас и замерзли, такая у них, видимо, судьба, ждать нас везде. Но сами виноваты, нечего было приглашать нас. Рассказываем им о парке, который не увидели бы, если бы не наши любознательные дети. Показываю Наде сувенирные палочки, она обижается, что ей не досталось таких же, на что я смеюсь и отвечаю ей, что она со своим японским слишком похожа на аборигена этих мест. На этом наша сегодняшняя экскурсия заканчивается, возвращаемся домой уже в сумерках, и благодарим Лешу с Любой – наших экскурсоводов, без которых никакого Йоро парка мы бы, конечно, не увидели.

По дороге прошу Надю узнать у Наоми, что это за странный парк, где мы были. Потом, при случае, Надя задает Наоми этот вопрос, на что та отвечает, что бывала там не раз, но сама не понимают, в чем смысл всех этих нагромождений и мебельных половинок. Пришлось мне покопаться в интернет и нагуглить информацию, что этот парк, построенный японским архитектором Сюсако Аракава, создан специально так, чтобы в нем отсутствовали привычные ровные поверхности, для того чтобы приобщить японцев нестандартно мыслить и вернуть их в то древнее время, когда им приходилось жить в природе без всяких современных благ и для этого превозмогать разные трудности. Что ж, вспомнив испуганных японок в темной комнате, делаю вывод, что ему это вполне удалось. Но судя по нашим детям, которым все препятствия парка оказались “по фигу”, могу резюмировать, что мы все еще находимся в том первобытном состоянии, как когда-то японцы, и не пропадем нигде!

Глава 7

 

В понедельник мы решаем совершить экскурсию на электричке в центр Нагои. Пришли на нашу уютную станцию Томиёси, забросили мелочь в автомат, дети вытянули билетики. Выходим на платформу. Сегодня первый раз, когда мы можем осмысленно оглядеться, никуда не бежать и спокойно постоять на платформе. Станционный козырек, информационные световые табло, семафоры, неизменные часы, желтая разметка края платформы, несколько лавок, пара автоматов с напитками и кофе. Платформа почти пуста, кроме двух бабулек на лавочках. Оно и понятно, сейчас девять утра, утренний час пик миновал. Звучит мелодичная музыка и следом, не сбавляя хода и обдав нас ветром, проносится экспресс. На всякий случай хватаем детей покрепче за руки. Минут через пять подходит наша электричка. Заходим почти в пустой чистенький вагон. Мягкие сиденья в симпатичной голубенькой обивке расположены вдоль хода поезда, спиной к окну. Такое расположение позволяет получить больше свободного пространства в вагоне. Места для инвалидов и пассажиров с детьми отмечены не только знаками, но и другим цветом обивки сидений.  Информация о маршруте представлена в виде схем движения, световых табло и голосовых объявлений остановок. Все очень доступно и будет понятно даже тем, кто не знает японского и никогда не пользовался японским железнодорожным транспортом. Пару-тройку дней тренировок и вы будете ориентироваться в хитросплетениях передвижения не хуже японцев. Конечно, при первом взгляде на совмещенную схему, к примеру, Токийского метрополитена с линиямиJR, становится страшно, но главное, не пугаться, выдохнуть, взять себя в руки, немного подумать и кроссворд как попасть на нужную станцию, будет решен. Учитывая даже то, что нашими глазами и ногами была Надя, на чей откуп мы отдали самой разбираться с нашими маршрутами, волей – неволей я вникал тоже, и пришел к выводу, что не так страшен черт, як его малюют.

В нескольких крайних случаях, когда мы все еще сомневались в правильности построения маршрута, Надя обращалась к служащим или прохожим, и те охотно и подробно объясняли, но ни разу никто не сказал - Извините, я не знаю. Если даже японец ничего не знает и не может помочь, он все-равно попытается или сделает вид, что помогает. Выслушает, скажет - Ааа, этооо – четто матте кудасай – подождите немножко. Станет судорожно рыться в телефоне, выискивая маршрут, но не откажет напрямую. Надя поймет, что он ничего не знает и успокаивающе кивнет –Дайдзёбу, мол, ничего страшного, все хорошо, и в ответ японец улыбнется, разведет руками, мол, сумимасен – извините, что не смог помочь. Но если дорогу он знает, то начнет столь подробно и скрупулезно объяснять, что, выяснив нужную информацию, быстро закончить разговор, не обидев, подчас, трудно. Поэтому Надя обращается к прохожим при крайней необходимости, и старается обратиться к женщине. Я вспоминаю, как в тех нескольких случаях, когда Надя спрашивала дорогу у мужчин, то некоторые из них выказывали такое рвение, что минут по десять подробно объясняли дорогу, а один дедушка, когда Надя спросила у него, как нам доехать на лифте до пятьдесят первого этажа башни JR, чтобы мы смогли посмотреть на Нагою сверху, проявил такое рвение, что пожертвовал своим временем и лично сопроводил нас до крыши небоскреба. Мы были благодарны ему, а дедушка был очень доволен. Приятно чувствовать себя нужным кому-то, особенно если этот кто-то – красивая белая женщина.

Выходим на центральной станции Нагои, отдаем детям билетики, чтобы они опустили их в прорезь выпускающего турникета – детям очень нравится это делать -  и движемся к выходу, информационные указатели заблудиться не дадут. Наконец, впервые при свете дня, видим центр Нагои. Вокруг небоскребы разных форм. Вот две одинаковые башни, а вот интересное спиралевидное здание. Прогуливаемся до одного из центральных перекрестков, на кольце которого установлена удивительная металлическая конструкция из переплетенных линий, плавной, слегка вогнутой конусообразной формы, с высоким остроконечным пиком, замысел которой нам неизвестен, но выглядит эта штука очень воздушно, красиво и грациозно.

Сакура зацветает, окна стеклянных небоскребов ослепительны, блестящие крауны – такси отражаются в огромных блистающих витринах, японцы и японки в деловых костюмах спешат туда и сюда. Деловой центр живет своей жизнью. Пройдя с километр и поглазев на улицы и небоскребы, делаем несколько фотографий и возвращаемся на станцию к башням JR Tower, в одной из которых, как выяснила Надя, находится самый большой магазин одежды в Нагое сети UNICLO.

За десять лет я слышал от Нади столько про “юникло”, что, несмотря на чисто мужское отвращение к вещевому шоппингу, с интересом следую за ней.  Сколько раз дома Надя, выкидывая в помойку очередное рваное барахло, сетовала на никудышное качество ширпотреба и говорила – Вот подождите, дайте мне только попасть в Японию, в “Юникло” и я одену там всю семью в нормальные качественные вещи! Не раз она показывала мне какой-нибудь предмет из своего гардероба и сравнивая его, возмущенно восклицала – Вот смотри, это джинсы Юникло, которым за десять лет ничего не стало, а это – она тыкала в меня другими штанами – То, что продается у нас! Это никуда не годится, а за эту цену в юникло можно купить вдвое дешевле и вдесятеро качественней!

Поэтому, дорвавшись до юникло, решительным шагом Надя приводит нас в фойе башни, подводит к лифту и уверенно жмет на кнопку девятого этажа. UNICLO занимает большую площадь девятого этажа или даже весь этаж. Из больших панорамных окон открывается красивый вид на улицу и перекресток с космическим конусом. Ненадолго задерживаемся здесь, чтобы вдохнуть поглубже и нырнуть с головой в пучину шоппинга.

Вообще-то сначала мы не собирались ничего покупать, и зашли, так сказать, с вводными ознакомительными целями. Но вот прошел час или два, в минутах которых благополучно растаяли наши планы, и на выходе мы имеем три огромных пакета с одеждой. Я понял, что мы не уйдем отсюда быстро, когда увидел, как Надя, подскочив к одной из стоек с одеждой, воскликнула – Смотри, вот они, эти самые легкие пуховые курточки юникло. Я такие искала у нас, но у нас таких в помине нет! И все долго сдерживаемое недовольство моей жены качеством ширпотреба, который продается в России, вся любовь к Японии и японским вещам, весь азарт, и вся забота о своей семье вылились в трех корзинах вещей. Она заразила даже меня, я в азарте выбираю на себя куртки и футболки. Детям мы купили по несколько пар шорт и футболок, свитеров, кофточек, джинсов, несколько комплексов термобелья. Все это вещи прекрасного качества и идеального пошива. Воздушные, невесомые, но очень теплые куртки, отличное гладкое и приятное на ощупь, стретч–термобелье, одежда для дома.  Словом, мы попали в шмуточный рай, в котором все было развешано, разложено и упаковано искусными японцами так, что устоять против соблазнов нет никакой возможности. Да и покупателей почти нет, все-таки понедельник, и к тому же – корона, никакой толчеи. Великолепно освещенные лабиринты стоек, полок и стеллажей, на которых есть все, что угодно, и повод для печали здесь может быть лишь один – худеющий кошелек. Нагруженные, подходим к кассам оплаты, но симпатичные молодые ребята и не думают разбирать наши корзины. Напротив, они все запихивают назад и ставят наши покупки на какие-то хитрые машины, размером напоминающие большие копировальные аппараты или мини фотолабы. Не иначе, как собираются взвешивать – мелькнуло у меня. После способа расчета в суши баре я уже ничему не удивляюсь. Так и есть, ставят корзину на стойку, а на табло высвечивается общая сумма покупки. Для верности продавцы несколько секунд ворошат вещи в корзинах, чтобы точно считались все коды, нажимают на кнопку и аппарат выдает длиннющий чек. Но я теперь как Пачкуля-Пестренький, колдовством меня не отвлечешь – спрашиваю у жены – Надя, а ты говорила, что, если показать им наши заграничные паспорта, то они вернут налог пять или десять процентов. Но Надя помнит и без того. Менеджеры совершают какие-то манипуляции, вклеивают в Надин паспорт копию чека, и сумма нашей покупки уменьшается на несколько тысяч иен. Отвечу на вполне уместный вопрос о стоимости. В итоге мы потратили три мана – тридцать тысяч иен с хвостиком, что составило по курсу семнадцать тысяч рублей, но я точно знаю, что чек на эти вещи у нас, в чудом найденном где-то бутике, или заказанные в интернет магазине, будет, минимум, втрое дороже. К тому же, вы никогда не будете уверены в оригинальности происхождения товара.

А еще говорят, что Япония – дорогая страна. Да, у японцев, как у всех, есть и другие затратные статьи расходов. Например, на невидные нам, туристам, социальные нужды. Но даже скромной зарплаты японца на еду и одежду хватит с лихвой.

Конечно, как и везде в мире, в брендовых бутиках можно увидеть товары, которые стоят неприлично дорого, и имеют свою нишу. Но в таких сетях, как UNICLO, рассчитанных на массового покупателя, одевается, думаю, подавляющее большинство японцев. И это при том, что в сельпо, о котором я уже упоминал, вещи еще дешевле, и почти ничем не хуже. Поэтому покидая магазин, я был полностью солидарен с Надей, и теперь буду страдать так же, как она, когда все наше “юникло” в конце концов, износится, из него вырастут - уже вырастают – дети. А вот помнишь – Надюшка – скажу я – как мы были в юникло? И она ответит – Да уж, скорее бы снова попасть в Японию, я так жалею, что не купила там еще одну такую курточку…

Наступил обед, поднимаемся на этаж выше, где расположен фуд-корт. Множество разных открытых зон и закрытых кафе. Пакеты оттягивают мне руки, поэтому не разбираемся долго, падаем на диванчики привлекательного на вид заведения и заказываем что-то. Дети и мы голодны, как волки, быстренько заказываем пельмешки – гедза, лапшу, что-то еще. Все быстро приносят и только тогда, мы заканчиваем трапезу, обращаю Надино внимание на большое настенное панно традиционно китайского дракона. Смеемся - вот так проголодались -  кафе-то китайской кухни!

После обеда понимаем, что с пакетами далеко не уйдем, и решаем вернуться домой. Спускаемся по лестнице с десятого этажа пешком, открыв, что каждый этаж - это огромный магазин. Так, на восьмом и седьмом этажах расположен маркет техники – Bic Camera – забежав куда на несколько минут, едва не хватаюсь за сердце, ибо в отделе фототехники вижу полную линейку камер, объективов и аксессуаров всех основных японских производителей фототехники и реагирую примерно так, как девушка при виде тысячи пар туфель в гардеробной. Этажом ниже Надя хочет упасть в обморок в книжном магазине, где в учебном отделе миллион книг по японскому языку. В магазине игрушек дети в ударе от диковинных роботов и трансформеров, и увести их оттуда с пустыми руками, без разрыва собственного сердца, невозможно. Женя с Васей мужественно пережили шоппинг в юникло, который не всякому взрослому под силу, и конечно заслужили подарки. Выбрали себе по игрушке, не забыв Сережу. Ниже расположены еще какие-то магазины одежды и парфюма, на осмотр которых не хватило ни сил, ни времени.  Решаем приехать сюда еще раз, а пока, нагруженные покупками, возвращаемся домой.

 

Глава 8

 

Завтра нам предстоит дипломатическая встреча с госпожой Кайоко, нашей знакомой, которая, не убоявшись вируса, пообещала приехать к нам в Нагою из города Мацумото, провинции Нагано.  С Кайо мы познакомились во Владивостоке два года назад, когда она, интересующая Россией и русской культурой, с давних пор мечтавшая посетить Россию и проехать на поезде по Транссибирской магистрали от Владивостока до Москвы, выйдя на пенсию, все-таки осуществила свою мечту и приехала во Владивосток, чтобы с востока на запад пересечь нашу необъятную страну. Наша задача, отвезти ее из аэропорта в гостиницу и немного рассказать о городе.

Когда японец впервые едет в Россию, то, даже изучив вопрос, и подготовившись к поездке, он очень плохо представляет себе нашу жизнь, и, как следствие, оказывается ко многому не готов. Если я вот уже двадцать лет знаю, что Япония безопасна, никто меня там не ограбит, скорее всего, безосновательно не остановит, не станет проверять документы и в целом можно расслабиться, то японцу, не имеющему иммунитета против нашей действительности, наоборот не стоит впадать в эйфорию, а нужно собраться, и на всякий случай быть внимательным. Были случаи, когда туристов облапошивали, а не так давно у группы беспечных японцев в кафе, прямо из-под носа увели сумку с загранпаспортами.

Кайоко оказывается прекрасным собеседником, знакома с нашей культурой и поэзией, живо интересуется русским языком, и по ходу делает пометки в своем блокноте. Надя ведет рассказ о нашем городе, туристических местах. На топорном японском рассказываю Кайоко о нашей семье, ибо все люди мира, посещая другую страну, более всего интересуются даже не ее достопримечательностями, а тем, как живут и чем дышат простые люди, их семьями и устройством быта. Выясняется, что Кайоко всю жизнь работала воспитателем в детском саду, поэтому детская тема для разговора неиссякаема. Кайоко просит записать в блокнот наш почтовый адрес и обещает по возвращению в Японию прислать нам письмо. На прощание Надя говорит какие-то напутственные слова, желает счастливого пути, но деликатно и предупредительно добавляет, чтобы не обидеть русскую нацию, что в поезде сумку лучше держать поближе к телу. С тем и расстаемся.

Прошло несколько месяцев, и мы уже позабыли об этом эпизоде, как вдруг курьер приносит нам посылку с японским обратным адресом. Сначала мы думаем, что она от Наоми, но потом вижу адрес отправителя – Нагано, г. Мацумото и меня осеняет, что посылка от той самой Кайоко! Невероятно, как проехав через всю Россию, несомненно, получив море впечатлений, Кайоко не забыла о нас, но прислала не просто письмо, а в приложении с килограммовой посылкой. Распаковываем, сверху лежит замечательный конверт, внутри которого находятся милые, ручной работы, детские открытки и аккуратно выведенное по-русски письмо на изысканной рисовой бумаге. В нем Кайо сообщает, что путешествие ее прошло отлично, желает нам всем здоровья и прилагает фотографию с Красной площади. В посылке находятся разные сладости, три железные модели машинок для детей и три стеклянных баночки фурикаке со вкусом натто – японской приправы к рису, используемой японцами вместо соли.

Надо же, Кайо не только не забыла о своем обещании прислать письмо, но видимо запомнила, или записала до мелочей весь наш разговор. Об этом свидетельствуют не только подарки детям, но и фурикаке с натто. Вспоминаю, что в нашей беседе о взаимных предпочтениях в национальных кухнях Кайо назвала неизменный борщ, а мы удивили ее любовью к японскому блюду – Натто – традиционной японской еде, состоящей из сброженных бобов, имеющих липкую тягучую консистенцию, и весьма неприглядный вид. Даже сами японцы не все поголовно едят это специфическое блюдо, поэтому Кайо, получив такое признание от нас, прислала нам фурикаке именно со вкусом натто. Уверен, будь возможность вложить в посылку само натто, она бы прислала и его. Но натто – вещь скоропортящаяся, хранить его нужно в холодильнике. В Японии в охлаждаемых витринах продается множество видов натто, упакованных в маленькие пенопластовые стаканчики, подобно сублимированной лапше. У нас этого натто, по понятным причинам, не купить, поэтому та редкая возможность, когда удается его попробовать, превращается для нас с Надей в праздник. Вкус натто для нас – ностальгия по Японии.

Оценив в полной мере тщательность в написании письма, выборе подарков и безусловную внимательность Кайоко к нам - японской национальной черте характера, которую не мешало бы иметь многим людям - мы, конечно, очень признательны, благодарны и пишем ответ. С тех пор завязалась наша переписка, которая со временем перешла в хорошее знакомство.

              Потому-то мы и встречаемся с Кайоко-сан, еще до поездки уведомив ее о своем намерении приехать в Японию. Кайо обещает приехать из Мацумото в Нагою, расстояние между которыми, к слову, два часа езды поездом или сто восемьдесят километров. В маленькой Японии расстояния измеряются не километрами, а затраченным временем, поэтому, полагаю, встав сегодня рано утром, в десять утра Кайоко уже на Томиёси. Но, надо полагать, для японки, пусть и преклонного возраста, преодолевшей под стук колес, тысячи километров Транссиба, два часа японского поезда – не проблема. 

Ровно в десять утра, и ни минутой позже, уже встречаемся с ней на станции, обмениваемся поклонами и вручаем подарки. Кайоко решительно против того, чтобы мы называли ее Кайоко-сан, и на европейский манер, просит называть ее просто – Кайо. Согласно киваем головами, знакомим Кайо с нашими детьми, которые, сначала слегка дичатся, но вскоре привыкают и даже здороваются по-японски – Коннитива!

Вручаем свои сувениры и решаем, что же нам делать дальше. Надя разговаривает с Кайо, и, хотя я не понимаю деталей разговора, общий смысл мне ясен. Кайо сегодня хотела только поздороваться, а на завтра у нее была заготовлена для нас своя программа, связанная с посещением каких-то мест и ее родственников в Нагое, кто тоже настроены на завтра. Что ж, мы знаем, что время в Японии дорого, все дела расписаны далеко вперед, но наш общий недосмотр в том, что мы сами выделили для этой встречи только день сегодняшний, тогда как на завтра у нас запланирован семейный обед у наших японцев, где соберется все семейство, включаю дядю с тетей, и перенести который нет ни малейшей возможности. Кайо же, вероятно посчитав, что отдых наш не ограничен ничем, не придала особого значения сообщить о своих завтрашних видах на нас, а мы и не спрашивали. Что ж, нужно искать выход, лихорадочно перебираем в уме список достопримечательностей Нагои, находящихся в нашей программе, и останавливаемся на замке Инуяма. В ходе переговоров Надя утрясает проблему и объявляет о согласии Кайоко прямо сейчас прокатиться туда в нашей компании.

С этим решением садимся на электричку, доезжаем до вокзала Нагои, где пересаживаемся на линию Мейтетсу, и минут через двадцать выходим на границе нашей префектуры Айти с префектурой Гифу, на станции Инуяма. Мы включили замок Инуяма в свой лист осмотра, как один из старейших замков Японии, начинающих свою историю еще с четырнадцатого века. Замок располагается на холме у реки Кисо, с его смотровой площадки открывается вид на реку, живописные невысокие горы, внизу раскинулся городок Инуяма, а на противоположном берегу реки виден другой замок – Гифу. Замок Инуяма включен в список национального достояния Японии и вплоть до 2004г. он, единственный в Японии, находился в частном владении.

От станции до замка идем пятнадцать минут пешком сначала по дороге, затем сворачиваем направо и пройдя по пешеходной аутентичной японской, приспособленной под сувенирные лавчонки и кафе уличной еды, подходим к замку Инуяма. Здесь, также как, как в других туристических местах сейчас, довольно безлюдно.

У входа в храмовый комплекс нас встречают традиционные японские ворота – Тории, красного цвета. Эти ворота встречаются в Японии повсеместно, в основном, в синтоистских храмовых комплексах, и символизируют начало священной территории.  По одной из японских легенд, богиня солнца Аматерасу, рассердившись на своего брата, спряталась в пещере, завалив вход огромным камнем и больше не захотела покидать ее. Тогда весь мир погрузился во тьму, и люди, поняв, что без света погибнут, соорудили у входа огромный п-образный птичий насест – прообраз нынешних ворот, посадив на него всех петухов, каких только нашли в округе. Когда ранним утром петухи разом закукарекали, любопытная богиня выглянула из пещеры и солнце осветило землю. Считается, что Тории являются символом удачи, но японцы вкладывают в них иной, сакральный смыл перехода между мирами. В Инуяма есть и одиночные большие ворота, и целые арки, составленные из десятков и даже сотен торий. Движемся сквозь частокол торий, красиво. Непременная составляющая храма также –Цукубай - традиционный низенький ритуальный колодец-бассейн, куда вода подается по бамбуковому желобу и который предназначен для ритуального омовения рук перед чайной церемонией.

Осматриваем комплекс, поднимаясь по каменным ступенькам все выше к главному храму. Однако на половине пути нас ждет жесткий облом. Дорога перегорожена низеньким заборчиком, и видим знакомую надпись – Corona – дальше не читаем. Высокие массивные, деревянные ворота, ведущие на территорию, наглухо закрыты, так что обозреть вид на реку и прочее с верхней площадки не получится. Ну, положим, сам замок можно и закрыть, но зачем закрывать то, что на улице? Ладно, на все свои причины.

Не сильно расстраиваемся и спускаемся вниз.  Легкий ветерок начинает усиливаться и превращается в довольно крепкий, настойчивый ветер, дующий с гор. Становится очень сыро и промозгло, скорым шагом возвращаемся назад. Доезжаем до Нагои. Наша встреча с Кайоко на японской земле на этом завершается, она вручает нам свои подарки – в отличие от нас, японцы дарят подарки всегда при расставании – по разные стороны турникета долго машем, кланяемся друг другу и расстаемся. Жаль, конечно, что не удалась программа Кайоко, но не всем планам суждено сбыться. 

У нас дома, на одной из полочек, стоит несколько грузовых моделек автомобилей почтовой японской компании, названия которой я не знаю, но Леша с Любой называют ее – Черная кошка, по изображению черной кошки на бортах -  которые прислала и подарила при встрече, Кайо нашим детям. Дети иногда играются ими, но всегда ставят на место. А на кухонном рейлинге все еще пылится последняя, пустая баночка от фурикаке. Машинки и баночка – это символы нашей нечаянной встречи с Кайо.

 

Глава 9

 

С вечера Надя переписывается С Наоми и Томоми в семейном чатике вотсапп, который был создан в преддверии нашего приезда, где обсуждаются разные вопросы. Объявляется, что  главным завтрашним блюдом обеда станут фирменные окономияки от мамы. Мы в предвкушении.

Питаемся в Японии мы по-разному. Когда в кафе, когда покупаем продукты в магазине. Берем хлеб, яйца, бекон, молоко, различные йогурты, часто -  сеты из морепродуктов.

О покупке морепродуктов есть отдельная история. Когда есть возможность, мы приходим в наш местный магазин примерно к половине седьмого вечера, перед закрытием. В этом время морепродукты, готовые обеды, и некоторые виды выпечки начинают продаваться со скидками. Я про эту тему ничего не знаю, но Надя меня быстро просветила. Допустим, мы находимся возле витрин с сасими и суши. Ровно в половине седьмого вечера открывается дверь служебного выхода и оттуда появляется бабулька с длинными желтыми лентами наклеек. Двигаясь вдоль холодильников, она очень быстро и ловко шлепает эти наклейки на блюда, у которых заканчивается срок хранения. А срок хранения – почти всегда – один день. Сначала она клеит наклейки со скидкой в десять или двадцать процентов. Я, по незнанию, рад скидке и готов заграбастать выбранный сет, но Надя меня останавливает – Подожди, шепчет она – через десять минут скидка будет тридцать процентов. Я ей не верю, но она обрывает меня – Слушай, что я говорю! И точно, ровно без двадцати семь, бабка, как по взмаху волшебной палочки, возникает вновь и шлепает сверху тридцатипроцентные скидки. Без десяти семь у нее в руках уже ленты с пятидесяти и даже семидесятипроцентными скидками. Здесь главное не прогадать и успеть вовремя забрать выбранное блюдо. В этом и заключается дилемма, нужно привести жадность и здравый смысл к общему знаменателю. Если будешь тянуть до последнего, дожидаясь максимальной скидки, ваш ужин утащит из-под носа какая-нибудь японская бабушка, с другой стороны, если нервы сдадут раньше, то рискуешь купить все еще задорого. Ибо вы в магазине не одни, и, присмотревшись, замечаете, что таких как вы, умников, здесь много. В основном, это пенсионеры. Вот одна бабулька совершает по магазину уже пятый круг, явно нацелившись на привлекательный набор сасими. Надя говорит, что некоторые заранее кладут в свою корзинку обед, а когда приходит время наклеек, как ни в чем не бывало, вновь выкладывают на витрину и сторожат рядом. И даже если блюдо уже в твоей корзинке, то бабка и там наклеит, стоит показать ей – подытоживает моя жена. Казалось бы, можно сгореть от стыда от таких ухищрений, но, японцы, смотрю, ничего, и бровью не ведут. Ничего здесь страшного нет, японцы же не стыдятся, значит все нормально, а со своими понятиями останешься либо без денег, либо без ужина! - аргументирует Надя. Вон тот дедушка – показывает Надя в подтверждение своих слов - вообще про бесплатное спрашивает.

-  Как так бесплатное?

- Ну вот так прямо и спрашивает у наклейщицы – Нет ли сегодня чего-нибудь бесплатно?

- Ну и что же?

 - Она ему ответила, что сегодня ничего нет.

Обращаю внимание на дедушку и вижу, что тот сокрушенно качает головой и уходит. Видимо, и в Японии определённой части населения приходится нелегко, однако, удивляюсь возможности получить в магазине что-то бесплатно.

 Вне дома покупаем, главным образом, готовые обеды и съедаем где-нибудь в парке, за столиком, усыпанном лепестками сакуры. Себе можем взять что-то традиционно японское, нам нравится пробовать что-то новое, детям – блюда, близкие к европейской кухне, например, рис с котлетой или курицей. Иногда заходим в кафе, как японские, так и в европейский фастфуд. Я никогда не был поклонником фастфудов, и маленькие гамбургеры японского размера, меня не впечатлили. Заплатишь несколько тысяч иен, и выйдешь голодным. Другое дело – разнообразные заведения японской кухни. Большие порции супов, рамена, гюдон – риса с говядиной, плюс большой чайник с зеленым чаем –и жизнь хороша и жить хорошо!

Практически каждый вечер Люба готовит что-то из русской кухни. Часто балует детей японской клубникой, имеющий неземной вкус, разными суфле и йогуртами. Дети – любители японской сдобы и выпечки, знают, что на ужин Люба принесет им каких-нибудь вкусных булочек с джемом, или пончиков. Однажды Люба с Лешей поехали в какой-то американский магазин, доступ куда имеют не все, и привезли прямо-таки царскую курицу гриль фантастических размеров и невероятно вкусный хлеб, который был не похож ни на русский, ни на японский. Мы отламывали и ели его огромными ломтями. Это был воистину королевский ужин. Стол, уставленный банками пива Саппоро и Асахи, несколько сетов сасими и суси, большая миска салата из помидоров и огурцов, клубника, и во главе стола огромная золотистая сочная курица, которую мы заедали чудо-хлебом – этот ужин я никогда не забуду!

На японском семейном обеде бывать мне еще не приходилось. В этот раз едем на электричке с пересадкой в Нагое даже дольше, чем, когда японцы возили нас в деревню Сатояма, и выходим где-то на северной окраине города, в спальном районе с одноэтажными домиками. Надя тут же узнает местность и восклицает – Так это же станция, где живет Наоми, я ее помню, правда не была здесь десять лет, но мы попробуем отыскать домик родителей самостоятельно, не дожидаясь, пока нас встретят. Времени еще много, и Надя-Сусанин ведет нас узенькими, асфальтированными улочками. Место ровное, все дома и перекрестки очень похожи, словом, мы заблудились. Тут бессилен даже Надин язык, а почтового адреса у нас с собой нет. Но Надя все же пытается как-то узнать у одной хозяйки, выглянувшей из домика полюбопытствовать на иноземцев. Та что-то объясняет, оживленно жестикулирует, к ней присоединяется проходящий почтальон, все вместе они устраивают консилиум, оперируют фамилиями, взывают к почтальону, который должен знать всех в округе. Жаркий спор, по-моему, доходит уже до того, что почтальон доказывает хозяйке, что это точно та самая семья, чья прабабушка вышла замуж за незаконнорожденного внучатого племянника короля Дании, и бежав с ним в Бразилию, является бабкой знаменитой жены Джона Леннона - Йоко Оно.

Вдруг Женя объявляет, что хочет по-маленькому. Испуганно озираемся вокруг, понимая, что в частном секторе уличных туалетов не много. Почтальон, узнав, в чем проблема, мигом решает вопрос, характерным мужским жестом указав Жене на глубокую, бетонную ливневку вдоль дороги, дескать, давай, не стесняйся. На наш вопрошающий взгляд он пояснил, что маленьким мальчикам можно. Пока то, да се, время ушло, направление до дома Наоминых родителей так и осталось тайной, поэтому торопимся назад на станцию, чтобы не опоздать на встречу. Подбегаем в ту же минуту, когда Ще-тян, ставший с Женей закадычными карифанами, первым замечает нас и бежит навстречу. Следом за ним идет неторопливой походкой и улыбается дядя в неизменной шляпе. Рассказываем им, как мы в трех соснах заблудились. По дороге домой выясняется, что Надя была на правильном пути, но ввиду возникших сомнений, и частично, под моим давлением, боясь разминуться со встречающими, пришлось повернуть назад. Она рассказывает об этом дяде, тот смеется, ничего, мол, за десять лет и не то забудешь!

По обыкновению, дома все уже в сборе. Дети играют, папа расслабленно потягивает пиво, забыв о дезинфекции наших рук, Наоми и Томоми заводят разговор с Надей о былом, а мама колдует на кухне. Перед ней стоит большой тазик, в котором она завела жидкое тесто и накрошила в него множество разных ингредиентов, основным элементом смеси которых является мелко нарезанная капуста. Время от времени она зачерпывает огромный половник, выливает его на большую двустороннюю гриль-сковороду и выпекает несколько минут, подобно приготовлению венских вафель. Получаются большие толстые лепешки, которые потом посыпаются тунцовой стружкой, поливаются соусом, сеточкой майонеза и подаются на стол.

Эти лепешки и называются окономияки. Окономи – по-японски означает – то, что ты хочешь, яки – жареный. То есть, мешай в кучу, все, что захочешь и выпекай – вот, вкратце, и весь рецепт. Окономияки еще называют японской пиццей, ну а аналоги в нашей кухне – это разнообразные блины с припеком, капустные драники и тому подобные блюда.

Весь наш стол уставлен толстыми, сочными и ароматными лепешками, салатами, соусами, приправами, а также неизменным пивом и чипсами. Дети раздулись от японских соков. С аппетитом поглощаем порцию за порцией, не уставая нахваливать мамино несомненное искусство. Постепенно разговоры переходят на другие темы. Надя рассказывает историю о том, что сегодня на одной станции не смогла сходу отыскать нужные билетные кассы самообслуживания, и обратилась с этой проблемой к молодому японцу, который принялся ей что-то горячо втолковывать, показывая какую-то карточку и предлагая купить такую же. Тетя с дядей, узнав, что мы каждый раз за живые деньги покупаем билеты, приходят в ужас, мгновенно срываются куда-то и появляются минут через сорок, с двумя конвертами в руках. С довольными лицами они вручают эти конверты Наде и объясняют, что внутри проездные пластиковые карточки, с лимитом каждой в пять тысяч иен. Надя благодарит, я тоже бессловесно киваю головой в знак благодарности. Этой суммы хватило нам на неделю поездок в электричках. На вопрос Нади, что делать с карточками, когда мы соберемся уезжать, дядя ответил, что просто вложить их в конверт с адресом, кинуть в почтовый ящик, и они получат их в тот же день. Но так случилось, что когда мы уезжали, то одну карточку отдали Наоми, а вторую, сколько я не искал, найти не смог. Обнаружилась она случайно только по возвращении во Владивосток, и теперь лежит у нас дома в ожидании следующей нашей Японии, дождется ли?

После сытного обеда все семейство едет в магазин, где в стоенном отделе дядя разрешает выбрать каждому ребенку по три игрушки. Все бросаются к полкам и притаскивают к кассе целый ворох всякой всячины. Дядя оплачивает и улыбается, глядя на этот ажиотаж, видно, что у него очень добрый характер, он и любит доставлять радость детям.

Выходим из супермаркета на автопарковку второго этажа и по довольно крутой дорожке спускаемся вниз. Обращаю внимание на необычное покрытие этой дороги. Для лучшего сцепления с колесами поверхность бетона сплошь покрыта косыми линиями и кольцеобразными углублениями, похожими на отпечаток бублика в песочнице. Интересное решение, но только для мягкого, влажного климата. При наших морозах, вода, замерзнув в таких колечках, вызвала бы еще больший гололед, а кроме того, расширяющийся лед разрушил бы бетон.

Снова возвращаемся домой к родителям и сидим вместе до сумерек, пока не спохватываемся, что нам же еще ехать домой практически на другой конец Нагои. В этот раз Томоми вызвалась нас подвести до вокзала на своем новом автомобиле. Все гурьбой вываливают на улицу, по-японски долго прощаются, машут руками. Мама кричит Томоми, чтобы та ехала аккуратно, так как машина новая, непривычная. Мои руки снова заняты какими-то чипсами, чей вкус я опрометчиво расхвалил, в прихожей добрый папа вручил мне пакет с соками и пивом, так что, я снова, как бессловесный болванчик, только машу головой. Плюхаемся на сиденья, Томоми осторожно выруливает со двора на дорогу, и мы едем по ночному, освещенному огнями и рекламой, городу.

Томоми, как обычно, путается в навигаторе. Чтобы сгладить промахи, интересуюсь новой машиной и прошу Надю перевести. Томоми оживляется, и рассказывает, что только третий день за рулем этой машины, и что она рассчитывала получить ее раньше, чтобы уже на ней вести нас в Сатояма парк. Однако из-за коронавируса сейчас во всем задержки и вместо одного месяца, машину пришлось ждать целых два. В ответ хвалю машину, и замечаю, что у нас эта марка очень популярна. У Томоми новая хонда фрид, половина сидений в полиэтилене, а на спидометре двести километров. За разговорами въезжаем в центр, где от иллюминации светло как днем, выпрыгиваем недалеко от станции, машем Томоми, а она из окошка своей новенькой блестящей машины машет нам. А дальше знакомая электричка и домой, домой.

 

Глава 10

 

Утро наступившего дня погожее и солнечное. Ночью шел дождь, на улице свежо и тепло, как бывает у нас ясным майским деньком. Машины шумно рассекают колесами мелкие лужицы на черном, блестящем асфальте, прозрачные капельки воды на крышах автомобилей блестят и переливаются всеми цветами радуги. Пара белых маков, символизируя торжество жизни, пробившись сквозь щебень и асфальт, и, неведомо откуда, выросшие прямо в нашем дворе, от дождя понурили свои цветки, словно провинившиеся дети. Мандариновые деревья сверкают на солнышке, легкий ветер шевелит и стряхивает влагу с их зеленых глянцевых листиков и крупных оранжевых плодов. На высоком, голубом небе ни осталось не тучки, кроме двух легких, заблудившихся облачков.

За завтраком обсуждаем сегодняшний план и решаем посетить замок Нагоя. Люба говорит, что если доехать до станции Сакаэ, то до замка можно за полчаса дойти пешком. Кроме того, сам район Сакаэ красив, и там есть что посмотреть – добавляет она.

От Вокзала Нагои до Сакаэ рукой подать, две или три остановки на метро. Приехали на Сакаэ, и на выходе нас ждет, буквально, космический сюрприз. Мы оказываемся на широком пространстве, сверху которого возвышается огромная, не менее ста метров в продольном диаметре, эллипсовидная прозрачная стеклянная крыша, установленная на массивных металлических опорах высотой метров в пятнадцать. На асфальте под ногами бегут и мерцают бесконечные тени волн. Догадываемся, что стеклянная крыша наполнена водой, световые узоры от которой проецируются с высоты, падают под ноги и образуют красивые блики на земле. Дети заметили необычную высокую железную фигуру, похожую на железного дровосека, у которого вместо головы установлены большие часы со стрелками. В этом вся Япония, что буквально везде можно увидеть какие-то необычные, уникальные вещи и скульптурные композиции. Поднимаемся по ступенькам наверх, можно и на лифте, конечно, но по лесенке интереснее. Мы уже устали изумляться японским чудесам, несмотря на то, что фактически наши глаза успели увидеть лишь мизерную долю Японии. И здесь мы только и сказали – Какая красота! Мы стоим наверху большой, плоской, стеклянной площадки в форме овала, по периметру которой устроена широкая прозрачная дорожка, со стеклянными леерами, а все остальное стеклянное пространство этого “стадиона” залито слоем воды глубиной сантиметров тридцать. Можно присесть и поплескать водичкой. Восторгаемся и делаем круг по стадиону. Отсюда хорошо виден центр города, в двух шагах перед нами высится телевизионная башня, внизу зеленое поле лужаек, небольшой парк в окружении современных зданий, красивых и необычных форм. Этот стеклянный космический объект, лужайки, деревья, даже торчащая башня, создают уникальный, неповторимый архитектурный ансамбль. Глаза радуются, глядя на эту красоту. Как архитекторам и дизайнерам удалось столь гармонично объединить почти в центре города природу и городскую среду. Впрочем, вся Япония - пример гармонии природы и человека.

Этот комплекс называется Оазис21, и объединяет множество подземных магазинов, транспортный узел почти всех видов общественного транспорта и пространство для отдыха в любое время. В вечернее время стеклянный эллипс светится разными цветами, представляю, как прекрасен, должно быть, вечерний вид подсвеченной воды – рай для фотографа.

Спускаемся на землю, и поскольку наша цель – Нагойский замок, от программы не отступаем, ибо задержаться здесь можно надолго, особенно если опрометчиво зайти в магазины. Постепенно удаляемся от этого фантастического места. Много раз оборачиваюсь и щелкаю камерой. На душе смятенные чувства, какие, случается, испытывает человек, когда понимает, что покидает прекрасное место, куда больше никогда не вернется.

На моем телефоне установлена подробная карта Нагои, и, хотя телефоны наши здесь бессильны, но спутниковая передача геоданных работает и маленькой точкой указывает наше местоположение на карте. Определяемся с маршрутом и выходим на широкую улицу, скорее проспект, большая центральная часть которой - это пешеходная аллея, вымощенная плиточными узорами. Множество фонтанов, с разными водяными рисунками и алгоритмами работы, периодически бьющих прямо из тротуарных плиток, питьевые фонтанчики, малые и большие скульптурные формы, лавочки для отдыха, клумбы цветов. Густые деревья по краю аллеи местами скрывают проезжую часть, так что создается полное ощущения единения с природой, если бы не сияющие здания по обеим сторонам улицы.

Общественные туалеты – тоже чудеса архитектурного искусства, встречаются через каждые сто, двести метров. О том, что перед вами туалет, говорит только указательная табличка. Движемся по этой чудесной аллее по направлению к замку, останавливаясь и удивляясь очередному фонтанчику так, как, наверное, Робинзонов Пятница, увидев впервые мушкет. Дети играют с фонтанами в игру – а ну облей меня, если сможешь, и в восторге визжат, убегая от тугих струй воды.

Людей почти нет, мы здесь одни в этот будний, солнечный день. Магазины, занявшие первые этажи, пустуют. Ради интереса переходим дорогу по светофору и заходим на экскурсию в один из магазинов, чья вывеска GUCCI и сверкающая выставочная витрина, говорят сами за себя. На всякий случай берем за руки детей. Высокие тяжелые двери вровень с улицей, зеленый бархат пола, просторный зал с редкими витринами, подсвеченными мягким желтым светом. Вежливые менеджеры с улыбкой и неизменным – добро пожаловать – в глазах никакого намека на оценку толщины нашего кошелька -  очень уважаю за это японцев. Между тем, ценники достигают шестизначных цифр. Вот, к примеру, милая дамская сумочка за полтора миллиона иен или очки за несколько сот тысяч.

Вспоминаю, как один мой небедный друг как-то рассказал историю о том, как в конце дня, будучи по какой-то надобности одетым в рабочую одежду, заехал в центр за супругой, которая потянула его в один из гламурных бутиков. И как продавщица этого гламура брезгливо смотрела на него, дескать, куда ты прешься, рвань! На что у моего товарища возникло сильное желание достать из кармана толстую пачку купюр и сунуть ей поднос – мол, глаза не сломай!

В Японии ничего такого нет, во всяком случае, виду никто не подаст, все равны и одинаково корректны со всеми. Заходите еще – слышим вслед и раскланиваемся у дверей.

Пройдя по аллее километра два или чуть больше, выходим к широкому перекрестку, за которым начинается территория храмового комплекса. Минуем неизменные закусочные, направляемся ко входу на территорию. Высокая и толстая каменная стена по всему периметру ограничивает территорию замка. Она сложена большими, тесаными булыжниками и имеет снаружи плавный параболический уклон от основания к вершине. Снаружи стен таких храмовых комплексов обычно устроен широкий ров, наполненный водой, чтобы максимально обезопасить обиталище.  Возраст этих стен равен или больше возраста самих храмов.

Замок Нагоя был сооружен в 1612г, как главный замок для ветки рода сёгунов Токугава и почти до конца девятнадцатого века являлся основным политико-административным центром княжества Овари, где вершились судьбы лучших людей страны и творилась история.

В 1891г. замок серьёзно пострадал от сильного землетрясения, но японцы восстановили его. В 1930г. храмовый комплекс отдали в общественное пользование и устроили в нем музей. Однако, во время второй мировой войны, в 1945г. американцы целевой бомбардировкой разрушили главный замок, от которого остался лишь фундамент. Уцелели лишь угловые башни комплекса, которые сегодня можно видеть в неизменном виде со дня их постройки в начале 17в. В 1959г. на пожертвования простых японцев главный замок высотой 55,6м был полностью восстановлен, на крыше вновь засияли золоченые Сятихоко – мифические существа - обереги с головой тигра и телом рыбы. В 2018г. на территории был полностью воспроизведен по старинным картам и отстроен павильон Хоммару-готэн, реконструкция которого заняла около десяти лет, но восстановление самого комплекса идет до сих пор и обещает закончиться лишь к 2022г.

Билет на территорию стоит пятьсот иен, детям бесплатно. Рядом с кассами находятся информационные стенды с исторической справкой, а на специальной стойке можно взять бланк и поставить печать, свидетельствующую о своем посещении комплекса.

Проходим на территорию. Парковая зона безупречна. Здесь все так, как и должно быть у каждого уважающего себя сёгуна – Петергоф с японским уклоном.

О том, что восстановление продолжается по сей день, свидетельствует огороженная площадка, на которой работает строительная техника. Минуем финальный поворот и перед нами на дальнем конце небольшой площади возвышается главный пятиярусный замок. Его монументальный, но вместе с тем, грациозный каменный фундамент занимает более трети общей высоты. Плавные и воздушные линии взлетающих скатных крыш создают единый гармоничный облик замка, чей дух и покой надежно охраняют два золоченых Сятихоко.

Конечно, сам огромный замок закрыт для посещения, дабы не явиться очагом массового ковид-заражения. Однако работают все сувенирные лавчонки, направляем свои стопы туда, и очаровавшись красотой замка, покупаем себе и нашим родителям несколько сувенирных тарелочек с его изображением. Также здесь, наконец, нахожу нормальные увесистые металлические брелоки, которых теперь почему-то в Японии не сыскать днем с огнем. Всюду продается легковесный недолговечный пластик и купить что-то памятное, действительно на долгие годы, сложно. Что ж, - эпоха потребления – я понимаю – японцы однажды уже поплатились экономическим кризисом за выпуск качественных товаров в семидесятых и восьмидесятых.

У основания замка много сакуры. Она цветет пышным цветом и в обрамлении цветущих деревьев с видом на главную башню замка, являет совершенную картинку в видоискателе фотокамеры. Во мне просыпается жадный фотограф, который, выхватив безупречный кадр, фотографирует вновь и вновь, то ложась на землю, то вставая на цыпочки, словно боясь, что картинка сейчас растает как мираж, и исчезнет. Даже привыкнув к повсеместной японской красоте, здесь меня особенно зацепило. Эх, жаль, что в моем распоряжении всего один объектив. Но в итоге Надя имеет несколько художественных снимков на фоне замка Нагоя в рамке из нежно-розовой сакуры. Пусть мы не попали в замок-музей, но отсутствие толп народа - это очень хороший плюс пандемии. Прикидываю, сколько людей могло бы здесь быть и сколько из них – фотографов.

Огибаем замок и выходим за территорию с другого выхода. Здесь видим инсталляцию из беспорядочно лежащих на земле сотни огромных булыжников. Информационная табличка рядом гласит, что эти камни угла фундамента замка Нагоя, и перенесены сюда, для иллюстрации того, что это все, что осталось от замка после пожара в 1945г.

Теперь же замок во всей красе возвышается рядом, символизируя дух нации и являясь живым примером трепетного отношения к традициям и своему наследию, японского народа.

Прощаемся с одним из главных исторических мест культурного достояния Японии, возвращаясь назад вдоль наружной крепостной стены. Кроны, растущих внутри двора сосен, смыкаются над стеной сплошным зеленым ковром, и мы еще долго видим сияние золотых оберегов на вершине храма. Прямо у входа в храмовый комплекс есть остановка метро, и через час, с пересадкой на вокзале, мы уже дома.

Вечером просим Лешу свозить нас в магазин Hard-off– японскую сеть комиссионных магазинов, где можно купить подержанную технику, и не только, за сущие копейки. Леша говорит, что утилизация в Японии стоит ощутимо, и зачастую, устаревшую технику и вещи выгоднее сдать за символическую плату в хард-офф, чем утилизировать.  Мне довелось побывать в таком магазине еще двадцать лет назад. Тогда моряки с нашего парохода скупили половину магазина и наше судно превратилось в плавучую дискотеку из-за музыки, орущей из каждой каюты. Не отстал от них и я, дорвавшись до огромных музыкальных центров, усилителей, колонок и прочего, стоивших когда-то на Родине как самолет, и являющихся предметом мечты каждого уважающего себя меломана. 

Теперь лучшие образцы этой, некогда гордости, японской аудио электронной промышленности, пылятся кучей на полках вот таких магазинов и среди них можно найти образчики и редкие модели отличной японской электроники от семидесятых до девяностых годов. Некоторая аппаратура в очень хорошем состоянии, на нее даже выдается гарантия магазина, но стоит она не совсем копейки, а, скажем, от ста до трехсот долларов. Это различные массивные усилители, добротные, тяжеленные напольные динамики или качественные вертушки пластинок. Остальная же часть, наставленная на полках, как попало, торцом, подобно книгам на полке, стоит в среднем, от пятисот до двух - трех тысяч иен. Здесь есть раритетные стрелочные усилители с огромными плавными регуляторами громкости, ресиверы и проигрыватели компакт дисков и кассет, большие музыкальные центры. Что-то из этого работает, что-то нет, но основные поломки заключаются в том, что нужно провести профилактику и поменять сгнившие резиновые пасики лентопротяжных механизмов кассет.

В многочисленных ящиках на стеллажах навалено много разного добра, рассортированного по видам техники. В одном ящике куча сотовых телефонов, в другом фотокамеры прошлых лет, некогда бывшие флагманами своих линеек и стоившие кучу денег. Теперь это никому не нужно. С интересом перебираю все эти вещи, бывшие когда-то сокровищами и памятуя о том, как, будучи мальчишкой, безнадежно мечтал о такой технике. Выбираю отлично сохранившуюся, живую кассетную деку Техникс серебристого цвета, образца конца семидесятых за две тысячи иен, да пару кэноновских вспышек по пятьсот иен. Хочется купить больше, да разве увезешь на самолете.  Леша дарит детям понравившиеся машинки - да, здесь продаются и игрушки. Надя с Любой пропадают в отделе различных женских аксессуаров.  В закрытых витринах выставлены коллекционные вещи, такие как разнообразные очки и сумочки известных мировых брендов. Предполагаю, что, некоторые из этих вещей, отправившись из магазина типа Гуччи, где сегодня мы побывали, в коллекции японских модниц, и благополучно пролежав в них несколько лет, отправились в Хард-офф, потеряв 99 процентов первоначальной стоимости.

На улице темнеет, магазин скоро закрывается, но всем известно, что женский шоппинг - страшное долгое и нудное предприятие, посему уговариваем своих дам пройти в машину, но обещаем вернуться сюда, а если наши вторые половинки не приготовят нам сию минуту дома ужин, то мы с Лешей за себя не отвечаем, ибо нет зверя страшнее, чем голодный мужик. Шутка, конечно.

 Солнце, небо, сакура, фантастический район Сакаэ, великолепный замок Нагоя, отличный магазин и ужин под мягкое пленочное звучание Битлз – какой хороший день!

 

Глава 11

 

Утро следующего дня, напротив, хмурое и дождливое. В лужах пузырится вода, а это верный признак того, что дождь зарядил надолго. Но на этот случай у нас, вернее у Нади есть такой козырь, с которым не поспоришь. Конечно это японские горячие источники – онсены – с волшебством которых я уже познакомился после парка аттракционов Нагасима. Какая картинка может сложиться в голове простого человека, когда ему толкуют о горячих источниках? Ну, он, например, может представить горячие природные озерца, от воды которых поднимается густой пар, и в которых плещутся люди на фоне заснеженных вулканов, а потом голышом по снежку бегут в какой-нибудь домик одеться или в баньку, попариться веничком. Вот так примерно и думал я до того самого момента, пока Надя не затащила нас в онсен при Нагасима парке. Там не было ни вулканов, ни веников, но увиденным я был поражен равносильно тому, как если бы меня лет тридцать назад отправили на денек в наше время, показав возможности современных смартфонов.

В середине дня Люба отвезла нас в онсен, условившись заехать в восемь вечера. Подъезжаем на мокрую, блестящую от дождя парковку, расслабленно выбираемся из машины. Перед нами достаточно большое трехэтажное здание с огромными окнами. На вывеске большими витиеватыми буквами выведено – Сanal Resort. Люба что-то говорит, но мы уже не слышим ее, ибо, как ковбои, выхватываем из карманов телефоны, потому как самый двор и вход в онсен оформлены с таким вкусом и красотой, что невозможно удержаться и не сфотографировать. Японцы решили превзойти самих себя -  подумал я. Для этого они возвели искусственные скалы, с вершин которых падают водопады, сливаясь в журчащие реки. Фигурки розовых фламинго, медведей и львов расположились у основания и на вершинах склонов, символичная скульптурная бочка купели, небольшие бонсаи тут и там, и огромная раскидистая пальма, венчающая ансамбль. Забегая вперед скажу, что вечерний вид, когда мягким неоновым светом подсвечен каждый водопад и каждая фигурка еще более прекрасен. Жаль только, что обычно ничего нельзя передать словами. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Живописно извивающаяся гранитная тропинка ведет нас к дверям.

Переступаем порог и оказываемся в просторном холле, с лакированным деревянным полом. По японской традиции, в холле (прихожей) устроен традиционный японский крыльцо-порог – гэнкан, отделяющий жилую часть дома от прихожей. Гэнкан – эта некая психологическая граница между домом и улицей - предназначен для того, чтобы входящие люди, сняли обувь, прежде чем заходить в дом. Перепад между полами задерживает пыль и грязь, кроме того, поднятый относительно улицы пол, позволяет сохранять тепло.   В жилых домах перед порогом необходимо снять обувь и поставить ее носками на улицу. Здесь же устроено множество шкафчиков для обуви, похожих на ячейки камер хранения, но, под стать полу, в деревянном лакированном стиле.

Девушка за администраторской стойкой, видя некоторую нашу неуверенность, тут же приходит на помощь и объясняет, что обувь нужно поставить в шкафчики, закрыть на ключик, встроенный в мягкий пластиковый браслет, а сам браслет надеть на руку. Так и делаем. Надя осведомляется о правилах и порядках онсена и способах оплаты. Девушка, поняв, что мы здесь впервые, доходчиво все объясняет Наде, показывает на наши браслеты, указывая куда-то. Я ничего не понимаю. В итоге Надя оплачивает на стойке за двух взрослых и двух детей четыре тысячи иен, по курсу примерно две тысячи триста рублей, в которую входит посещение всех зон онсена без ограничения времени пребывания. Улыбчивая администратор показывает Наде автоматы самообслуживания и что-то объясняет. Далее нам выдают четыре объемистых пакета с одеждой и полотенцами, и мы попадаем в просторный широкий коридор, устланный мягким ковровым покрытием, по правой стороне которого за ажурной перегородкой расположились парочка кафе, слева стоит несколько детских игровых автоматов, посередине мягкие диванчики и кушетки, на стенах зеркала и разнообразные панно. Очень домашняя и располагающая обстановка. Коридор заканчивается небольшим холлом, с внушительными кожаными диванами, телевизором и даже стойкой, вроде барной, за которой можно покрутиться на стуле, поглазеть телевизор или поработать на ноутбуке, а также зарядить любой гаджет от встроенных в стойку, гнезд. Из холла небольшая лесенка ведет в комнату для отдыха, с еще более безразмерными лежаками и стеклянной крышей, но моя первостепенная задача – получить необходимую информацию, ибо справа и слева я вижу знакомые приватные шторочки, и понимаю, что здесь женщинам – направо, мужчинам – налево. Надя объясняет, что коль скоро я уже получил боевое крещение в онсене при Нагасима, то теперь считаюсь тертым калачом, а раз так, то дуйте в баню и увидимся через два часа на этом месте. Спрашиваю только, что за автоматы показывала Наде администратор.

- Да, чуть не забыла – отвечает моя жена. Не вздумайте потерять браслеты с ключиком, потому что в этот ключик встроен чип, в который записан весь чек о нашем посещении онсена. Если мы пойдем в кафе, закажем массаж или спа-процедуры, которые оплачиваются отдельно, то вся информация об этом записывается в чип, и когда мы будем уходить, то автомат сканирует наши ключи и выдаст финальный чек, который тут же, в автомате, можно оплатить картой или наличными.

-Ого, как круто, но опоздали они со своими ключами лет на пять – презрительно замечаю я. Подумаешь, эка невидаль, у нас вон уже кольца продаются с встроенным чипом, можно пальцем расплачиваться где угодно!

На том и расходимся в разные стороны. Выражаю лишь некоторый скепсис по поводу возможного заказа мной спа-процедур, далее беру в охапку пацанов и действую по уже знакомому сценарию. У самого входа очередной, идеально-блистающий туалет, у порога которого предусмотрительно стоит несколько пар высоких деревянных гэта – традиционной японской обуви – ведь далее посетитель, прямо скажем – гол как сокол. Заставляю детей с упреждением посетить туалет, и мы проходим в просторную раздевалку, в которой, подобно шкафчикам с обувью на входе, устроено несколько трёхъярусных рядов одежных шкафчиков. Пол в раздевалке полностью застелен мягким тростниковым татами пшеничного цвета, по одной из сторон устроена туалетная зона, включающая в себя длинную каменную столешницу, в которую встроено штук семь или десять раковин с блестящими смесителями. Против каждой раковины висит огромное зеркало, рядом стойка с фенами, полка с туалетными принадлежностями.

Намылся, значит, напарился, откинулся в мягком кресле, высушил голову, полюбовался на себя в зеркало, ну не красавец ли!? И гордо произнес при этом – смотрите, завидуйте, я гражданин… Японии. В том-то и дело, что не скажут и не подумают такого японцы. Им даже в голову не придет описывать онсены, как нечто удивительное, тратить столько букв и времени на описание своего банного отдыха, на то, что в порядке вещей, обычно и очевидно. А мне вот, пришло…

Впрочем, о чем это я? Ах, о раздевалке конечно же. Оказывается, даже раздевалка в онсене заслуживает много “букофф”. Сколько же еще можно написать о дальнейших моих впечатлениях? Нет, думаю, что надо издавать труд сей отдельной книгой, чтобы повалили в канал резорт после открытия границ соотечественники наши толпами несметными, а с хозяина онсена сего волшебного содрать денег за рекламу нешуточных.

- Короче, Склифосовский!

- Ах да, простите, смущенно потираю очки на переносице. Еще, вы знаете, товарищи, на стенах сего заведения буржуйского установлены вентиляторы поворотные, призванные обдувать и сушить плоть вашу басурманскую нежную, чтобы затем умащивать кремами, стоящими на полочках. А в углу стоит огромный, башенный кондиционер. Вот и весь сказ. Сил больше нет моих человеческих описывать далее браслеты чипованные, да лишь одну раздевалку банальную, посему возьму покрепче за руки сыновей своих я, да пойдем подальше мы в баню японскую термальную, через двери раздвижные стеклянные, остудиться от потрясений страшных!

А чтобы немного успокоиться от чудесных воспоминаний и не ходить со всех козырей сразу, сделаю небольшой экскурс в историю. Изучение истории вопроса, знаете ли, всегда благотворно действует на рассудок. А то кричит тут, онсен, онсен! А что такое вообще онсен?

Япония расположена на стыке нескольких тектонических плит, и более семидесяти процентов территории – гористая местность с высоким уровнем вулканической активности, то есть один большой вулкан. Поэтому природные горячие источники с давних пор используются японцами в лечебных и оздоровительных целях. Известная поговорка о тяготах жизни на вулкане обретает здесь дополнительный смысл, точнее, является некоторым природным вознаграждением за постоянную тряску, извержения и цунами.

Первое упоминание онсенов известно из японских летописей за тысячу лет до нашей эры. Вот что сказано в историко-географическом описании, созданном в 733г. в старинной провинции Идзумо, где ныне расположена префектура Симанэ, об источнике Томацукури-онсен:

“В этой деревне на речном берегу бьют горячие ключи. Места там живописные, что море, что берег. Мужчины и женщины, старые и молодые, и идущие по дороге, и те, кто проходит вдоль берега, все собираются толпой, как на рынке, и наслаждаются, пируя. Если искупаться там один раз, то облик станет прекрасен, а если искупаться много раз, то излечиваются десять тысяч болезней. С давних пор и до наших дней все излечивались, без исключения, и поэтому люди называют это место – Источник богов.”

Сложно прибавить что-то новое к этим словам, написанным почти тысячу триста лета назад, передающим саму суть, силу и смысл онсена.

Для японцев посещение онсена – неотделимая часть вековых культурных традиций. Регулярно расслабляться в источниках так же естественно, как питаться морепродуктами. Считается, что воды онсена излечивают не только тело, но и душу, и способны обратить время вспять. Уже самый вид пара, поднимающегося над водой, успокаивает и снимает стресс. Японские императоры издревле питали силу и молодость в горячих, целебных источниках.

Традиционные онсены в старо-японском стиле имеет одну купальню для смешанного купания нагишом мужчин и женщин. Его приверженцы толкуют о стирании границ полов и разрешении недопонимания между людьми в таких местах. Большая же часть горячих источников, коих насчитывается по всей Японии около трех тысяч, все же имеет раздельные купальни. Правило, которое неукоснительно соблюдается в онсенах – это запрет на татуировки. Если тату маленькая – ее можно заклеить телесным пластырем, а если большая, то в посещении откажут. Конечно, с развитием туризма появились места, куда пустят с татуировкой и в купальнике, делая скидку на стыдливых европейцев, но чьи тела, порой, разрисованы не хуже описанных Жюлем Верном, новозеландских туземцев – Маори. Однако, скорее всего, не будет того духа, философского спокойствия и релакса, присущего местам, куда вход строго по правилам.

Более всего ценятся онсены, где вода свободно изливается из недр. Такие онсены, в основном, расположены в гористой местности. Воды их особенно целебны и богаты разнообразными минералами. Есть также онсены, в которые вода подается из глубоких термальных скважин с помощью мощных насосов. Чтобы иметь статус онсена, вода должна соответствовать определенным требованиям содержания в ней различных солей и минералов, а также иметь температуру не ниже двадцати пяти градусов по Цельсию. Этим онсены отличаются от общественных японских бань – Сэнто – где используется обычная водопроводная вода, нагретая бойлером.

В нашем онсене все по-честному. Информационная брошюра свидетельствует о том, что здесь используется минеральная вода из природного глубинного источника Тамагава, сформированного тектоническими разломами миллионы лет назад. Глубина скважины достигает 1200м, а поднимающаяся вода – температуру 48,8 градусов Цельсия. Сказано, что этот натриево-хлоридный источник имеет целебные свойства, воды которого способны бороться с различными недугами, такими как болезни опорно-двигательного аппарата, хроническими заболеваниями пищеварения и еще много чем по списку. Кроме того, воды источника оказываются седативный и расслабляющий эффект. 

Ну что ж, тогда вперед и с песней! Точнее, присев на низенький стульчик в чем мать родила, усиленно намываю себя и детей, чтобы войти в святая святых чистыми и свежими телом, а выйти - просветленными душой, осознав нечто, не поддающееся пока никаким словесным формулировкам.

Заканчиваем мыться, открываю дверь к источникам и легонько подталкиваю оробевших детей. Немногие японцы, неподвижно сидящие в небольших бассейнах, круглых купелях и разнообразных ваннах будто бы не обращают на нас никакого внимания. Онсен заполнен людьми едва на четверть, опускаемся по ступенькам в ближайший бурлящий бассейн, разделенный на человеко-места блестящими металлическими поручнями. Погружаюсь в очень теплую, почти горячую бурлящую воду и понимаю, в чем тут смысл. Гидромассаж. Из стенок и дна бассейна со страшной силой вырываются мощные толстые струи воды, как из подводного пожарного брандспойта, обеспечивая такой массажный эффект спины и пятой точки, граничащий с болью, что кажется, сейчас же слезет шкура с костей. Ощущения фантастические и непередаваемые. С первых же секунд понимаю, что вся моя прошедшая жизнь вплоть до этого момента была зря. Если бы кто-то из людей смог бы снять в этот момент мое лицо на видеокамеру, какой спектр эмоций вновь посвященного отразился бы на нем. Но понятно, что фото видео фиксация запрещены здесь в принципе. Пытаюсь затащить под струи детей, они уплывают, смеются, разбегаются. Наконец, хватаю одного за руку и подтягиваю к бурлящему потоку. Визги, крики восторга, однако понимаю, что дробненьких деток нельзя ставить очень близко к мощным струям, здесь и взрослая шкура не всякая вытерпит. Насладившись массажем в этом бассейне, переходим к следующему, по виду, такому же, но с темными поручнями. Ага, попробуем что здесь. Умостившись под подводный массажный поток, в первое мгновение в голове мелькает мысль, что у щепетильных и дотошных ко всему, японцев где-то случилось короткое замыкание в проводке, ибо вместе с массажным эффектом, расплющивающим шкуру, подобно сильному ветру, разметывающему высокие полевые травы, меня, словно тысячи невидимых игл, бьет довольно ощутимый электрический ток. Но тут же в голове мысль – Эх ты, деревня – Это же нарочно так сделано, потому что этим буржуинам уже мало обычного гидромассажа, им подавай под током. Да еще, небось, при этом достигается сумасшедший лечебный эффект. В одном бассейне бьет током сильнее, в другом слабее.

Поднимаюсь из воды по ступенькам уже в совершенном раздрае и расстроенных чувствах, понимая, что дальнейшая моя жизнь пройдет в совершенном прозябании, если в ней не будет повторения подобных ощущений хотя бы изредка. А тут еще, как назло, по ящику вещают, что через два дня земной шарик замкнут огромным навесным замком и как быть тогда? 

Словом, я решаю, что не стоит больше травмировать психику, а нужно тотчас же собрать детей и бежать отсюда. Иначе придется посвятить оставшуюся жизнь поискам новых смыслов. Отдаться геологии, например. Отыскивать и открывать в недрах страны нашей необъятной воды термальные, а после построить в тех местах волшебные курорты, чтобы дать радость благословенную народу нашему несчастному, дабы донести каждому бессмысленность и никчемность жизни без блага этого.

Вот только, видимо, глубоко бурить придется, да все без толку. А Камчатка она и есть Камчатка, не доехать, не доплыть, и Япония выйдет дешевле Паратунки.

- Ну хватит паясничать уже!

- Извиняюсь, граждане. Больше такого не повторится. Это не я, это кисти рук что-то не то сами наваяли на клавиатуре. Сраженные наповал и сдвинутые онсеном набекрень, мозги не могут облечь эмоции в иную мыслеформу, кроме телячьего восторга и немножко грустного саркастического юмора.

Собираюсь с мыслями, все-таки нужно быть внимательным к детям, они ведь тоже впервые, если не считать Нагасима, вон как носятся среди каменных бассейнов и ванн.

- Папа, а это что за ванна с красной водой, а эта почему белая, там молоко, да? Пробуем те, и другие. Забираемся в компанию к невозмутимым японцам и некоторое время нежимся в благоухающих, пряных и молочных ароматах. Однако мои непоседы ведут меня дальше, не давая расслабиться. Вот следующий вид круглых купелей, вроде больших глубоких бочек, куда непрестанно подается под напором вода из блестящих кранов, и с силой уходит через отверстия снизу. Побывали и здесь, водичка приятно скользит по телу, будто ты сидишь на перекате мелкой речушки.

Все бассейны и купели отделаны плиткой. Где-то это крупные узоры, где-то мелкая разноцветная мозаика. Атмосфера теплая и влажная, но не горячая. Легкий пар поднимается над купелями. Обнаруживаем, что японцы периодически открывают какие-то еще дополнительные стеклянные двери, не те, откуда мы пришли, и в облаках пара растворяются в никуда. Опыт научил меня, если не знаешь, что делать, посмотри на соседа. Так что смело открываем двери, и, о боже!!!

Недаром я хотел смыться отсюда, потому что челюсть моя отвисает, но теперь я, отбросив философию о смысле жизни, хотя бы знаю, что жил не зря!

Мы оказываемся на просторной, уличной террасе, всю площадь которой занимают большие и малые, парящие, мраморные купели, а центром композиции служит вместительный неглубокий бассейн площадью метра четыре на десять, на бортиках и подводных ступеньках которого вольготно расположились несколько японцев и, попивая коктейли, расслабляются, лениво и вполглаза, смотря в огромный телевизор.

Дети радуются и плещутся в теплом, просторном лягушатнике, где взрослому воды едва выше колен, а я не нахожу ничего лучше, чем топить свое горе в очередной ванне, ибо понимаю, что влюбился в эти чертовы онсены, как зеленый юноша в нераспустившуюся красную девицу. И что с этим делать, неизвестно. Ведь вся предыдущая, рационально выстроенная жизнь летит к чертям. Как мне теперь ходить в наши бани, если я невольно стану сравнивать? И раньше-то нечасто случались банные дни, а теперь что? Эх… Как я буду смотреть в глаза японцам, если все же границы откроют, а они приедут, захотят посетить наши бани, и мне придется снова везти их? Нет уж, пусть лучше сразу покупают веники на память и катятся назад в свою Японию. Нехорошо стесняться своих традиций, это выдает явную незрелость ума, но правда, ребята, пусть кто-нибудь другой везет, я не поеду.

Ну и пусть купели у нас не такие, может гидромассаж не везде имеется, током не колотит.  Может баньки немного другие. Зато у нас по-русски, веничком отхлещут – мама не горюй – солью с медом намажут, красота! А потом с криками, да матерком – в прорубь или сугроб. Такие нравы. Что я, виноват разве, что у нас мало вулканов? Это вам, проклятые буржуины, не молочные коктейли у телека потягивать, сидя по пояс в воде термальной.

Такие мысли у меня в голове, пока я лежу в очередном бассейне, любуюсь тропическими растениями и раскидистой пальмой над головой. Эта купель особенно располагает к философии. Она представляет собой большой, мраморный лежак с очень небольшим уклоном и разделена поручнями на несколько мест. В ней ты лежишь, вытянувшись во весь рост, положив голову на удобный каменный подголовник, и релаксируешь. Уровень воды едва доходит до половины тела, надоест нежиться на спине, ложись на живот, можешь вообще забыть обо всем и поспать. Но мне спать нельзя. Женя с Васей снова тянут меня куда-то.

- Ну что еще, дайте минутку полежать, неугомонные! Ведите себя спокойно, здесь нельзя бегать! Вот посмотрите на японцев, разве они бегают? Они чинно и спокойно входят в воду, и лежат там минут по десять!

- Нет папа, ты не знаешь, мы там нашли такие ванны, там вода меняет свой цвет, мы там уже посидели!

- Ну хорошо, показывайте, что там у вас.

- Вот, вот они эти ванны, смотри какие там кучи пузырей!

Приводят меня, смотрю, точно штук восемь ванн, с разноцветной подсветкой и беспрерывной сменой воды. Погружаюсь в одну из них, миллионы пузырьков углекислоты приятно обволакивают и щекочут тело, красота. Ощущаю, как загорается лицо и быстрее бежит кровь по жилам, будто совершил пробежку. Мелькает мысль, что с непривычки долго сидеть не следует. Поднимаюсь и ощущаю легкое головокружение, все же углекислый газ здорово расширяет сосуды и разогревает кровь. Очень полезная процедура, жаль, что, разовая.

Оговоренные с Надей два часа подходят к концу, мне еще нужно время, чтоб ополоснуть и одеть в пижамы детей, одеться самому. Вижу еще какие-то закрытые стеклянные кабины, но времени на посещение уже нет. Возвращаемся внутрь к бассейнам с гидромассажем, вдруг замечаю справа массивную деревянную дверь, заглядываю – меня обдает зноем – точно, парная. Дети в горячую сауну идти напрочь отказались. Но еще есть несколько свободных минуток, выдаю им необходимые инструкции о поведении и технике безопасности, а сам ныряю внутрь. Но незадача, на мне же очки, я уже имел печальный опыт деформирования пластиковых очковых стекол от высоких температур сауны. Пулей выскакиваю назад и соображаю, куда пристроить очки. А тут и думать нечего. Прямо у входа для этих целей есть ячеистая, настенная полка для не менее дюжины очков. Ныряю назад, внутри никого. Посреди сауны стоит огромный деревянный бочонок, доверху наполненный солью, набираю полные горсти и усердно засаливаю себя. Сижу, обтекаю. Чую, как раскрываются невидимые поры и негодные шлаки смываются кипящими соляными потоками. Туда им и дорога. Зачерпываю ковшом ледяной воды из другой бочки, - уф – хорошо! Догадываюсь теперь, зачем на выходе из соляной сауны несколько холодных купелей, откуда дети выскочили, только окунув ноги.

Дверь дальше ведет в классическую финскую сауну с трехъярусными лавками, но хватит, время вышло. Вернее, времени вагон, хоть до ночи, но Надя же будет ждать у выхода в холл, а мы здесь безлошадные, вернее, “безтелефонные”.  Наскоро споласкиваемся в одной из многочисленных душевых и в раздевалку. Облачаемся в мягкие бархатные хлопковые пижамы – юката, теперь мы - почти японцы.

Плюхаемся в холле на безразмерные диваны и вскоре выплывает моя сияющая, румяная и счастливая супруга, в светлом юката.

- А, вы уже здесь, ну как вам?

- Как тебе ответить, чтобы не соврать? Просто нет слов! Как ты?

- Отлично! Ох сколько лет мечтала я попасть в онсен снова, с тех пор как десять лет назад полгода жила в Японии и почти каждый день ходила в них. Я помню, когда вернулась потом в Россию, моя кожа стала нежной и гладкой, как у младенца, и я надолго забыла про всякие хвори.

- Что ж, знаю, ты рассказывала не раз. Слова, как мало они передают. Теперь мне больше ничего не нужно говорить…

Вот пусть теперь моя жена читает этот текст годовалой выдержки о том, “как мне там”, да не будет в обиде за соль на ностальгические раны.

-Ладно, идемте дальше, резюмирует Надя в ответ на мою бессвязную сумбурную речь, прямо-таки, льющийся из меня, кипяток восторга.

- Куда идемте - спрашиваю.

- Как куда, дальше, конечно, ты что, думал, что это все, что здесь есть?

- А что, еще что-то есть?

- Конечно есть!

С этими словами мы, прихватив большие банные полотенца, неслышно идем мягкими коврами в другой конец коридора и приходим туда, где еще что-то есть.

Распахиваем двустворчатые, стеклянные двери и оказываемся в большой зоне для отдыха. Здесь стоит несколько массажных кресел последнего поколения, на большом поворотном мониторе можно выбрать множество настроек массажа всего тела, вплоть до фаланг пальцев на руках и ногах.

Такие кресла можно увидеть не только здесь, но они установлены и продаются в каждом большом супермаркете. Можно спокойно массажироваться, сколько тебе заблагорассудится. Японцы этим активно пользуются, да и мы не раз расслаблялись в таких креслах во время походов по магазинам. Купить кресло за среднюю цену в пятьсот-восемьсот тысяч иен сможет не всякий, но вот посидеть бесплатно – сколько угодно. Да и выставочные экземпляры, скорее всего, не для продажи, а если уж продадут, то с хорошей скидкой. Сами японцы не очень жалуют вторичный рынок и любят покупать все новое.

Мы с Надей немного расслабились в креслах, а дети в это время резвятся рядом. На широком пространстве, застеленном мягким паласом, специально для деток установлено несколько настоящих, больших, четырехместных палаток, накидано разных игрушек – играй не хочу. Тут же несколько кресел, стол и большой стеллаж с книгами. Пока ребенок играет, родители могут отдохнуть, взять в руки книгу.

Что ж, перевели дух после купелей, волшебное кресло – мануальный терапевт прошелся по всем суставам и сочленениям, и пора дальше. Справа от нас расположена закрытая шестиугольная, остекленная со всех шести сторон, комната, откуда льется холодный, синий свет. Зовем деток проверить что там. Они с неохотой вылезают из своих домиков и присоединяются к нам. Входим и сразу попадаем в Арктику. По периметру помещения установлены скамейки со спинками. Пол и лавки выполнены в едином стиле и отделаны мелкими керамическими кубиками. На лавках лежит дюжина мягких, латексных ковриков под попу, чтобы не отмерзло причинное место, и виной тому – установленный прямо в центре комнаты – настоящий высокий снежный сугроб в огромной чаше. Из невидимых щелей поступает холодный воздух и выходит через центральное вентиляционное отверстие в потолке. Три японки неподвижно сидят, остывают от чего-то, только вот от чего? Неужели от купелей? Но они далеко отсюда, и пока переоденешься, настенные вентиляторы обдуют не хуже. Дети тянуться руками в сугроб – снег настоящий, но сидеть холодно, температура около нулевая. Все вокруг синее, холодное, лица японок, и наши лица, как из фильма ужасов. Брр, выбираемся в тепло.

 Женя с Васей бегут к своим палаткам с игрушками. Надя, говорит, чтобы я взял свое полотенце и шел с ней. Ну да, помню, туда, где еще что-то есть. Справа от прохладительной комнаты еще какие-то тяжелые, стеклянные, герметичные двери. Заходим внутрь и я сразу догадываюсь от чего остывали три синелицые японки. Мы попадаем в просторное помещение, площадью в несколько сот квадратных метров, где жарко почти так же, как в сауне. От сухого, горячего воздуха веет ароматами разогретой древесины, как в бане. По одной стороне вижу десяток шестиугольных, точь-в-точь, как пчелиные соты, глубоких деревянных пеналов, расположенных в два уровня, освещенных внутри мягким желтым светом. Торчащие ноги японцев не оставляют сомнения в предназначении этих сот. Забираемся с Надей в соседние ячейки, балдеем, вдыхаем ароматы дерева. Тепло, светло и мухи не кусают. Полежали здесь, пошли напротив, на другой вид лежаков. Здесь это большие деревянные арки со стенами, выложенными керамикой и блестящими полами темно-зеленого керамогранита, разогретыми до нестерпимой температуры. Вот где не обойтись без большого банного полотенца, его просто необходимо подстелить, чтобы не поджариться, как яичница.

Пот с нас уже льет градом, но любопытство сильнее, и оно гонит нас наверх по невысоким деревянным ступенькам, устроенным здесь же. Мы попадаем как бы, на второй ярус этого же зала, только здесь, согласно законам физики, воздух еще горячее. Так-с, что тут у нас? Здесь сплошной каменный подиум, где выше, где ниже, и также разделен на лежаки. Видимо, японцы слабаки, поэтому все места пустуют. Мужественно выдерживаем несколько минут на этих адовых сковородках для грешников, привыкаем, значит, мало-ли что, а тренировка не помешает. Шатаясь, бредем на противоположную сторону и в довершение валяемся на многочисленных горячих лежаках, засыпанных черной блестящей галькой и, подстелив полотенце, на местах, устланных толстым слоем декоративного розового кварца, который может вовсе и не кварц, но мне уже все-равно. С высунутым языком, и потеряв остатки жидкости в организме, выползаем в противоположные двери и оказываемся в благословенном, прохладном зале со множеством безразмерных напольных лежаков молочно-кофейного цвета, в окружении подушек, подушечек и подголовников. Смекаю, что если японец еще живой и может соображать, он в изнеможении отсыхает здесь, а если пациент совсем плох, то ему дорога в сторону первого входа, прямиком в выше описанную мной комнату, головой прямо в сугроб.

Отдышались с Надей, вот тебе и СПА. Зачем здесь еще нужны какие-то дополнительные платные процедуры, непонятно, однако, могу догадываться, что, учитывая весьма скромную плату, которую мы заплатили на входе за целую семью, отдельная плата предполагает, действительно, отдых богов и исполнение любых желаний.

            Следом за залом отдыха идет общественное пространство на трех этажах, где расположены детский уголок с сухой ванной из множества пластиковых мячиков, небольшая коктейльная зона кафе, а также большое количество самых разных кресел и диванов с планшетами на поворотных кронштейнах, для удобства навигации сидя или лежа. По стенам вьются диковинные растения, с декоративных балок крыши свисают, все-таки искусственные гроздья винограда. Качаемся в удобных, плетеных скамейках и гамаках. Фотографирую Надю на интересном креслице, выполненном в виде большого бегемота, у которого вместо спины, мягкое сиденье. Кроме нас с Надей, вокруг ни души, тихо и спокойно, только изредка, бесшумно ступая, проплывет мимо японка в юката, с полотенцем в руках и снова тишина.

            Утопаю в мягком кресле, лениво двигая туда-сюда планшет, и отрешенно взираю из окна третьего этажа на вечерние огни города, дрожащие в отражении широкой реки, что скользит прямо у наших ног. Эмоционально я опустошен полностью, однако, где же наши дети? Эта мысль заставляет подняться и мужественно идти на поиски.

            Отыскиваем детишек в детском уголке с пластиковыми шариками. После всего пережитого все мы, конечно, нагуляли аппетит и спешим в кафе. Выбираем маленькую закрытую кабинку – комнатку. Традиционная японская кухня, супы, блюда из риса, лапши, морепродуктов. Здесь пробуем маленьких смешных кальмарчиков – светлячков – Хотару. Ясно, что это такие взрослые карлики в семействе головоногих моллюсков, однако они такие малюсенькие, черноглазые и смешные, что, черт возьми, даже жалко их есть. Да уж, большие жертвы несет природа, имея на иждивении человека разумного.

            После ужина в нашем распоряжении остается час времени, который мы еще раз посвящаем горячим источникам, и после детки немного играют в марио и гонки на игровых автоматах.

            Все когда-то заканчивается, вот и  настала минута, когда Надя пикнула нашими браслетами в кассовом автомате, расплатившись за ужин в кафе. Девушка на стойке провожает, кланяется и машет нам рукой. В ответ мы тоже машем и кланяемся. Вставляем браслеты чипованные в шкафчик, забираем свою обувь и выходим на улицу, где по-прежнему, тихо плачет дождик, а на парковке дожидается Люба в своем маленьком, голубеньком автомобильчике.

            Окидываю прощальным взглядом наш онсен. Из широких окон льется желтый свет, фонтаны и пальма прекрасны. Что тут скажешь? Вот так отдыхают не президенты, не министры, не олигархи, так живут простые граждане Японии. Заплатил семьсот иен – иди в баню, добавил еще семьсот – иди плюсом в каменную сауну – так называется комплекс пчелиных сот и прочих жаровен. О времени можешь забыть и даже заночевать в онсене. Искупаешься раз – облик станет прекрасен - это про нас.  Вторая же часть летописи – Искупаешься много раз и излечиваются десять тысяч болезней – про японцев.

Вот такая математика. А если посмотреть на это с другой стороны, то, как сказал Гришковец в финале спектакля – Как я съел собаку - “А другой стороны то и нету”.

 

Глава 12

 

Наступила суббота, выходной как нельзя лучше подходит для встречи с Наоми и всей японской “родней”. Сегодня это совместный поход в зоопарк. Он называется – Хигасияма зоопарк и ботанический сад. Ровно в десять утра мы должны стоять у входа. Торопимся, но все-равно опаздываем на десять минут. Издали замечаем, что наша японская гвардия в полном составе уже у входа. Сразу узнаю дядю в своей шляпе. Он сигнализирует нам и машет внушительной фотокамерой. Что ж, видим, видим, сейчас, только светофор подождем.

В Японии хорошие светофоры с характерным чириканьем птички на разрешающий сигнал для пешеходов. Я как услышал эту трель, так и вспомнил свою Японию двадцатилетней давности. Ничего с тех пор не изменилось, все так же чирикают птички, и все так же, не торопясь, переходят дорогу бабульки. В этом отношении японские светофоры очень гуманны. Не нужно торопиться и бежать через переход, как горный козел, успеют все. При этом, никаких пробок на светофорах не наблюдается. Большинство светофоров – автоматические, но есть и по требованию. Как правило, они расположены на небольших улицах с не слишком интенсивным движением. Нажал на кнопку, подождал секунд двадцать, загорается зеленый и можно идти.

  Переходим дорогу, поднимаемся по широкой лестнице, и, переводя дух, здороваемся. Немножко оправдываемся, что пришлось ждать. Дядя улыбается, дескать, ничего страшного, дорогим гостям в Японии простительно все, даже опоздание. Ну что ж, все в сборе, за исключением папы, которому, по-моему, такие мероприятия, словами русской поговорки – Серпом по одному месту. Зато мама здесь, катит коляску с крошкой Наоми – Щихо-тян. Присутствует даже двоюродная сестра Наоми – Мия с тремя детишками, старшего из которых уже трудно назвать ребенком. Я даже сначала не смог определить с ходу степень их родства – муж не муж, брат не брат – непонятно. Японцы всегда выглядят настолько моложе своих лет, что, встретив троицу сестер, скажем, в электричке, я подумал бы, что это три подружки – студентки. Какие еще дети у таких красоток? Вот она живительная сила онсенов и морепродуктов. Но семеро детей у входа плюс еще наших двое – как бы звери не испугались нашего нашествия.

Билеты стоят пятьсот иен, дети до семи лет – бесплатно. Указано, что при групповом посещении – скидка пятьдесят иен. Что ж, мы вполне можем  на нее рассчитывать.

Не зря, кроме мамочек, на подмоге Дядя с Тетей и бабушка с коляской. Хорошо еще, что японские дети – по моим наблюдениям, довольно дисциплинированные и послушные - с ними не бывает хлопот. Наши же, как гости, тоже довольно управляемые, по крайней мере, до того момента, пока не освоятся или не сильно устанут. А уж если устанут и будут в своей тарелке, то могут войти в фазу одурения, когда бесятся и дурачатся, не видя и не слыша никого и ничего вокруг. Стараемся не доводить их до такого состояния, ибо тогда они разнесут на части всю Японию, а Лешу с Любой выселит из дома полиция за нарушение общественного порядка. Здесь с этим строго. Колотить в двери и звонить вам соседи не станут, а позвонят, куда следует. На это приедут ребята в форме и во всем разберутся.

Значит, не отставать, не разбегаться, животных не кормить не дразнить, потому как у зверей может сложится ошибочное мнение, что это они сами пришли в зоопарк людей. Проходим под вывеской – Higashiyama zoo & Botanical garden.

Первыми встречают нас носороги и слоны. Сознаюсь, ранее мне не доводилось лицезреть носорогов, разве что, по телевизору. Вид, закованных в латы и совершенно неподвижно стоящих друг против друга, носорогов, очень удивил меня. Сначала я даже подумал, что это скульптуры животных, коих множество на территории зоопарка. Но вот один носорог шумно выдохнул и слегка потерся рогом о рог собрата. Какие нежности, скажите пожалуйста, не иначе, как любовные ласки. Но оно и понятно, на дворе, рождающая жизнь, весна.

Через дорогу от носорогов устроен просторный слоновник, разделенный на несколько частей редкими, скруглённым сверху, железными столбиками. Несколько слонов неподвижно стоят, самый старший, видимо, сторожил, поводит головой и двигает хоботом, время от времени, переступая толстыми, как бревна, ногами. На табличке указано, что эту азиатскую слониху зовут Вардер, она родилась в 1971г. неизвестно где, прибыла в зоопарк в 1973г, и с тех пор живет здесь. Так что, в то время, как я пишу эти строки, Вардер, видимо, празднует свой пятидесятилетний юбилей, поглощая связки бананов.  Всего в зоопарке проживают четыре слона, имя самого младшего слоненка – Сакура, которая родилась 29 января 2013г. здесь же. Сакура – первый слон, родившийся в зоопарке Хигасияма. Рассказываем детям об этих самых крупных и умных млекопитающих суши, о том какие это заботливые родители, как они переживают и страдают за своих, попавших в беду, товарищей, не покидая и поддерживая их по многу дней.  

Следующие на очереди кенгуру, вальяжно развалившиеся на спине, раскидав задние и скрестив передние лапы на груди, ни дать, ни взять - мачо на пляжном отдыхе. Парочка молодых кенгурят прыгает вокруг старших и всячески мешает тем спать, все как у людей. Кроме табличек с именем и подробной информацией о каждом кенгуру, здесь представлено несколько любопытных фотографий с информацией о рождении и развитии детенышей этих представителей сумчатых млекопитающих.

Это действительно очень интересный и уникальный факт о кенгуру. Дело в том, что детеныш кенгуру рождается на свет размером не более двух с половиной сантиметров и весом не более одного – трех граммов. Фактически это еще прозрачный эмбрион, с момента зачатия которого едва прошло тридцать дней. Примерно за несколько часов до счастливого события роженица начинает чистить свою сумку, и когда на свет появляется кенгуренок - зародыш, размером не более орешка, которому предстоит самостоятельно преодолеть длинный пусть в густой шерсти матери, чтобы найти вход в сумку. Считается, что мать помогает ему в этом, вылизывая перед ним дорожку в шерсти, однако известный зоолог и писатель Дж. Даррелл, книгами которого я зачитывался в детстве, в книге “Путь Кенгуренка” рассказывает о том, как наблюдал роды кенгуру и не заметил, чтобы мать хоть как-то помогала своему отпрыску. Он пишет, что, вопреки устоявшемуся мнению, мать совершенно не помогает детенышу, вылизывая шерсть наоборот, позади него, наводя красоту в тех местах, где, превозмогая себя, прополз мокрый зародыш. После того, как кенгуренок окажется в сумке, он должен найти сосок, что можно сравнить с попытками слепца обнаружить мяч на футбольном поле. А уж когда сосок будет найден, детеныш с силой присасывается к нему, так что последний тут же разбухает в ротике малютки. Поэтому, если попробовать оторвать детеныша от соска, нежные ротовые ткани изранятся в кровь. Отсюда у австралийских фермеров пошло поверье, что детеныш рождается сразу в сумке, отпочковавшись от соска. Если во время этого процесса пойдет что-то не так, и кенгуренок упадет, то он обречен на смерть, потому что мать не станет помогать ему и возвращать в сумку. Детеныш находится безвылазно в сумке до полугода, после чего начинает иногда высовывать голову, и осмеливается иногда покидать свою колыбель по достижении восьмимесячного возраста. Воистину, акт рождения кенгуренка вызывает безмерное уважение к жизни, а также напоминает о хрупкости нашей живой планеты, которую нужно беречь и любить.

Проходим дальше. Здесь спят львы, дальше бродят леопарды, там бегают полосатые зебры, возвышаются жирафы, скучают медведи, плещутся морские слоны и королевские пингвины. Вот чудесное озеро с розовыми фламинго, павлины с бесподобными хвостами, множество видов птиц и мелких млекопитающих, всех обитателей не перечислить и не объять вниманием. Их здесь несколько сотен видов, ведь ботанический сад, а следом и зоопарк был открыт еще в 1937г. Он расположен на невысоких холмах и является вторым в Японии по количеству посещений, после знаменитого зоопарка Уэно в Токио.   Вначале зоопарк Хигасияма назывался зоопарком Востока. Территория в 60 гектаров поделена поровну между зоопарком и ботаническим садом.

Задерживаемся в доме коала у большого панорамного стекла, за которым на многочисленных эвкалиптовых ветках восседает не менее десятка коал. Они поселились в зоопарке в 1984г. и сначала вызывали массовое паломничество посетителей. Ведь они такие милые и плюшевые, а японцы любят все милое и “каваишное”.  Отсюда, наверное, и любовь к нашему Чебурашке. На многочисленных фотографиях с мордашками коал собрана вся генеалогия семейства. Кто чьи родители, братья и сестры, кто, когда и где родился и откуда приехал. Вижу, что многие питомцы родились уж в Хигасияма. Что ж, при разведении в неволе, исчезновение как вида, коалам не грозит. Ах, если бы человек был в состоянии взять к себе “каждой твари по паре” как на Ноевом ковчеге, оградить и уберечь от уничтожения тысячи и тысячи видов, исчезающих на земле ежедневно, животных и растений, виной чему и есть он сам.

Наступает время обеда и, посетители, как по команде, атакуют местное кафе. Едва находим свободный столик. Кроме традиционной кухни, много фастфуда, выполненного в тематическом стиле, вроде пиццы в виде мишек – коал с галстучками из бантиков макарон. После обеда кафе так же быстро пустеет. Количества посетителей едва хватает для обеденного аншлага, сегодня зверей в зоопарке гораздо больше, чем пришедших людей – как никак, на дворе корона. Хорошо, что год назад еще не был расхож бред о передаче вируса от человека братьям нашим меньшим, а то не видать нам зоопарка, как своих ушей.

Японцы тянут нас к обезьянам. Томоми, имеющая классический японский менталитет, в отличие от Наоми, которая, по-моему, гораздо проще относится к жизни, подробно рассказывает Наде о небывалой популярности самца гориллы по имени – Сябани. О том, что, по мнению японок – это самая красивая, и мужественная горилла в мире, и к тому же заботливый отец двух отпрысков. Семейные традиции свято почитаются в Японии, и образ брутального мачо – самца и папы, без сомнения не может не волновать молодых японок. В подтверждение этому несколько фотографий самого Сябани. Умный, задумчивый и пронзительный взгляд, пятерня, обхватившая подбородок, словом, настоящий интеллектуал и радетель о судьбах… горилл. Здесь же установлена скульптурная композиция, в центре которой Сябани.

А вот и сам виновник, разбивающий сердца. Возле него множество посетителей, насколько существительное, множество, уместно употребить. Десятка полтора людей вместе – нынче уже множество. Но, видимо, у Сябани своя мерка и меньше чем перед сотней посетителей изгаляться он не намерен. Сидит себе в уголочке, этакий, измученный славой, и уставший от груза отцовских забот и думает – Как все вы мне надоели! – И на майках я, на фотографиях я, звезда кино – я, бананы рекламирую снова я!

Рожденный в 1996г. в Нидерландах и привезенный в Японию в 2007г. по программе разведения и сохранения генофонда горилл, Сябани отлично справился со своей ролью, и, кроме того, стал настоящим звездным парнем, которого пользователи соцсетей награждают эпитетами – горячий, страстный, а японки нежно называют – Икимен – красивый человек.

Кроме Сябани, в зоопарке Хигасияма проживает еще почти дюжина горилл. Для них устроен просторный дом и большая уличная зона со множеством металлических конструкций, колец и лесенок для лазания.

Завершаем осмотр зверинца фантастической раскраски – мандрилом, чьи брови и морда так разрисованы в нежно фиолетовый и красный цвет, будто над ней трудился художник-гример. Вероятно, мандрил давно привык к удивлению своей внешностью, и знает свои сильные стороны. Он медленно, как модель на подиуме, разворачивается, и демонстрирует свой бесподобный зад, что, подобно шаровой молнии, горит ярко-фиолетовым цветом.

Нелегок удел вставшего на стезю туризма, мы устали, и, надо думать, порядком надоели зверям.  Вася давно, подобно детенышам мартышек, передвигается на папиной шее. Но выносливые японцы, как вишенку на торте, приберегли для детей бонус в виде посещения расположенного здесь же, на территории, небольшого парка аттракционов.  Узнав, что сейчас будут горки, усталости у детей – как не бывало. Несутся во весь опор в горку к вожделенным аттракционам. Что ни говори, а осмотр зверинца все же не может сравниться каруселями. Дядя снова банкует. Накупил билетов на всех. Цены очень приемлемые, от двухсот сорока до трехсот шестидесяти иен за один аттракцион. Гвоздем парка служат головокружительные горки, и, хотя это не Нагасима, на крутых виражах визжим и покрепче стискиваем поручни.

На этой высокой ноте предполагается завершение сегодняшнего культурного мероприятия, и наши японцы собираются домой. Мы же, посовещавшись с Надей, приходим к выводу, что дружба – дружбой, а достопримечательности – врозь, вон еще сколько неузнанного, и до вечера далеко. Посему объявляем о нашем намерении остаться и досмотреть все до конца. Японцы понимающе кивают, дескать, конечно, когда еще представится возможность.

Растянувшись гуськом, они спускаются к выходу. Дядя в шляпе и с камерой на плече, тетя с малышкой на руках, бабушка с коляской, Наоми, Томоми и Мия с кучей ребятни, и перед тем, как окончательно завернуть за угол, оборачиваются и долго машут нам руками, и мы стоим и машем им до последнего. Уж такие они, японцы, чувствующие. Хорошая традиция.

Во многих местах отдыха в Японии установлены различные высотные сооружения, чтобы иметь возможность обозревать окружающую красоту с высоты птичьего полета. Это различные башни, колеса обозрения, высотные площадки, устроенные на небоскребах. Хигасияма зоопарк – не исключение. Здесь выстроена высокая, в сто тридцать четыре метра высотой, остекленная башня, наверху которой, кроме смотровой площадки, есть еще и ресторан. К сожалению, попасть наверх мы не можем, башня, как и замок Нагоя, закрыта для посещения.

Она обнесена сигнальной лентой, к которой прилеплены устрашающие бумажки с изображением намордников для людей, мыла, спрея для рук и прочих предостережений. Складывается ощущение, что вот оно то самое место, где нулевой пациент, умирая с голода, выкрал из вольера летучую мышь и съел ее с потрохами. Рядом с башней виварий, где содержатся амфибии, рептилии, японские рисовые рыбки – медака. Фишки, шлагбаум - corona в каждой строчке - закрыто все. Никому не хочется повторить судьбу Ухани, когда появится статейка о том, как сбежавший молодой крокодил, укусивший посетителя, оказывается, имел очень заразную хворь, вызывающую тотальное повреждение головного мозга у гомо сапиенс.  

Чуть ниже вивария тянется ниточка зоопарковой железной дороги, которая устроена на железных сваях и проходит через всю территорию зоопарка, чтобы, сделав кружок, полюбоваться видами, или, миновав зоопарк, доехать до ботанического сада. Оплачиваем двести иен, втискиваемся в игрушечные вагончики и под стук колес катим над зоопарком навстречу ботаническому саду. Непонятно только, зачем еще выделять отдельное место для него. Япония и без того – один большой ботанический сад.

Ну, здесь ничего удивительного. Вот если бы нас прямо из Владивостока скинули сюда на парашюте, тогда, да, было бы чему удивляться. А поскольку теперь мы закаленные, один Йоро-парк чего стоит, то нас не проймешь. Ну и что, что водопады. Миллионы цветов и умопомрачительный ландшафт? Декоративные перильца и игрушечные ступеньки? Супер фотогеничная картинка? Ну нет, ребята, мы так не договаривались. Вы покажите мне что-нибудь этакое, совершенно невиданное чудо, тогда я готов разинуть рот. А это что такое? Это форменное издевательство. Зачем вы притащили сюда мой родной рододендрон – багульник? О, как пышно цветет, красавец! Не согласен смотреть в Японии багульник и точка! У нас его полно! Даешь экзотику!

- Да ты, брат, зажрался!

- И слышать ничего не желаю, зачем мне ваши идеальные бамбуковые рощи, ими весь интернет уже завален. На Сахалине я видел такие заросли!

- Свинья ты неблагодарная, вот ты кто, за такие слова сейчас же будешь с треском депортирован -  телепортирован отседова.

-Братцы, каюсь, не надо телепорта, это не я, это бес, то бишь, свинья в зоопарке попутала!

-Так-то, смотри впредь, а то ишь ты, принцесса на горошине, без году неделя, как приехал и уже все ему в порядке вещей.

Да, идеальная Япония постепенно становится в порядке вещей. Однако по себе знаю, тем большая и горькая ломка ждет нас по прибытию на Родину. Ну что тут скажешь, Родину не выбирают, однако почему здесь нет ни одной белоствольной березы? Березу хочу!

А кругом одна сакура. Столько сакуры, что дух захватывает. Раскидистые, крученые стволы, причудливые, змеящиеся корни. Все оттенки розового от нежной пастели до бордовых и алых тонов. Буйства цвета, шторма и ураганы сакуры. Но нежные аллеи тихи и пустынны. От легкого дуновения ветра тысячи и миллионы розовых лепестков срываются с ветвей и неслышно ложатся на землю. Созерцание этого вызывает непонятную грусть и тоску. Все в мире не вечно, но тогда зачем? Кажется, что под следующим деревом нас ждет одинокий монах или самурай в позе лотоса, который, словами Гришковца, “Что-то такое про эту жизнь понимает, чего я понимать не желаю".  Мы идем тоннелями сакуры. Кроны смыкаются над головой, асфальтовые дорожки под ногами усыпаны лепестками цветов. Непередаваемое чудо! Охали и ахали так, что сопли под носом запузырились.

Однако, когда опомнившись, я полез в кофр за фотокамерой, чтобы снять особенно живописную пустую аллею, откуда не возьмись возник японец-фотограф и начал снимать и так, и эдак. Мы подождали минут пять, пока он уйдет, но японец оказался добросовестным. Пришлось признать свое поражение и двинуться дальше, потому что этот парень вознамерился остаться здесь, пока не снимет каждое дерево и каждое соцветие. Ну что ж, может работает человек, снимает для календаря и прочего.

Каждый год ханами - любование сакурой - привлекает в Японию толпы туристов, но нам повезло. Храмы, сакура, парки, магазины и улицы в отсутствии людей -  все это – Наша Япония 2020. 

Цветущая сакура является одним из главных культурных символов страны Восходящего солнца и выражением самоидентификации японцев, с ней связано немало легенд, одна из которых записана в древнем своде легенд – Кодзики -  датированным ХIIв.

Когда бог - Ниниги - внук богини солнца - Аматерасу, задумав жениться, спустился с высоких гор на острова Японии, ему предложили двух дочерей бога гор, на выбор. Ниниги выбрал младшую сестру по имени - Сакура-химе (цветущая), а старшую - Иванага-химе (высокая скала), счел безобразной и поэтому отослал назад отцу. Когда отец узнал об этом, он страшно разгневался и поведал о своем первоначальном замысле - Если бы Ниниги выбрал себе в супруги Иванага-химе, жизнь потомков Ниниги была бы вечной и прочной, подобно камням и горам. Но Ниниги сделал неправильный выбор, и потому отныне жизнь его потомков, начиная императорами и заканчивая простолюдинами, будет бурно-прекрасной, но недолговечной, как весеннее цветение.

            Сакура и тюльпаны – символы весны и пробуждения жизни. Когда мы рассказали Любе, где мы сегодня были, она всплеснула руками и сказала, что нам совершенно необходимо посмотреть парк цветов - Набана но Сато – и увидеть сказочное, вечернее световое шоу, и что она завтра непременно нас отвезет, это недалеко от Нагасима.

 

Глава 13

 

            Погода портится. В воскресенье с утра идет дождь, порывистый ветер, куда-то ехать бессмысленно. Но надеемся, что к вечеру прояснится. Поэтому неспешно позавтракали и все вместе немного проехали по магазинам. Посетили парочку hard-off, и еще какой-то большой оптовый магазин, где все продается ящиками. Люба говорит, что если готовить дома, то продукты лучше брать в таких магазинах, так дешевле. Зачастую же, в Японии выходит рациональнее питаться в заведениях общепита, чем готовить дома. Коммунальные услуги недешевы, плюс затрачиваемое время, овчинка выделки не стоит. Кафе и забегаловки повсюду, проблемы перекусить нет. А не хочешь кафе – зайди в магазин и выбери любой из готовых обедов на свой вкус.

            В пять вечера собираемся выезжать. Леша не поехал, расслабляется перед телевизором после трудовой недели. На ящике настроена пара центральных Российских каналов, вещают жуткие новости. Поражаюсь, как быстро все меняется в этом мире. Если десять дней назад, когда мы вылетали, Россия декларировала двух зараженных, да и то залетных откуда-то, и в целом эпидемиологическая ситуация была спокойная, то теперь ужас что творится, массовое умопомешательство. Послушать ящик, складывается мнение, что вирус возник во всех странах одновременно, включая все архипелаги Океании и прямо-таки пожирает планету с космической скоростью. Закрывают сообщение со всеми странами, трубят, чтобы все, кто за границей, немедленно летели домой, будто это так просто – взял зонтик, вышел из дома, сел на самолет и полетел куда хочешь, на чем хочешь, а главное – на что хочешь.

            Предвидя подобное развитие событий, перед вылетом мы звонили в Джал и спрашивали, каким образом они будут действовать, если границы закроют, и мы не сможет вылететь обратным рейсом. На это нас заверили, чтобы мы не переживали, и Джал, в любом случае, нас вывезет, не оставит на произвол судьбы, потому как пассажиры для компании превыше всего, и все в таком духе. Словом, успокоили. За три дня до вылета в Японию, они выслали нам на электронную почту подробную информацию о рейсе, поэтому у нас теплится надежда, что в этот раз Джал поступит так же, во всяком, случае, скинет какую-то информацию. Сегодня двадцать девятое марта, обратный рейс у нас на шестое апреля, стало быть, не позднее второго или третьего числа что-то должно проясниться. Поэтому раньше времени стараемся не переживать и не портить себе отдых, поддавшись истерике. В конце концов, где этот вирус? Японское телевидение, в целом позитивное, различные ток шоу, незлые фильмы, юморные рекламы, ни по одному каналу страха не нагнетают. Видим, конечно, в новостях периодически премьер министра Японии в маске. Ну это не диво, нынче маска – тренд сезона, по-видимому, вирус, в первую очередь, косит власть предержащих. А взять конкретно японцев, так они и двадцать лет назад по улицам в масках ходили. У них это нечто вроде способа оградиться от мира. Помню, как удивился этому еще в юности, когда увидел бабулек в масках, будто они только что сбежали из операционной. Словом, ничего похожего ни на эпидемию, ни на пандемию мы в Японии не наблюдаем. Никто без причины с ног не валится, не кашляет. Покажут иногда в новостях несчастный лайнер “Бриллиантовая принцесса” в Иокогаме, обнесенный ленточками, на борту которого нашли, якобы зараженных, двое из которых скончались. Так вы бы еще дольше продержали на борту престарелых бабушек и дедушек в неведении, половина туристов от инфаркта бы померла.  Если бы не Лешин телевизор, мы бы вообще не знали, что творится в России и в мире. Не хотим смотреть здесь Российские новости и портить себе настроение. Отстаньте хотя бы ненадолго, дайте расслабить мозги и не слышать ничего плохого хотя бы временно. Пущай они там хоть подавятся своими мышами, а мы все-таки едем в сад цветов.

Дождик перестал, и даже хмурые тучи и ветер не смогут испортить нам настроение. Люба отвозит нас, и по отработанной схеме согласовываем время встречи.

 Перед нами большой, крытый павильон. Заходим, внутри продается миллион всевозможных саженцев, семян и разнообразных товаров для дома и сада. От цветочных луковиц до садовых качелей – все здесь. Отмечаем, что садоводство в Японии – хобби не из дешевых. Но Люба сказала, что здесь продаются самые лучшие сорта растений и семян. Мы рассматриваем вариант купить что-то родителям и для нашей дачи. Зная, что семена запрещены к провозу, вспоминаю, что слышал от кого-то, если поместить пакетики семян между страницами книг, то провезти можно. Заманчиво заполучить качественный посадочный материал из Японии, посему покупаем несколько пакетиков с семенами помидоров, огурцов, редиски. Посмотрим, что вырастет. Также берем здесь несколько подарочных упаковок традиционных японских сладостей. На наш, с японским уклоном, вкус – японские сладости и десерты – замечательные. Они отличаются красотой формы и цвета, и имеют более нежную консистенцию и тонкие более вкусовые тона, нежели наши конфеты, о которых говорят – много не ешь, одно место слипнется. Это различные виды “мочи” – приготовленных на основе риса со сладкой начинкой, “ёкан” –пастила из бобовой пасты и водорослей, печенье, кексы и шоколад с добавлением зеленого чая – матча, множество видов сембей.

Культура потребления сладостей у японцев совсем иная, чем у нас. Для них конфета – не просто конфета, но целое искусство и философия, часть “моно но аварэ” – печального очарования вещей – эстетического принципа отношения к преходящему и эфемерному миру, созерцанию и светлой грусти состояния вещей, как данности мира. Нежной тоски по неизбежному изменению и угасанию всего сущего, но, вместе с тем, испытав то горько-сладкое чувство, что вы были свидетелем этого мира, как ослепительного цикла жизни. Поэтому японец никогда не станет поглощать конфеты десятками, небрежно раскидывая по столу фантики.

Принцип “моно но аваре” – часть призмы, через которую японцы сморят на мир, и если быть внимательным гостем, проявление его видно во многом. Это весеннее “ханами” и осеннее “момидзи” – любование красными листьями клена. Любовь к тихому созерцанию красоты, тонкости чайной церемонии, где, прежде чем попробовать напиток, нужно непременно полюбоваться и выразить восхищение посудой, в которой он преподнесен вам. Здесь и внимательность к людям, обязательность обмена визитками и чисто символическими подарками. Упаковка товаров в магазине и все прекрасно сохранившиеся вещи в “hard-off” – это тоже часть принципа очарования вещей, которые бережно хранят японцы долгие годы, и это то самое врожденное чувство к красоте и эстетике, побуждающее к созданию таких мест, куда мы сегодня приехали.

Проходим в ворота, перед нами цветущий райский сад, центром композиции которого является большое поле, цветущее тысячами и тысячами, высаженных волнами, тюльпанами всех форм и расцветок.  Медленно бродим по тропинкам, куда не посмотри -море белых, желтых, розовых, красных и фиолетовых цветов.  Поле оторочено аллеями сакуры, вдоль дорожек устроены, композиционно совершенные, цветники роз в окружении многоцветных фиалок.

В нескольких местах парковые аллеи накрыты длинными, воздушными арочными тоннелями, опутанными мириадами лампочек. За краем цветочного поля установлен экран - металлическая конструкция в виде нескольких пиков гор, высотой двенадцать – пятнадцать метров и вдвое большей в длину. Километры гирлянд и сотни прожекторов не оставляют сомнения в том, что с наступлением темноты мы увидим здесь нечто прекрасное.

Так и происходит. Медленно начинают сгущаться сумерки и огромный цветник зажигается миллионами огней. На фоне контраста ночи океан цветов полыхает широкими разноцветными мазками, подобно гигантской картине художника – великана. Розовые цветники и аллеи сакуры сияют нестерпимой красотой. Мы идем волшебными, желтыми и синими световыми тоннелями, я что-то снимаю, но никакие технические средства не способны передать зрительной красоты, не говоря уже о чувствах и эмоциях.  Вскоре загорается главный экран и под спокойные японские мелодии на нем разворачивается сказочное действо.

Нам сказали, что раз от разу шоу может меняться. Сегодня это светомузыкальное представление, посвященное временам года. Зрительные картины весны и лета, осени и зимы медленно загораются и скользят по экрану. Сакура, расцвет и увядание природы, опадающие кленовые листья, цепи заснеженных гор, картины моря, плавно сменяют одна другую. То медленные, то стремительные линии света складываются в совершенные световые образы под аккомпанемент то грустных, то взывающих к жизни, мелодий.  

 Темные силуэты людей беззвучно движутся змейкой по иллюминированным дорожкам, молча взирая на красоту. Взбираемся на второй этаж большой террасы невдалеке от экрана и вместе с другими людьми любуемся спектаклем. Никогда и ничего подобного видеть нам не приходилось, это не картины, проецируемые на экран проектором, а управляемое программой, огромное световое панно из миллионов светодиодных огней. Щелкаю затвором камеры, снимаю ролики, зная заранее, что ничерта они не объясняют и не передают. Это тяжелый случай японских технологий, когда удержать и запомнить картинку способен лишь мозг.

Мы бы долго так стояли, но становится холодно, дети мерзнут, поэтому, обернувшись в последний раз, скорым шагом торопимся увидеть освещенную панораму вечернего сада сверху. Для этого в “Набана но сато” имеется огромная круглая беседка, похожая на летающую тарелку, которая вмещает восемьдесят человек и с помощью двух мощных гидравлических подъемников подниматься на высоту в сорок пять метров, где несколько минут медленно вращается вокруг своей оси.

Мы заметили это чудо конструкцию еще днем и поинтересовались, будет ли она работать вечером, на что нам ответили, что все зависит от погоды. Если ветер усилиться выше определенного значения, то полюбоваться сверху не получится. На наше счастье, подъемник работает, быстренько оплачиваем какие-то копейки и проходим внутрь. Снова отмечаю, что змейки турникетов, предназначенных для стояния в очереди совсем пусты, нам однозначно повезло избежать долгих ожиданий. Летающая тарелка не наполнена и наполовину, когда время посадки выходит и начинается плавный подъем. Наверху ветер ощутимее и наша тарелка заметно подрагивает при его порывах. Достигаем наивысшей точки подъема и крутимся, обозревая окрестности. Внизу раскинулся, освещенный огнями, сказочный японский сад цветов, чуть поодаль воедино собранные, у главного экрана световые зигзаги тропинок, асфальтированные дорожки окантованы мягким желтым светом, каждое дерево убрано гирляндами. Светятся крыши нескольких больших оранжерей, куда, к сожалению, попасть нам не удалось, нетрудно догадаться, почему. Чуть вдалеке видим широкую реку, а за ней бесконечные огни города.

Спустя несколько минут мягко приземляемся на твердь земную и осведомляемся у туземцев, есть ли тут у них где-нибудь поблизости онсен, а то после звездного снисхождения из соседней галактики сыны и дщери планеты медведей малость замерзли. У маленьких медвежат уже все носы красные. На что эти странные создания на непонятном мне языке, но понятном моей жене, ответили -Конечно, как же иначе - и указали направление.

Этот онсен на территории сада совсем не похож на canal resort, но обстановка внутри нам уже знакома. Порог, татами, шкафчики для обуви. Однако, когда Надя уже оплатила вход, младший Вася вдруг проявил завидное упорство и наотрез отказался идти, убегая от меня по татами, и протестующе негодуя против горячих ванн. Уговоры и доводы согреться не помогли, а принуждать не хотим. Просто ребенок устал и хочет домой. Сдаемся, разводим руками, нам без разговоров возвращают уплаченные иены, и с извинениями мы выходим на улицу. Назначенное для встречи с Любой время еще не подошло, думаем, что делать, ведь на улице не лето. Двенадцать – пятнадцать градусов тепла и ветер. Ответ находится сам собой. В торце онсена устроен живописный, крытый навес на толстых деревянных столбах. Под крышей из деревянного желоба течет водичка и попадает в бетонированное русло ручейка. Японцы спускаются к нему по усыпанной мелким гравием дорожке, ничуть не смущаясь, садятся на деревянные бортики-скамеечки и окунают ноги в воду. То, что это не местные моржи, мы поняли сразу, и потащили детей к спасительному источнику. Мигом сняли обувь, закатали одежду и вот уже все наше семейство сидит и наслаждается живительной теплотой термальных вод. Ощущение, скажу я вам, не хуже, чем световое шоу. Тепло разливается по жилам, а на душе становится весело и легко. Как, в сущности, мало нужно человеку для счастья. Сейчас для его полноты нам не хватает только полотенца, чтобы вытереть мокрые ноги, прежде чем надеть обувь. Однако, вру, братцы! Эти непонятные “японо-человеки” уже знают, что мы спустимся сюда с нашей “медведовой” планеты, и чтобы наполнить нас счастьем до краев, уже приготовили полотенце для нас. Вот же оно! Стоит только повернуть голову, бросить в автомат сто копеек, и красивая коробочка с полотенцем внутри оказывается в наших руках. Какие же все-таки молодцы эти японцы!

Приобщившись к части “моно но аваре”, надышавшись ароматами цветов и увидев волшебное световое представление, мы конечно очень довольны и благодарны Любе, что она показала нам это место, но по дороге домой у меня из головы не выходит эпизод с полотенцем. Если бы японцы узнали, что маленький белый лоскуток махровой материи так поразит жителя “медвеландии”, то они вообще не стали бы городить огород из цветов и света вокруг.

 

Глава 14

 

Мелкий дождик зарядил на три дня вперед. А это значит, что для посещения нам остаются доступны, по большому, счету, только магазины. Культурную программу мы выполнили, насколько это было возможно в условиях коронавирусных ограничений. В нашем списке, конечно, осталось несколько не посещенных позиций, но все такие места находятся под крышей, а потому закрыты.

В начальной редакции, до того, как началась всемирная истерика, наши виды на Японию выглядели таким образом: По прилету из Владивостока в Токио мы должны были встретиться в аэропорту Нарита с Надиной давней подругой – Аленой, которая живет в Японии вот уже десять лет и обещала приютить нас на несколько дней в двухэтажном комфортабельном боксе для автомобилей, второй этаж которого - обычный жилой дом. Бокс расположен в окрестностях Токио, в часе езды от Диснейленда, и мы, конечно, были очень благодарны Алене за эту возможность. Планировалось, что все вместе мы посетим Диснейленд, несколько дней проведем в Токио за осмотром достопримечательностей, посидим на фоне небоскребов и сакуры где-нибудь в уютном кафе и вспомним былое. Но за несколько дней до нашего вылета Диснейленд сдался под натиском полчищ летучих мышей, и закрылся, безжалостно скомкав и перечеркнув наши планы. Алена, как это ни жаль, отодвинулась при этом куда-то далеко, вместе со своим с теплым авто боксом, где нам надлежало коротать ночи в уютной компании с автомобилями, и предоставила нам самим разбираться в дебрях маршрута.

На это у нас есть план Б. Конечно это Нагоя. Скорей к Надиному дядьке и нашим родным японцам. Здесь у нас должна была состояться обширная программа, куда кроме уже описанного мною, входили музей автомобильного гиганта Toyota, расположенного совсем недалеко от Нагоя, в городке Тойота, где находится главная штаб-квартира компании. Я мечтал увидеть производственный процесс создания автомобиля – “Управляй мечтой”, для посетителей есть такая возможность. 

Мы планировали посетить музей центральных железных дорог Японии – JR central, воочию увидеть все поколения японских поездов и познакомиться с экспериментальным вагоном поезда, левитирующего на магнитной подушке – “Маглев” чей запуск в серийное производство должен начаться в 2027г. Несколько лет назад на небольшом экспериментальном участке дороги Маглев разогнался до 603 км. ч, – это абсолютный мировой рекорд скорости среди поездов.

Кроме того, в Нагое расположен музей науки, с самым большим планетарием в мире, круглая футуристическая форма здания которого уже вызывает восхищение технологиями и архитектурой.

Мы намеревались съездить в расположенный в порту Нагои, Аквариум, и сравнить его с нашим новым Приморским океанариумом.

Наши японцы тоже разочарованы – ведь они подготовили для нас свою программу, детали которой даже не стали потом раскрывать, чтобы мы не сильно огорчать нас.

Но мы ничуть не расстроены, как говорится – Се ля ви – такова жизнь! Наша поездка, особенно в последние дни и так висела на волоске, с учетом того, что за двухмесячный срок до даты нашего вылета, общественное сознание, движимое страхом, либо управляемое невидимым дирижером, очень изменилось, заставляя власть имущих предпринимать беспрецедентные меры, такие как намордники для всех поголовно, лишение работы и запирание в духоте помещений, видимо, чтобы пересобачились и передохли поскорее людишки. Однако этого им показалось мало и тогда они начали планомерно, государство за государством, закрываться друг от друга - больные от больных - декларируя заботой о здоровье граждан.

Поэтому, заскочив буквально в последний вагон поезда, мы рады самой возможности гулять по Японии и не сильно переживаем, что не увидели здесь чего-то. В другой раз, стало быть. Зато мы увидели пустую Японию и не стояли в очередях, а уж такая возможность вряд ли представится в будущем. На десерт для наших детей мы оставили парк детских развлечений “Леголенд”, выстроенный из LEGO–кирпичиков, но погода пока не радует, небо затянуто сплошной серой завесой, мелкий дождь идет и конца ему не видно.

После обеда решаем высунуть нос на улицу и прошвырнуться до вокзала, побродить по JR tower, где в прошлый раз, кроме одежного рая “Юникло” мы мало что успели посмотреть.

Здесь уже со спокойной уверенностью перемещаемся с этажа на этаж, и в массажных креслах посидели, и на тренажерах натряслись, где трясет, как на вулкане – видимо, для похудения. Докупили чего-то в Юникло, в очередной раз удивляемся разнообразию товаров в Bic Camera, назначение некоторых вещей в котором нам “Медведам” не понятно. Женя с Васей зависают около фантастического робота, который ходит, двигая ногами, и руками, включая все сочленения пальцев, и поворачивая голову, гипнотизирует вас лампочками глаз. Он лопочет, мол – Говори, хозяин, я все исполню и в подтверждении этому вываливает на табло экрана меню того, что он умеет.

 - Да мы и не сомневаемся, в том, что ты все можешь, Хоттабыч ты наш японский!

- Здравствуйте, меня зовут робот Пеппер, жду Ваших указаний.

- Дети, отойдите от него подальше, пока он еще лопочет, а то, боюсь, общение с жителями “Медвеландии” может нанести вред его здоровью. - “Медведики” не могут понимать искусственного андроида с этой, чужеродной нам, планеты. 

- Папа, папа, смотри, как он двигает пальцами и крутит головой!

- Ладно, дети, бог с ним, пущай крутит, а что у него в голове, непонятно, так что идемте с богом, пока вы ему руки нечаянно не открутили.

            С этими словами идем искать нашу маму, которая зависает в секторе, где продаются разные массажные штуки и стоит множество кресел, утопая в мягком чреве которых, расслабляются и наслаждаются бесплатным массажем бабульки и дедульки.  Надя показывает чудо-трясучку, регулярная тряска на которой обещает скорый результат в борьбе с лишним весом. Что ж, попробую потрястись, авось выйду из магазина помолодевшим лет на десять. Встаю на платформу, нажимаю кнопку и меня начинает трясти и подкидывать, как наездника на родео, оседлавшего свирепого быка. Увеличиваю силу тряски и выключаю аппарат на верхнем уровне, когда быку надлежит последним лихим коленцем сбросить с себя ненавистного человечка, и растоптать его за причиненную боль. Заново фокусирую взгляд и про себя думаю, что надо будет как-нибудь во Владивостоке по дороге из аэропорта устроить “родео” японцам, прокатив их cветерком до нашей дачи по грунтовой дороге, которая по-русски зовется хайвэем – Тояма-Токанава, где, кроме трясучки, на протяжении всей поездки их ждет фантастическое зрелище шоколадных фонтанов грязи из-под колес, а в особенно запоминающихся местах – незабываемый (или отшибающий память) массаж головы о крышу автомобиля.

С этими мыслями спускаюсь на этаж ниже, где застаю свое семейство в огромном книжном магазине – раю для книголюбов… Или “мангалюбов”? Не менее половины всего ассортимента это -  Манга – японские комиксы. Это довольно толстые книжечки в мягком переплете, где вместо текста рисованные анимационные картинки-сюжеты. Японцы самого разного возраста, молодежь и старички на полном серьезе шарит по полкам с мангой. Я тут же вспомнил одного японского дедушку, умудренного сединами, который все те тридцать минут, пока мы ехали на электричке, сидел и листал эти картинки. Как-то, двадцать лет назад, зайдя комиссионку Book-off, который делил площадь с hard-off техники, я поразился, как народ, создавший такую чудесную технику, может всерьез воспринимать и даже не читать, а листать и рассматривать такую дрянь, как бездарные комиксы. Но, видимо, комиксы – это диагноз. Иначе, как объяснить такое засилье книжонок с паршивыми картинками? Ради интереса беру в руки одно из творений – честное слово – жаль срубленных деревьев – но, хоть убей, отказываюсь понимать, как можно любить и тратить время на такую ерунду. Влияние американцев, чьи повадки с удовольствием перенимают японцы, несмотря разные стороны баррикад во вторую мировую? Пожалуй, что так. Однако без ложной гордости констатирую, что книжное наполнение наших магазинов позволяет считать русский народ все-таки самым думающим и духовно богатым народом в мире.

Здесь есть, конечно и книги с буквами. Много литературы, посвященной истории и историческим персонам. Жизнеописания звезд шоу-бизнеса. На обложках Мэрилин Монро, Одри Хепберн, которую японцы считают богиней и рекламных плакатов с изображением которой, в Японии немало.  Много учебной литературы, где залипает моя дражайшая супруга. В итоге покупаем несколько учебных пособий по японскому языку и к детской радости, удаляемся из этого царства печатных мультиков.

Выехали из дома мы сегодня поздно, уже темнеет, собираемся домой. Выходим на улицу и в завершении вечера решаем прокатится на лифте до сорок первого этажа небоскреба напротив. С улицы видно, как скоростные лифты в остекленной лифтовой шахте снуют вверх и вниз. Входим в пустое фойе, где никому до нас нет никакого дела, садимся на лифт и бесшумно возносимся под крышу. Чувство, что мы, уцепившись за гигантский квадрокоптер, стремительно взлетаем над городом, крыши домов оказываются далеко внизу, море огней сливается с горизонтом. Наверху расположена смотровая площадка, но она перегорожена ленточкой, свидетельствующей, что здесь также одно из мест, где заразиться короной проще пареной репы. Спускаемся, удовольствовавшись видео роликами подъема и спуска, который, как и многие другие медиа, тут же отправляем родителям по “воцап”. Пусть порадуются за нас и знают, что не зря нянчатся с младшим внуком. Вернувшись домой, обнаруживаем, что Вася где-то потерял свою шапку. Может она до сих пор лежит на смотровой площадке небоскреба или дожидается хозяина в бюро забытых вещей, кто знает?

 

Глава 15

 

Дождик все лил и лил. Пятачок сказал себе, что никогда за всю свою жизнь – ему было ужасно много лет: может быть три года, а может быть, даже четыре!  Никогда он еще не видел столько дождя сразу. А дождь лил, лил и лил. С утра до вечера. День за днем. (А. Милн. Винни-Пух и Все-Все-Все).

Может быть нам, так же, как и Пятачку, стоит написать сообщение о помощи, засмолить его в бутылку, выкинуть в море и тогда за нами приплывет большой красивый пароход и увезет нас на Родину с этих промокших островов? Эх, нет, не приплывет. Также как, видимо, не прилетит наш белокрылый самолет JAL. Утренние телевизионные новости не оставляют на это никакой надежды. Усе решено, господа присяжные заседатели. Наши правители, видимо просто долго искали достаточно большую лопату, чтобы закрыть на нее столь широкие пограничные двери. Но теперь порядок, муха не пролетит, комар не проскочит. Что, что, а уж облик вахтера “Пущать не велено!”  облеченного толикой власти, и прочих спиногрызов – бездельников, знаком каждому русскому.

Но надежда умирает последней, подождем до четверга, вдруг JAL разродится какой-либо информацией, а пока выключаем ящик к чертям собачьим, и пойдем куда глаза глядят. А глядят они сегодня на окраину города, где расположен торговый центр AEON гигантских размеров. Люба сказала, что за целый день смогла обойти только один из четырех этажей.

Что ж, поехали! Едем по уже знакомым улицам, где, как нам кажется, все уже нам известно и стало почти родным. Мелькают вывески – Create (гибрид аптеки, магазина бытовой химии и продуктового), Сodomo-Land, где есть все на свете для малышей, магазин DVD.

             - DVD? - Не ухмыляться, пожалуйста.

-Да как тут не ухмыляться, когда там, простите бога ради, одна срамота, тьфу!

Как-то одним из вечеров, когда мы только приехали в Японию, за ужином речь зашла о консервативности японцев. Я сказал, какие они молодцы, в магазинах до сих пор продаются новые кассетные магнитофоны и кассеты к ним, и мы не далее, как сегодня утром прошли мимо огромного магазина DVD, коих дисков у нас уже днем с огнем не сыщешь. На это Леша с Любой переглянулись и одновременно коротко хмыкнули.

            - Гы-гы, ну зайдите с Надей в это “дивиди”, только детей с собой не берите. Из этой короткой информации становится все понятно, и спустя какое-то время мы вдвоем заглядываем в магазин DVD–дисков.

            Внимание: На нижеследующую информацию я, на всякий случай, леплю логотип “16+” от греха подальше, ибо в ней ничего не будет сказано ни про аттракционы, ни про животных в зоопарке.

            Заходим, значит с Надей. Магазин как магазин. Маленькая комнатка, на витринах музыкальные и видео диски - Бах, Моцарт, Паганини – само средоточие и кладезь мировой музыкальной культуры. Но что-то больно мало дисков. Снаружи магазин вон какой большой, куда же делась остальная площадь? И сразу понимаем куда. Справа знакомые неприметные, стыдливые занавески, заливаемся краской и протискиваемся бочком. Это отдел игрушек для взрослых – ну ладно, все мы люди – человеки, а дальше-то что? Рядом неприметная касса с крохотным тонированным окошком, облик которой живо напомнил мне наши бронированные обменники валют из девяностых. Полное инкогнито. Ты не видишь меня, я не вижу тебя, а то ведь кассир, чего доброго, окажется вашим соседом.

Еще один неприметный поворот, и мы понимаем, чем заняты основные площади магазина и в чем, его, так сказать, главный ресурс, сила и мощь продаж! Перед нами от пола до потолка возвышаются стройные ряды стеллажей, заставленных, тысячами и тысячами дисков и журналов. Обложки говорят сами за себя. Есть все тематики на любой вкус и цвет. Белые, азиатки, мулатки. Никаких стыдливых квадратиков на причинных местах – все полный “натурэль”! И хотя мы живем далеко не в ханжеский век, не Содом и Гоморра, конечно - никого уже ничем уже не удивить - обложки некоторых дисков шокируют. Столь много, вывернутой наружу физиологии, мы не видели никогда. Так и хочется плюнуть, и сказать – Тьфу, срамота-то какая! Надеюсь, все-таки, что эти красотки умащивают друг друга горячим шоколадом, а гофрированный шланг, оказывается, подходит не только к пылесосу! И еще раз, - фу, какие гадости! А здесь что у нас? Как вам уроки “после школы”? Ого, на статью тянет.

            Несколько японских мужчин и даже один дедушка весьма преклонного возраста с серьезным видом изучают продукцию. Тяжелая работа, нехватка времени на личную жизнь, тотальное несчастье и одиночество, невозможность или нежелание встретить спутницу жизни, облечь свою жизнь мерой ответственности? Что ж, плата за высокий ритм и уровень жизни, так сказать, издержки “двадцать седьмого” века технологий – мы понимаем. И если не у всякого одинокого и несчастного сердца хватит духу забраться в дебри печального знаменитого в Японии леса – Аокигахара, чтобы пресечь в нем раз и навсегда свою тоску, то можно расслабиться таким вот образом. В конце концов, ведь главное – отвлечься, пусть это будут головокружительные горки, какие-то приватные места, где наденут собачий ошейник и отхлещут, как следует плеткой, или же подобные магазины – цель одна, выплеснуть куда-то энергию в этом муравейнике людей, где потомкам самураев надлежит вести себя сдержанно и достойно всю жизнь, подобно магазинному роботу Пепперу.

            Еще одна грань этой многогранной стороны жизни японцев – специальные лав - отели. Недалеко от нашего дома оказалось одно такое заведение, мимо которого мы ходим каждый день и однажды полюбопытствовали зайти – вдруг это какой-то спортивный комплекс или боулинг? Но на входе во двор развеваются уже знакомые шторки, и они вселяют в нас смутные подозрения.  Ну ладно, пришли так пришли. Входим в совершенно безлюдное фойе. За администраторской стойкой никого. Тусклый, красный цвет, в столешницу вмонтирована большая панель со множеством светящихся кнопок. Догадываемся, что заказать номер здесь можно совершенно инкогнито. Парочка каких-то оберегов, скульптурные головы мифических существ. В уголке стоит кофе-машина, автомат с напитками и не только с ними. И прежде чем дети успевают задать нам вопросы о наполнении странного автомата, круто разворачиваемся и собираемся уйти. Однако нас опережает девушка – администратор, которая появляется неизвестно откуда, с испуганными глазами машет на нас руками и взволнованно лепечет, что с детьми сюда нельзя ни в коем случае. Да сами знаем, поняли уже, что никакой это не боулинг. Чтобы загладить ситуацию, Надя, разыгрывая заинтересованность, интересуется-таки расценками, разводит руками, мол, простите, извините, как-нибудь обязательно навестим ваше милое заведеньице, без детей, естественно. Шесть тысяч иен за час или за ночь, я не запомнил – но любовь стоит дорого везде, не только в Японии.

            Мне вспомнилась история, как, однажды давно, впервые оказавшись в японской гостинице, я, по незнанию нажал на телевизионном пульте кнопку платного канала, и остолбенел от увиденного сюжета, в котором агрессивный японец забрасывал, в чем мать родила, молодую красавицу арбузными корками в ванной. Красотка визжала и стонала, а японец смеялся. Из-за этого чертового ролика тогда счет за гостиницу ощутимо подрос, и больше на незнакомые кнопки я не нажимал.

Когда я рассказал эту историю Наде, она, усмехнувшись, ответила – А ты что думал? – Когда группа японцев заселяется в нашу гостиницу, они первым делом спрашивают на стойке, есть ли в номере телевизор? Причем, задают этот вопрос только мужики. Ну да – отвечаю – Видимо, мечтают увидеть в России нечто подобное, какую-нибудь особенную клубничку с белокурыми красавицами. Правда, в этом смысле их ждет полный облом, а потому им прямая дорога в баню без гидромассажа, зато отдохнут и расслабятся как следует. Уж там им предложат спектр услуг. Поэтому поставят в своей голове жирную галочку, и всю свою последующую японскую жизнь будут знать, что она прошла не зря. Как говориться, отдыхать так отдыхать, или я не мужик?!

Здесь можно отклеить стикер “16+” потому что мы подъезжаем. Перед нами огромная коробка, края которой мы не видим, лишенная особых архитектурных излишеств на крыше которой светится надпись AEON. С необъятной, но пустой парковки прямо внутрь второго этажа ведет высокий, остекленный переход с гусеницами эскалаторов.

Минуем широкие, раздвижные двери и понимаем, почему Люба осилила за день всего один этаж. Перед нами тысячи и тысячи квадратных метров площади, этакий рай для модниц и модников. Большие по размеру, торговые площади мне только однажды довелось увидеть в китайском Харбине, где для обозрения и ориентирования в торговом центре были установлены небольшие телескопы на штативах.

С чего здесь начать и что смотреть, непонятно. Есть все. Останавливаемся в некоторой растерянности и задумчивости. Зато дети тут же находят себе занятие, играя в прятки среди бесконечных вешал с одеждой. Японские торговые центры устроены по-иному, чем наши. Если типичный торговый центр во Владивостоке – это множество комнатушек бутиков, то в японской концепции большая центральная часть торгового зала остается свободной и зонирование угадывается только по меняющейся тематике товаров. Взглянул направо – ряды джинсов, налево – сумок хоровод. Очень удобно, и обзор хороший и дышится легко. Есть, конечно и бутики, но они органично занимают периметр.

            Но с чего-то начинать надо, и покружив среди моря одежды и обуви, наобум сворачиваем в первый попавшийся бутик. Он называется “Райт Он” и торгует джинсой. Пол бутика завешано “Леви’с” или “Левайс” Правильнее будет все-таки “Левайс”. Ну что ж, знаем, знаем, уважаем. Первую футболку этой фирмы, вернувшись из заграничного рейса, подарила мне моя тетя, когда мне было лет, этак, десять. Правда, в свои юные годы я еще не разумел степень своей крутости в этой майке, но запомнил картинку, огромные красные буквы LEVI’S на груди и то, что носил ее долго. Словом, качество, проверенное временем, красными буквами названия прочно утвердилось в моей голове с детства. У нас я тоже брал несколько раз Левайс, и от того, чтобы не упасть в обморок от цен, меня удерживала та самая детская ассоциация, прочно связавшая красные буквы с красотой и высоким качеством вещи. Впрочем, я ни разу не прогадал, всегда Левайс садились, как влитые, отлично и долго носились.

            Поэтому, цены в восемь – девять тысяч иен воспринимаются нормально, учитывая, что совсем недавно в новейшем торговом центре Владивостока мы увидели Левайс в десять тысяч рублей за пару штанов. А это что такое? Здоровенная стойка с джинсами Левайс по три тысячи иен без одной копейки. Ну-ка, Надя, разберись. Ага, понятно, значит, старая коллекция, ну да, ну да.  Нам, медведам, все-равно. “Хард офф” не брезгуем, а здесь и подавно. Вали кулем – потом разберем. Джинса качественная, посадка с ходу отличная, что редко бывает. Короче, набрали пять пар. Больше в этом огромном AEON мы ничего не купили, если не считать красивой заколки для Нади.

            В обед поднялись на последний этаж и славно посидели в одном из многочисленных заведений фуд-корта. Дети набегались и наигрались в детской зоне.  К тому моменту, когда за нами вернулась Люба, уже стемнело, а мои ноги гудели, как у покорителя горных вершин. Хорошо, что всюду стоят удобные диваны и кушетки, а около туалетные зоны выглядят сродни небольшим, элитным бутикам мягкой мебели.  Обойти все невозможно, если только оббежать. Собрать под одной крышей пару-тройку самых крупных торговых центров Владивостока, такова примерная площадь этого AEON.

            Только отъехали от торгового центра, моя жена начинает судорожно шарить в сумочке и по карманам, пока не объявляет, что потеряла свой телефон. На это сообщение Люба философски разворачивается и привозит нас на уже знакомый паркинг. Надя лихорадочно вспоминает наш маршрут и гадает, где оставила свой гаджет. Сначала мы бежим по бутикам, но японцы объясняют нам, что обращаться нужно на стойку администратора торгового центра, где, в конечном итоге нам и выдают потерянное имущество под расписку и показ загранпаспорта.  Словом, не обошлось без маленького приключения, но еще один дождливый день позади.

 

Глава 16

 

            Утром, первого апреля, в день шуток и смеха, когда все россияне, совсем без шуток, по приказу свыше, самоизолировались по домам, Надя, порывшись на просторах интернета, отыскивает еще не охваченную нами достопримечательность – это парк динозавров, живым обитателям которого, судя по информации сайта, ковид нипочем. Дождик все моросит, но не сидеть же дома целый день. Детям, уже порядком уставшим от бесконечных электричек и смены впечатлений, объявляется, что сегодня их ждут настоящие живые динозавры. Дождь переходит в мелкую морось, которая то начинается, то утихает. Я, отключив мозг, совсем перестаю следить куда, сколько времени и на каких электричках везет нас Надя, пока мы не выходим на спокойной, тихой станции.

            Идем в некрутой подъем куда-то шуршащими аллеями, мелкие твердые листики под ногами перепрыгивают с места на место, повинуясь несильным порывам ветра. Мокрые лепестки сакуры липнут к асфальту и собираются розовыми пятнами у ливневых решеток.  Вася, как обычно, не пройдя и половины пути, садится на мои плечи. Липкая морось каплями падает с козырька кепки. Ни машин, ни людей вокруг.

Единственными живыми существами, не убоявшимися поселиться по соседству с доисторическими чудовищами, стало семейство из пяти или семи уличных кошек. С удивлением взираем на пушистых обитателей, которые расположившись невдалеке от дороги, под козырьком своих домиков-теремочков старательно вылизывают мокрую шерстку.  Видно, что несмотря на бездомную судьбу, коты ни о чем не жалеют и с удовольствием воздают хвалы богу кошек за вольготную жизнь на лоне природы. Крепкие добротные будки, множество мисок с едой для всего семейства, любование сакурой – большего от жизни и не нужно.

Мы находимся вдали от центра, и, по-видимому, здесь бездомные коты – не чудо. Тут же вспоминаем, что совсем недавно в одном из магазинов мы натолкнулись на зооуголок, где цены на малюсеньких щенков и котят повергли нас в шок. Например, очаровательный собачонок с розовым язычком, шоколадной, в меру густой, шерсткой, и утиной походкой, который смешно перебирая лапками просился к нам, сидя в большой пластиковой будке, предлагался, ни много, ни мало, за пятьсот тысяч иен. Пять тысяч долларов за друга, рехнуться можно! Все наше месячное путешествие по Японии вышло в шестьсот тысяч иен! А здесь пятьдесят манов за щенка, который завтра же может отправиться в мир иной от какой-нибудь собачьей хвори. Да еще к нему надо кучу аксессуаров, прививок, кормов, плюс налоги. Есть питомцы и подешевле, но меньше, чем десять манов за котенка, мы не встречали.

Да уж, но видимо спасение от одиночества того стоит. И если уж не сложилось или не захотелось иметь семью человеческую, то забота о четвероногом друге – это некая гарантия от леса Аокигахара. Ведь главное в жизни – быть нужным кому-то. Не обязательно человеку, пусть это будут кошка, собака или, на худой конец, электронный тамагочи.

В Японии для домашних животных есть все услуги, что и для гомо сапиенс. Парикмахерские, магазины еды и одежды, ветеринарные клиники, лечение в которых стоит дорого, детские сады, кафе, где можно поиграть или взять в аренду питомца. Между префектурами Гифа и Миэ даже курсирует специальный поезд, на котором вы передвигаетесь в компании тридцати пушистых котят. По словам японцев, это сделано для того, чтобы привлечь внимание к проблеме бездомных животных, и помочь им обрести хозяина.

            Конечно, в центре городов нет вот таких будок, какие встретились нам по дороге в парк динозавров. Животных мы видели, в основном, сидящими в специальных корзинках, прикрепленных к велосипеду, собачьих колясках и изредка, гуляющими на поводке у хозяина. Все это небольшие собачки или кошки, больших животных в тесной Японии держать негде, кроме того, не во всякой квартире получится завести и маленьких, если таковы правила проживания, или соседи против. Личное пространство свято охраняется и найдется много тех, кого раздражает тявканье или стук коготков по потолку. В частных домах с животными попроще, но все-равно есть ограничения. У родителей Нао-тян и Томо-тян есть собачка бело-рыжей расцветки, похожая на лисицу, размером выше среднего, по кличке Сора. Они кличут ее, как ребенка, ласково – Сора-тян. Недаром считается, что собачий характер - есть отражение сути человека, потому что Сора-тян, по-моему, воплощение самой сути японской нации. Подходит неслышно, нюхает мягко, пятится задним ходом и по одному взгляду бесшумно впрыгивает в свою корзинку, где сворачивается калачиком, виновато выглядывая из-за пушистого хвоста.

Япония считается самой престарелой и самой быстро стареющей нацией в мире, и если дело пойдет так и дальше, когда в коляске чаще можно увидеть собаку, нежели ребенка, то перенос естественной потребности любить и заботиться в сторону милых зверушек или всевозможных роботов, может в недалеком будущем дорого обойтись Японии. И дело здесь не столько в эгоизме, желании жить для себя и не иметь лишних проблем и забот, сколько в перекосе и сдвиге приоритетов в обществе в целом. Родишь – заклюют коллеги и близкие, плюсом испорченная карьера, не родишь – будешь кусать локти и страдать от одиночества, упущенной возможности испытать материнское счастье и полноценно прожить, предначертанную женщине, жизнь. Без того, в Японии велико гендерное неравенство, уходящее корнями в глубину веков, поэтому, не побывав в шкуре японцев, трудно осуждать их за суррогаты любви, это еще одна плата за уровень жизни впереди планеты всей. Падение рождаемости и старение нации, проблема не только Японии, но многих развитых… и не очень развитых стран мира.

Наши японцы, где у Наоми и Томоми по двое детей, а у Мии – все трое, скорее, исключение из общего правила. Даже в парке аттракционов Нагасима детишек было немного. Видимо, отчасти поэтому, отчасти – врожденному гостеприимству, отчасти - закрытым границам, сведущим количество иностранцев почти на нет, везде японцы нам улыбались, приветливо махали руками, по мере сил помогали и объясняли, словом, всячески были рады. Подтверждаю, что я сам был удивлен отсутствию детей на улицах. Может, конечно, всех их попрятали от коронавируса, но несмотря на школьные каникулы в конце марта – начале апреля, детей на улицах нет.

Вот и здесь, в парке динозавров, практически никого нет. Вокруг пусто и тихо. Пройдя мимо автомобильной стоянки, на которой одиноко стоит несколько автомобилей, подходим к небольшой, крытой, деревянной террасе, сбоку которой касса и вывеска – Dino Adventure. Парк открыт, но на кассе и вокруг ни единой живой души. Громко разговариваем, чтобы привлечь внимание, тщетно. Пять минут ожидания ни к чему не приводят. Может так и надо? Ну что ж, раз никто не хочет пускать нас платно, придется идти бесплатно. Не без некоторой опаски проходим внутрь, но ничего не происходит. Не выскакивает из-за угла и не свистит в свисток полисмен, не преграждает дорогу, возникший вдруг из воздуха кассир. Заключаем, что ничего страшного, а если схватят нас, заплатим по таксе, в конце концов, мы не для того ехали за тридевять земель по дождю, чтобы стоять здесь истуканами, и ждать, пока кассир вздремнет часик – другой.

Мы оказываемся у вершины небольшого пологого холма, где нас встречает огромных размеров Бронтозавр в натуральную величину с необъятным туловищем и маленькой головой. Сначала ничего не происходит, но мы то знаем, что он живой и ждем. И вот, в какой-то момент срабатывают невидимые датчики и чудовище издает рыкающий звук с одновременным наклоном шеи и поворотом головы. Пасть открывается и закрывается, глаза горят красным огнем. Одним словом, жуть.

Дети восторженно визжат и тянут нас к следующему доисторическому ящеру. Ступаем на широкую грунтовую тропу, устланную хвоей и древесными опилками. Сколько же их здесь, этих оживших ископаемых. Динозавры, игуанодоны, летающие птеродактили – все здесь. Рычат, хлопают крыльями, машут хвостами и щелкают зубами. Тропа ведет нас сквозь лес, широким пологим серпантином к подножью сопочки, и каждый обитатель парка спешит засвидетельствовать нам свое почтение очередным утробным приветствием и демонстрацией возможностей. В одном месте воспроизведен поединок двух гигантов, в котором победивший зверюга доедает своего собрата, от которого осталась только часть головы. Все очень реалистично. Всего в этом парке не менее двух или даже трех десятков чудовищ. Фотографируем некоторых, особо приглянувшихся, товарищей, и все-таки спешим к выходу. Морось усилилась, что сильно мешает прогулке по доисторическому лесу. За те тридцать минут, что мы потратили на спуск по серпантину, нам встретилась только одна японская семья, родители и двое детишек лет пяти и восьми.

С чувством выполненного долга возвращаемся к кассовому павильону по тропе с обратной стороны, так устроен парк. Здесь по-прежнему пусто. Сувенирная лавка на выходе предлагает тематические товары и кое-какие сладости. Сейчас нам не помешало бы немножко подкрепиться и купить зонтики, потому что кепки больше не спасают. А вот и они. Яркие, тематические, детские зонтики с изображением динозавров, по пятьсот иен каждый. Берем два штуки. Сереже выбираем на память детскую тарелочку с мультяшными ящерами.  Взять-то взяли, а оплачивать некому. Надя замечает у кассы колокольчик-звоночек, и на его заливистое звучание откуда-то появляется улыбчивая девушка, которая продает нам и зонтики и тарелочку, а также разрешает вопросы по поводу странны,х огромных динозавровых яиц в витрине кафе. Оказывается, их можно есть! Не всякий смертный может похвастаться, что едал динозавров в зародыше, посему берем два штуки на пробу. В придачу к яйцам нам зачем-то выдается два стакана и зубочистка. Не особо вникаю в разговор Нади с японкой, вымокли, как бездомные кошки, но у тех хоть будка есть, а у нас что? Эх, жизнь моя, жестянка! Давай, Надя, сюда своих динозавров, пока мы не вымерли от голода, так же, как и они. Моя жена присаживается на широкую, добротную деревянную лавку, сделанную из половины целого бревна и производит некие манипуляции для приготовления яиц. Причем, вместо того, чтобы попросить у японцев сковородку и пожарить яичницу, как все нормальные люди, она зачем-то достает зубочистку и держа над стаканом яйцо, тыкает в него острием зубочистки. Что ж, надо признать, очень оригинальный способ приготовления динозавровых яиц. Может в руках у Нади не простая зубочистка, а испепеляющий меч Джедая для мгновенного запекания яиц? Насмотревшись на японские чудеса, я это вполне допускаю. Ан нет, обычная острая палочка. Под уколом палочки яйцо мгновенно лопается и наполняет стакан нежным, молочно-фруктовым, суфле. Теперь я знаю, что в будущем, когда изобретут машину времени, мы, первым делом, отправимся в эпоху папоротников и динозавров за добычей яиц. Им ведь все одно, вымирать, а нам вкусно.

Отдохнув, подкрепив упавшие силы и вооружив Женю с Васей новыми зонтиками, решаем пуститься в обратный путь, но динозавры не отпускают нас. Рядом с их лесом раскинулся парк, с неземной красоты, сакурой, какой мы еще не видели. Эти деревья особенно раскидисты и прекрасны. Асфальтовые аллеи сплошь покрыты лепестками, но ветви еще в буйном розовом цвету. Совершенная сказка. Не устаем радоваться и наслаждаться эстетической красотой. Однако, местный уличный туалет напоминает вам, кто в доме хозяин. С десяток маленьких, не больше ладошки, скульптурных динозавриков, словно ящерицы–гекконы, притаилось на стенах и приклеилось к потолку ватер клозета.  Ну надо же, какие молодцы – в очередной раз подумал я про японцев, которые продолжают удивлять там, где кажется, ничем уже не удивишь.

Вымокшие, но довольные, возвращаемся на станцию как раз в тот момент, когда дождь решил больше не церемониться и влупил на полную. Но нам уже не страшно. С пересадкой на вокзале, прыгаем в электричку – экспресс до Томиеси, которая почему-то решила проехать нашу станцию, поэтому минут десять коротаем на крытом перроне в ожидании обратного поезда. Дождь хлещет по крыше платформы, Вася замерз, и я отдал ему свою куртку. Наконец, прибываем на нашу родную станцию и бежим сломя голову под длинным станционным козырьком, спасаясь от ливня.

Как же все-таки хорошо дома. Горячий ужин и кофе эспрессо из Лешиной кофеварки. Леша с Любой осведомляются, где нас носило по такому дождю, и мы рассказываем им про открытый Надей, парк динозавров. Леша удивленно поднимает брови и говорит, что и сам не знал, что в Нагое есть такой парк. Оказывается, есть, правда открыт сравнительно недавно, всего четыре года назад, так что не удивительно не знать. Ведь в Японии столько интересного, всего не охватишь.

До сна еще есть время, а шестое апреля – дата нашего планируемого вылета – не за горами. Правда, теперь мы не надеемся, что улетим в этот день, но нужно подумать о подарках для близких. Берем с Надей зонтики и отправляемся в ближайший магазин – Криейт – который, как я ранее говорил, есть гибрид аптеки, магазина косметики, бытовой химии и продуктов. Словом, в нем можно найти многое. Конечно, аптека – это сильно сказано. Никаких серьезных препаратов, а тем более, антибиотиков, в ней нет –для этого здесь существуют специализированные аптеки, где даже пустяковые препараты отпускают строго по рецептам. Но здесь можно купить разнообразные средства для лечения горла, греющие стельки для ног, жидкие витамины в бутылочках, множество видов глазных капель, которые продаются и у нас, например, на автомобильном Зеленом углу. Коробочки с полезным скваленом из печени акулы, и прочие нужные для здоровья и повышения иммунитета, биодобавки.

Надя периодически покупает бутылочки с витаминами, и мы их пьем на завтрак. Они сладкие имеют приятный витаминный вкус. Жаль, что их нельзя привезти домой, стеклянная тара тяжела, да и много не увезешь. Другое дело – сквален. Его можно найти и Владивостоке, однако стоимость в два-три раза выше. Берем пару баночек по две тысячи семьсот иен каждая, этого хватит на трехмесячный курс для двоих человек. Пропив дома эти витамины, не могу сказать, что сделался богатырем, которому любые хвори нипочем, но вот то, что после употребления сквалена кожа становится упругой и нежной, как у младенца, ответственно заявляю. В инструкции так и сказано, мол, улучшает кожу и ногтевую пластину.

Также здесь много косметики и различных шампуней. Японский шампунь и средства ухода за волосами очень хороши, берем себе, и несколько упаковок для презентов. Нагруженные, возвращаемся через железнодорожный переезд, домой. Спешим перебежать полотно, потому что шлагбаум может за пять минут открыться и закрыться несколько раз. Его работа отточена по секундам, бывает, что после открытия успевает проехать буквально пара машин и снова гудок, красный семафор и шлагбаум опускается. Но вся последовательность настолько быстрая и четкая, что пробки больше десятка машин мы ни разу не видели. Красный свет семафора отражается на блестящем мокром асфальте, звучит мелодичная музыка и подхватив свои пакеты, спешим перебежать на другую сторону, туда где ждут наши дети, Леша с Любой и теплая, сухая постель.

 

Глава 17

 

Наутро светит солнце. Небесные хляби исчерпали свой лимит, как иссякла и наша культурная программа. Куда еще можно поехать в таких условиях, когда телевизор нагоняет столько страха на весь мир, который кашляет и чихает так, что на землю пора надеть одну гигантскую маску, чтоб не заражала солнечную систему и всю вселенную. Статистика заболевших по странам. Мама родная, я названий таких стран не знаю. Где только уже нет этого зловредного вируса. Но все здорово напуганы. Что же сделаешь, если мыслить самостоятельно и анализировать получаемую информацию люди не хотят. Один из “законов Мэрфи” гласит - Сумма разума на планете – величина постоянная, а население растет. С другой стороны, а что тут поделаешь, ничего ведь не изменить, пущай вешают лапшу дальше, когда-то, да наступит у людей прозрение. На этом умозаключении выключаем ящик и морщим лоб, что конкретно делать нам, когда все под замком и даже в относительно спокойной Нагое начинают закручивать гайки. Ходят слухи, что вскоре могут закрыть все, даже онсены. Люба предлагает свозить нас снова в Нагасима, чтобы мы погуляли по бутикам. Каким таким бутикам? – озадаченно спрашиваем мы. Люба делает круглые глаза – Вы что, не видели бутиков, когда ездили в парк кататься на горках? Мы отрицательно мотаем головой – Ничего такого мы не видели. Мы еще удивились тогда, о каких бутиках они толковали, когда не нашли нас в условленном месте вечером после парка Нагасима, когда мы вечером после парка, наплевав на все, ушли “онсениться”. Люба говорит, что это очень хорошее место для покупок, где можно найти любые качественные вещи по доступным ценам, и что в Нагое это место пользуется большой популярностью.

Оказывается, прямо за забором парка аттракционов расположен большой комплекс бутиков, который называется Mitsui Outlet Park, Jazz Dream Nagashima. Это формат магазина, который называется аутлет, в котором представлено множество брендов известных мировых компаний, торгующих товарами с постоянными значительными скидками. Джаз дрим Нагасима, это не просто аутлет магазин, но целый аутлет парк, где представлено свыше двухсот сорока мировых марок, от самых дорогих и престижных до демократичных и массовых. Здесь же можно перекусить в одном из многих кафе и ресторанчиков, а чтобы шоппинг был не так скучен, в помощь приятная джазовая музыка.

            Ну раз музей Тойота, планетарий и прочее нам недоступны, то что ж делать, мы согласны на все. Вези нас, Люба, в бутики, авось, нарвемся на сногсшибательные скидки, да еще раз взглянем на любимые головокружительные горки.

  Приезжаем рано, но горки уже трудятся. Спичечные вагончики летят с заоблачной высоты и исчезают в лабиринтах виражей. Вспоминаю, как это было. Да, эти горки и онсен сотрутся из памяти только с последним вздохом. Минуту, другую колеблемся с Надей, не сходить ли сначала в парк? Но внутренняя чуйка подсказывает, что не нужно портить первого впечатления, а с учетом неопределенности ситуации мы должны тратить деньги разумно. Так что не будем раздумывать дальше, и раз уж приехали в бутики, то туда и пойдем. А вот и вывеска - Мицуи аутлет парк, Джаз дрим. Перед нами двухэтажная галерея, размеры которой оценить на взгляд, нельзя, крытая огромным козырьком, под которым, собственно, и располагаются на двух этажах многочисленные магазины. Уличная пешеходная зона вымощена брусчаткой, кое-где растут пальмы, тропические растения в больших кадках и горшках. Изящные лесенки ведут на второй этаж галереи, по обеим сторонам которой тут и там перекинуты элегантные мостики. Галерея имеет множество поворотов и ответвлений, где новичку заблудиться очень легко. Мне не доводилось бывать в Европе, но аккуратность, игрушечность, в чем-то, даже, кукольность этого места напомнила мне картинки европейских улочек. Остроконечные башенки, домики крыш, аутентичные часы, колонны, все выполнено в одном стиле, и кажется, что вот-вот из дверцы скатной крыши вылетит настоящий сказочный Карлсон.

По обеим сторонам лабиринта галерей на двух уровнях расположены бесчисленные бутики, блистающими чистотой витринных стекол и соревнующихся перещеголять друг друга дизайном вывесок и внутреннего оформления. Если устал, можно присесть на лавочку и отдохнуть или зайти в кафе перекусить. Приятная, непринужденная атмосфера, легкая музыка. Множество кафе, большинство из которых, впрочем, закрыто по все той же коронной причине. Одним словом, создатели этого аутлета приложили все силы к тому, чтобы задержать вас подольше в этом вещевом раю, и полностью выпотрошить ваш кошелек.

Людей совсем немного, к чему мы уже привыкли. Начинаем осмотр и ступаем в галерею, которая затягивает и проглатывает нас, как сладкое растение мухоловка свою жертву. Гуччи, Армани, Дольче и Габбана и прочие именитые бренды, как и положено, расположены первыми, и мы, было, решаем, что здесь все бутики такого ранга, а стало быть, у нас нос не дорос. Однако, чем дальше внутрь мы углубляемся, тем более знакомые вывески видим. Вот и родные Левайс, Адидас, Найк и Коламбия. От курток, кроссовок и спортивных костюмов рябит в глазах. Есть даже магазин Лего, на радость детям. Блуждаем часа два. Присаживаемся на лавочку отдохнуть, ждем нашу маму, которая умчалась добывать еду. Отыскала-таки работающую точку и вышагивает к нам по дорожке, сияющая и довольная. Спешим накормить детей, наши гаврики, конечно, не в большом восторге от всей этой затеи, но молодцы, держатся и не скулят - Когда же домой? Умытое после дождя небо, высокое и голубое, а ветер порывистый и капризный. Вот уже чуть было не сдул с лавочки нашу еду – Надя держи!

Дети накормлены, а это главное. Мы ведь не обошли здесь и трети того, что есть.  Так что продолжаем осмотр. Знакомые названия марок чередуются с совсем незнакомыми. Останавливаемся у бутика с неизвестным нам названием Keen. Здесь представлено множество видов обуви, как для туризма, так и повседневной. Словом – outdoor. Это уже интересно. Обувь крепкая, но красивая и элегантная, материалы на ощупь отличные, прошивка, укрепленные, прорезиненные носки, основательные шнурки и липучки. Что ж, приходилось лазить по горам, качество видим. А сколько классных, детских моделей, водонепроницаемые ботиночки, сандалики на толстой, легкой подошве, глаза разбегаются. Решаем с Надей взять этот бутик на заметку, и отправляемся путешествовать дальше. Но закон магазина таков, что, увидев одну стоящую и нужную вещь в начале, сколько бы ты потом не бродил и не искал чего-то, обязательно вернешься и купишь, то, что приглянулось с первого взгляда. Так вышло и в этот раз. Обойдя большую часть бутиков, возвращаемся в Keen. Вай фай работает отлично, поэтому, бегло ознакомившись с историей марки, вызвавшей уважение, и с ценами в Российских интернет магазинах, которые оказались ровно в три, и даже пять раз выше, приходим к выводу, что будем жалеть до конца своих дней, если сейчас же не обуем детей в хорошую обувь. Ботиночки и сандалики очень хороши, в наших магазинах ничего подобного мы не видели. Бабушке, которая сидит с Сережей, тут же дано задание измерить ножку ребенка, что она и сделала с быстротой лани. И вот, после долгих примерок перед нами внушительная стопка с коробками детской обуви.

- Надя, ну а мы с тобой разве не заслужили? Выбери и себе что-нибудь!

- Ну и ты тоже выбери.

Эх, была не была -  шапкой оземь - Аль не люди мы? – берем и себе по паре, уж так понравилась обувь, устоять нет никакой возможности.

            Здесь также есть услуга дьюти-фри, правда, чтобы вернуть восемь процентов от покупки, нам нужно пройти в администрацию комплекса, а где это, мы не знаем. Девушка – менеджер Keen вызвалась нас проводить, но здесь столько направлений, что она и сама заплутала, но все-таки вывела нас, куда нужно. Из суммы нашей покупки вычли несколько тысяч иен и восемь пар обуви в итоге обошлись нам в три мана с хвостиком.

            Прикидываем, что наш багаж увеличился в размерах, посему перед самым закрытием покупаем пару небольших, добротных рюкзачков, всего по тысяче иен каждый. Случайно набредаем на просторную, детскую комнату и жалеем, что она не встретилась нам раньше. Оставляем детишек, а сами бежим во взятый ранее на заметку, мульти брендовый бутик обуви, где выбираем себе по паре отличных кроссовок за какие-то, совсем смешные, деньги.

            В наступивших сумерках пешеходная зона светится дерзким, белым светом, витрины и вывески бутиков загораются неоновыми и диодными огнями, пальмы шевелят своими огромными листьями, пики башенок прокалывают шпилями чернеющее небо. Шоппинг окончен, день не прошел зря.

            Ежели кому интересно с практической точки зрения, то скажу, что наши покупки полностью оправдали возложенные ожидания, за прошедший год даже детская обувь не износилась, не изорвалась, но, конечно, подстраиваться под растущий размер детской ножки, в отличии от некоторых видов коньков и роликов, она не умеет, и в этом пока ее главный недостаток. Так что, фирму Keen рекомендую. Не на правах рекламы, конечно, а так, просто…

 

Глава 18

 

            Завтра у нас давно обещанный детям тематический парк – Леголенд. Наоми с Томоми, а также совершенно посторонние люди, завидев нас в каком-нибудь скучном месте, вроде большого супермаркета, кивали на наших детей и говорили, что им обязательно нужно показать Леголенд. Мы и сами знаем это. Леголенд в Японии это совершенно новый тематический парк, который открылся в Нагоя всего за три года до нашего посещения, 1 апреля 2017г. Это первый Леголенд парк в Японии, второй в Азии и восьмой во всем мире. Хотя он уступает по площади парку аттракционов Нагасима, занимая территорию всего в девять гектаров, Леголенд сумел снискать большую популярность и паломничество туристов со всего мира. Здесь представлено более сорока аттракционов, семнадцать тематических лего зон, миниатюрный город Миниленд, где из блоков лего выстроены целые мини кварталы и хорошо узнаваемые достопримечательности Японии. Буквально на каждом шагу посетителей сопровождают фигуры Лего-зверей и разнообразных Лего-героев. На все это великолепие ушло семнадцать миллионов кирпичиков Лего.

 Звезды сошлись в теплое, безветренное утро третьего апреля. Перед поездкой в Японию мы просмотрели множество роликов, и больше всего нашим детям понравился Леголенд Нагоя, после Диснейленда, конечно. Но раз Диснейленд пролетел, как крыша над Парижем, то более местечковый Леголенд, наравне с Нагасима, съежившись под строгими взглядами хозяев нового корона-устройства мира, постарался сделаться незаметным и, видимо, в обмен на работу, шепотом пообещал местным властям организовать беспрецедентные антивирусные меры и вести себя тише воды, ниже травы.

            Да куда уж ниже. Мы поняли это, когда Люба часов в десять утра привезла нашу компанию к морю, где расположен этот парк. Где люди, спрашивается? Что-то никого нет. Ни единой живой души, не говоря уже о людском ручейке, направление которого могло бы подсказать путь от дороги до ворот Леголенда. Над нами дорожная развязка автобана, далее переходящая в небольшой вантовый мост над морем. Проходим пару сотен метров, интуитивно сворачиваем в нужный поворот и яркая облицовка зданий, стилизованных под лего-кирпичики, указывает, что мы не ошиблись. Вот он, Леголенд! Дети, увидев знакомое лего гигантских размеров, радуются и бегут навстречу сказке! Улыбаемся с Надей. Как приятно дарить детям счастье! Нас встречает широкий вход с огромным домиком козырька и большая гордая надпись – LEGOLAND JAPAN. Вход в Леголенд обрамлен гигантскими инсталляциями в стиле различных конструкторов Лего. Здесь и лего-сити и мир пиратов, машинки, разные тематические фигурки героев. Домики и башенки, разноцветные шестеренки и лопасти вентиляторов, все выполнено с безупречным вкусом и невероятной красотой. Будто ты маленькая лего фигурка огромного конструктора, и сейчас же станешь частью композиции этого лего чуда, построенного нежными детскими пальчиками. Тут же, напротив, расположен стилизованный Леголенд – отель.

            Если не считать вышедших из его дверей двух японок, одной девочки, и нескольких служащих в масках на входе, территория совершенно безлюдна. Подходим к кассам. Надя первая и единственная в очереди. Наслышавшись о диких, многочасовых ожиданиях в Диснейленде, о том, что нужно обязательно купить билеты заранее или же приехать в шесть утра, чтобы меньше стоять в кассе, здесь картинка выглядит, конечно, несколько странно. Но мы, конечно, рады этому обстоятельству. Леголенд сегодня будет только для нас! И пускай цены кусачие, мы заплатили за комбинированные билеты с посещением расположенного в здании напротив Sea Life, сумму в два мана, сопоставимую с посещением Диснейленда, но не жалеем, ведь детское счастье бесценно!

            Сжимая в руках заветные билетики, проходим на территорию и Женя с Васей тут же оказываются в компании оживших персонажей Лего. Герои приветствуют нас, танцуют и машут руками. Во взглядах детей неописуемый восторг, а мои глаза главы семейства становятся мокрыми и отчего-то трудно дышать. Как же здесь прекрасно! Дети наши видят это и запомнят, а больше нам ничего и не нужно. Как бы хотелось, чтобы все дети мира хоть на минуту побывали в таком месте и испытали абсолютное, безотчетное счастье ребенка. Почему так устроено бытие, какая лотерея распределяет роли? Ведь доверчивые и беззащитные детские глаза одинаковы во всем мире.

            Огромный Лего-динозавр натуральных размеров встречает нас на входе, справа и слева возвышаются стены Лего-города, фигуры зверей, разноцветный Лего-слон в настоящую величину, большие лего-часы на стене Лего-дома, Лего-зебра, Лего-верблюд, четырехметровой высоты, Лего-герои.  Никакие словоформы не смогут описать увиденного нами. Какой же огромный труд и какое количество времени потрачено на создание этого великолепия!

            Лего-фабрика зазывает нас к себе, строить свои собственные миры Лего, но наши дети уже бегут к вожделенным аттракционам, на пути к которым их хочет проглотить большущий Лего-крокодил с открытой пастью. Группа Лего красоток, расположившись на лавочке, приглашает меня присоединиться к ним и сфотографироваться в их теплой компании, Лего повар уже наготовил для нас Лего гамбургеров, а Лего-медведи и Лего- панды приветствуют нас с широко раскрытыми объятиями. И чего здесь только нет!

            Аттракционы, незабываемы и диковинные аттракционы захватывают нас. Здесь и подземная железная дорога, где нужно по ходу движения стрелять в неприятеля и зарабатывать очки, и спасательная академия, где мы вместе с детьми управляем пожарной машиной и тушим пожар и большая детская автошкола с Лего электрокарами, единственными водителями на автодроме которой, только Женя и Вася.

            Управляем лодками и скутерами на водных аттракционах, и катаемся на огромных качелях – маятниках, откуда, как на ладони, виден весь парк и вантовый мост. Гвоздем программы, как водится, служат головокружительные горки, расположенные на земле рыцарей. Ветер несется в лицо, дух захватывает от скорости и абсолютно детского радостного счастья. Пусть мы взрослые и обремененные грузом ответственности, но в душе – дети.

            Нет времени подумать о пище насущной. Лишь когда мы обошли весь парк и накатались практически на всех доступных аттракционах, за исключением нескольких закрытых зон, куда по эпидемиологическим причинам, вход был закрыт, только тогда мы выдохнули и остановились перекусить. Уже неспешно и неторопливо рассматриваем Миниленд, где центром композиции служит гора Фудзи, а вокруг выстроены целые города из кубиков Лего. Вот станция Осака с вокзалом, всеми улицами, движущимися Лего- транспортом и фигурками пешеходов, вот знакомые замок Нагоя и район станции Сакаэ с фантастическим бассейном – блюдцем. Здесь целый порт с морем и Лего пароходами. Большое судно-автомобилевоз, точь-в-точь, такое же, какое курсирует между Владивостоком и Тоямой. Телебашня и копия части самого Лего парка. Быстрый синкансен снует по периметру и ныряет в темноту тоннелей. Автобусы движутся и по одному подъезжают к посадочной платформе. Вертолет на вертолетной площадке небоскреба ждет команды на вылет.

Чьи золотые руки и беспримерное терпение воспроизвели эту красоту? В финале делаем вывод, что этот детский рай – безусловный пример великого людского труда и созидания. Кроме того, сюда вложены немалые средства. Поэтому, цены на билеты более чем оправданы.

Солнышко давно клонится к западу, в четыре или пять вечера парк закроется, а нам еще нужно успеть в Sea Life. Покидаем чудесный Леголенд, Лего герои провожают нас и машут на прощание руками. Ведь представился повод немножко размяться и побегать, поскольку сегодня Леголенд удивлял только наших детей, включая еще тридцать или пятьдесят человек посетителей.

Си Лайф, впрочем, ничем нас не удивил – морские и пресноводные аквариумы, шоу кормления скатов, интерактивные обучающие доски, сувенирные лавки и памятное фото на выходе. Помещение небольшое, странно, что этот аквариум не закрыт, здесь ведь высокая влажность и по логике, велика вероятность подхватить заразу. Точно, администрация Леголенда в сговоре с держателями коронавирусных акций. Но и на том спасибо, учитывая то, что главный аквариум Нагои все же закрыт, будем считать, что наш новый Приморский океанариум самый лучший.

От станции в город курсирует фирменный Лего-поезд, но на его последний рейс мы уже опоздали, поэтому ждем обычную электричку. Здесь достаточно большая конечная станция, широкие лестницы и длинные эскалаторы. Людей нет. Огромная четырехъярусная автопарковка, увитая снаружи вьющимися зелеными лианами, совершенно пуста. В ожидании электрички покупаем пару готовых обедов и съедаем их, рассматривая огромное круглое здание – Дом, все для кухни – зная, что нам туда лучше не ходить, а то ведь одно расстройство получится еще и в этой области. Ведь и там японцы, судя по всему, шагают впереди планеты всей. Будем счастливы Леголендом! А потому, подхватив палочками последнее рисовое зернышко, без колебаний садимся в блестящую, сверкающую хромом поручней, электричку и домой. По-видимому, незабываемый Леголенд – это апофеоз Японии не только для наших деток, но и для нас с Надей.

Через два дня наш рейс, но ни вчера, ни сегодня JAL не прислал нам никакой весточки, за исключением массовой рассылки, уведомляющей о еще более строгих мерах на борту и список стран, с которыми прекращено авиасообщение. Естественно, что в этом перечне фигурирует и Россия. Теперь мы теряем последнюю, призрачную надежду на вылет по нашим обратным билетам 6 апреля. Нужно что-то делать.

 

Глава 19

 

Утром четвертого апреля предпринимаем попытки дозвониться до аэропортов Японии, до головного офиса JAL в Москве, но это невозможно. Россия на самоизоляции, по-видимому, в офисе пусто, либо он уже закрыт, как следствие закрытия границ. Надя просит Наоми позвонить в местный аэропорт Чубу, в Нарита или Ханеда, куда возможно. Наоми дозванивается с великим трудом, но и там никто ничего не может сказать, кроме того, что все рейсы отменены, потому что Россия закрыла границы. Через какие-то каналы узнаем, что в аэропорту Ханеда в Токио сидят наши русские, которые не смогли вылететь в Россию из-за отмены рейсов. Они приехали в аэропорт из разных районов Японии, в основном это ребята, которые приезжали на заработки в Японию по рабочему контракту. Естественно, назад они ехать не могут, никто их не ждет, но и селиться в дорогие отели при аэропорту тоже не пылают желанием, поскольку сутки проживания в них обычно стоят от мана и выше. Снять жилье подешевле, где-то на окраине города – тоже не вариант, поскольку тогда они потеряют контроль над ситуацией. Да и кому хочется тратить заработанные трудом деньги на хостелы и гостиницы. Поэтому и сидят в аэропорту, ждут у моря погоды.

Какие-то информационные ниточки, благодаря Надиным связям, выводят нас на сидельцев в Ханеда, и Надин номер включают в специально созданную группу воцап – Haneda-VL, где обсуждается текущая информация, возможные даты вывозных рейсов, и их направления. Откуда-то поступает разрозненная, непроверенная информация о якобы каких-то рейсах на Москву, куда можно улететь вывозным рейсом, называется примерная даты вылета - 7 апреля, но потом кто-то говорит, что дата этого рейса, как и его возможность, еще вилами на воде писана. Объясняем свою ситуацию, что мы с детьми и срываться в Ханеда для нас – не вариант, как и лететь через Москву. Кто-то из народа в Ханеда предлагает, если что, ехать в Гифу в какой-то дом, где нас могут принять. Все всячески стараются помочь, словом или делом, равнодушных нет. Разговоры в группе касаются и просроченных виз, как быть, будут ли благосклонны японцы к этому факту, несмотря на форс-мажор. Кто-то пугает, что по прилету всех посадят на две недели в резервации, обсуждаются и прочие насущные вопросы. Отсутствие информации и всеобщая неразбериха порождают слухи и домыслы, на которые полагаться нельзя.

Конечно, у нас ситуация получше, Леша с Любой не гонят, но мы и сами понимаем, что злоупотреблять гостеприимством негоже. Как известно, гостям рады дважды, когда они приходят, и когда уходят. Поэтому неопределенность ни хозяевам, ни гостям, ни на пользу. Конечно, мы предпринимаем все, чтобы что-то разузнать. Разумеется, мы занимались этим вопросом и ранее, еще до официального закрытия границ в конце марта, но все сводилось к тому, что нам надо срочно все бросать и ехать в аэропорт, а там что делать, как и на чем лететь, ничего не понятно. Ну да, ехать за 350км с детьми - Езжай туда, не знай куда и делай то, не знай, что. А самое главное, тем у кого билеты не на Российскую авиакомпанию, а на зарубежную, предлагается еще раз оплатить перелет. Так что благодарим покорнейше.

 Заходим на сервис Госуслуг и пытаемся зарегистрироваться в качестве Российских граждан, оставшихся за рубежом. Дело это долгое и муторное. Связь рвется, сайт от перегрузок постоянно виснет, кроме того, с экрана телефона заполнять заявление очень неудобно, поскольку за отсутствием нужной услуги в мобильной версии Госуслуг, нужно открывать ПК версию сайта и постоянно увеличивать мизерные строчки, чтобы вбить нужную информацию и добавить сканы наших загранпаспортов с визовыми отметками. Как известно, Русские своих не бросают, для этого в Госуслугах предусмотрено поле, где следует заполнить реквизиты карты МИР, и тогда обещается финансовая помощь. Не особо на это уповаем, но необходимые данные ввожу, раз просят. А еще вопрос, граждане, если “подмогнет” страна родная, где в Японии можно снять деньги с карты МИР, может кто подскажет? Пока же, успешно победив непокорный сайт Госуслуг, вытираю пот со лба, и если на данный момент для “спасения утопающих” сделать больше ничего нельзя, то мы пойдем погуляем по окрестностям.

Ходим-бродим по периметру городка Каниэ – так называется район агломерации Нагоя, где мы живем. Каниэ – в дословном переводе, что-то вроде крабовой картины или картины краба, сложно сказать. Кани –краб, Э – картина. Изображения краба даже крышках канализационных колодцев. В каждом районе Японии свои крышки люков, по ним можно узнать какую-то информацию, есть, здесь, наверное, своя история вопроса, и обязательно найдутся коллекционеры таких крышек или их фотографий и картинок.

Набрели на магазинчик со скидками, хорошие футболки по сто копеек, налетай братва! Покушать – пожалуйста. Отличные заведения – тысячи иен на всех хватит. Район окраинный, без претензий. Дошли до соседней железнодорожной станции – Каниэ и потихоньку, вдоль реки, возвращаемся на Томиёси. Красиво вокруг, ухоженные аллеи, речные мосты вымощены фигурной брусчаткой. Ветви сакуры низко склоняются над речным берегом, одетым в камень, миллионы лепестков качаются в волнах. Вереницы разноцветных полотняных и бумажных карпов извиваются на ветру над рекой. Эти выносливые и жизнестойкие рыбы считаются символом упорства и мужества и знаменуют скорое празднование в Японии дня мальчиков, или, как теперь его называют – День детей – Кодомо-но-хи. Сыновья – опора и надежа семьи, корни праздника уходят в глубину веков и, как у всякого народа, прославляют продолжателя рода и кормильца семьи. В этот день между мальчиками устраиваются различные соревнования и состязания, в Японии очень любят и почитают этот праздник. Он отмечается 5 мая, в сочетании с несколькими другими праздниками Японии, объединенными в длинные выходные, называемыми Золотой неделей. Наряду с трехдневным праздником “Обон” в августе – днем поминовения усопших и Рождеством – это наиболее длинные выходные в Японии. Так что, ввиду случившегося мирового коллапса, мы вполне можем рассчитывать встретить Золотую неделю и Кодомо-но-хи вместе с японцами и нашими мальчишками. Осталось только устроиться на работу дворниками-нелегалами и можно дальше жить нормально. Шутка, конечно, однако могло быть и хуже. У нас еще есть какие-то средства, при известной экономии, если никуда не ездить и тратить только на продукты, можно дотянуть и до мая. Вот только щекотливый вопрос с жильем. Не желаем обременять Лешу с Любой – а то была у Лисы избушка лубяная, а у зайца – ледяная… Из этих соображений гуляем до позднего вечера, чтобы прийти и сразу же лечь спать.  Знать бы, что послезавтра улетим, но зависли мы здесь между небом и землей, невидимое, тонкое напряжение еще едва уловимо, но мы чуткие, и все понимаем. Будем прорабатывать вопрос дальше, и уедем при первой, реальной возможности.

 

Глава 20

 

На следующий воскресный день встречаемся с нашими японскими друзьями. Наоми, Томоми и Мия со всей ребятней приехали в парк, недалеко от нашего дома, чтобы вместе провести солнечный денек. И мы и японцы догадываемся, что, вероятно, это наша последняя совместная встреча перед долгим расставанием, и когда увидимся снова, мы не знаем. Томо-тян заехала за нами на своей новой машине. Женя и Ще-тян рады друг другу, уже друзья, и только языковой барьер мешает их свободному общению. Еще немного, и ребята справились бы с этим, ведь дети, порой, без лишних слов и церемоний, в одну минуту, становятся друзьями на всю жизнь. Ще-Тян привез в подарок Жене несколько своих любимых фигурок героев японского аниме. Женя благодарен.

Въезжаем в парк, расположенный на небольшом, пологом возвышении. Лужайки, аллеи, качели, озеро с мостиком, высокая роликовая горка. Наоми, Мия, уже развернули свои палатки, расставили столики и расстелили одеяла. Здороваемся и присоединяемся к теплой компании. Помогаю ставить легкую палатку, втыкаю колышки в мягкий, сырой дерн. Низенькая, зеленая травка на вид, совершенно суха, но стоит забыться и немного надавить коленом, выступает вода. От многодневных дождей земля напитана влагой, как губка.

Закончив расстановку палаток, располагаемся кружком и достаем припасы. Готовые обеды, рисовые колобки – онигири, чипсы, сладости и воду. Дети, как обычно, похватав все, как чайки, разбегаются по парку. Ще-тян не терпится показать Жене какое-то отличное место, и он спрашивает Надю, как сказать Жене по-русски бежать вместе с ним. Надя объясняет – Побежали вместе, Женя! Ще-тян внимательно слушает и повторяет – Побезари – Зеня! Забавные дети. Помчались куда-то во весь опор. На каком языке они общаются и как понимают друг друга, взрослым не понять. Все поразбежались, кто куда, кроме самой маленькой Щихо-тян, которая мирно спит в люльке. Заканчиваем трапезу на природе, и отправляемся на поиски детишек.

Холмики лужаек оторочены аллеями хвойных туй и зеленых магнолий. Всюду в Японии меня не устают удивлять и поражать деревья. Раскидистые, согласно всем канонам живописи и золотого сечения, ветви, идеальная геометрия форм. Даже сама листва другая. Здесь ведь почти субтропический климат, поэтому чтобы лучше удерживать влагу, листики большинства видов растительности твердые, плотные и блестящие, словно старые глянцевые фотокарточки. Из таких листиков получится хороший гербарий, сувенир, или закладка для книги.

Горки, спортивные снаряды, здесь есть даже небольшой автодром с педальными машинками, которые напомнили мне машинки из моего детства на Спортивной Набережной. Женя с Васей и не видели таких никогда, но когда их рассадили по гонкам и объяснили принцип езды, то интернациональная детская сборная дала такого газу, не догнать. Смеемся и хлопаем в ладоши на финише – победила дружба!

Рядом с машинками веревочный городок, а уж увлекательнее лазания по верёвкам и канатам, занятия не найти. В финале испытаний необходимо перебраться через озеро по бревенчатому настилу, где каждое бревнышко нанизано на канат и мостик стремится разъехаться под ногами. Детские крики и писки. Не упади в воду – кричат родители. Всеобщий смех и веселье вокруг. Захватывающее испытание. Половина парка здесь. Множество семей с детьми отлично проводят погожий выходной. Сегодня отдых на природе – лучшее, что можно придумать в условиях ограничений.

 Но как же глубоко коренится в японцах всеобщая культура ношения масок. Они не снимают их и здесь, на воздухе. Многие маленькие дети тоже в масках. Кого и чем здесь можно заразить, непонятно. Но, по-видимому, врожденная черта, не причинять никому хлопот и неудобств, как-то обособиться, уединиться и не вызывать к себе вопросов, сидит в японцах глубоко. Наверное, они носят маски, как необходимый и непреложный атрибут одежды, не особо задумываясь. Конечно, в этом смысле, им проще приспособиться к новой реальности, ну а мы ходим без масок, считаем их символом покорности, смеемся над их “защитными” свойствами, но здесь никто и не принуждает к ношению масок. Наши японцы, то ли в знак вежливости и солидарности с нами, то ли, благодаря современному прогрессивному складу, тоже не особо жалуют маски. Так, наденут иногда под нос или на подбородок.

Хороший отдых с друзьями получился. Пора разъезжаться по домам. Японцам ехать далеко, почти на другой конец города. Сегодня они специально нашли на карте этот парк и приехали к поближе к нам. Зная ситуацию с нашим вылетом, никто не может сказать, как сложится дальше, домысли бесполезны, а потому, ничего такого мы не обсуждаем. Собираем и сворачиваем палатки, тщательно убираем и осматриваем территорию, чтобы после нас не осталось ни одной пылинки, прощаемся и рассаживаемся по машинам. Томо-тян отвозит нас обратно, и завидев родные пенаты, просим ее высадить нас у перекрестка. А дальше идем бродить по Каниэ, пока вечер не загоняет нас домой.

 

Глава 21

 

Наступает рабочая неделя. Если бы мир не стал с ног на голову, то сегодня мы были бы уже в Токио, в Нарита, в ожидании посадки на самолет. Но, собрав всю информацию, понятно, что в ближайшее время рейса не будет. Пока все данные с Госуслуг о застрявших гражданах не будут собраны, проанализированы, и на этом основании не будет принято какое-то решение, на подготовку и исполнение которого также требуется время, ждать нечего. Остаемся заложниками ситуации, но не унываем.

Гуляем по Каниэ, любуемся уже отцветающей сакурой, водим детей в знакомые парки. Раз поехали и вышли на станции – Тода, через одну от Томиёси, посмотрим, что здесь интересного. Идем узкими улочками частных домиков. В палисадниках хозяек великолепие цветов, распустились невиданные розовые кустарники, разноцветные ирисы и прочая красота. На крошечных грядках кое-где растет картофель, морковка и пузатый лук – батун с большими головками соцветий. Вдоль дорог цветет клевер. Тихая красота и симметрия во всем. Ни людей, ни машин вокруг.

Скопление автомобилей в Японии можно увидеть только на автопарковках у магазинов или мест отдыха. Такого положения дел, когда придомовая территория запаркована беспорядочно наставленными автомобилями, нет. У многих частных домов есть свое парковочное место. Часто можно заметить приютившиеся автомобили владельцев под навесами, увитыми цветущими лианами, или приткнувшимися почти вплотную к домику, изредка, в симпатичных домовых гаражах, но нигде нельзя встретить автомобиль, припаркованный у обочины дороги. Поэтому, пробок, вызванных запаркованными дорогами, в Японии нет. Да и автомобиль, думаю, не все имеют, по крайней мере, в больших городах. В условиях хорошо развитого общественного транспорта, машина не нужна. На работу можно ездить на электричке или автобусе, а пользоваться личным транспортом только по выходным, для того, чтобы поехать куда-то на уик-энд, например. Выезжать на работу на своем транспорте у японцев даже считается неприличным. Почти месяц, пока мы жили у Леши с Любой, я наблюдал, как часто пользуются жильцы своими автомобилями. Например, открываю утром окошко, как стоял чей-то микроавтобус, так и стоит, никуда не ездит, выезжая только в субботу и воскресенье. Это общая тенденция. Семьи с детьми имеют по два и более автомобиля. К примеру, небольшую машинку для города и микроавтобус для семейных поездок.

 На дорогах Японии чаще всего можно увидеть небольшие автомобили – кей-кары, с объемом двигателя не более шестисот шестидесяти кубиков. На них хозяйки ездят за покупками в супермаркет и такие машинки всегда составляют большинство на парковке любого магазина. Эти автомобильчики компактные и экономичные, а кроме того, на них не требуется оформлять отдельное парковочное место у дома, что здорово экономит бюджет.

В целом, если говорить о процентном соотношении на дорогах легкового транспорта, то первое место принадлежит, конечно, кей-карам с желтыми номерами, второе, по нашим наблюдениям, я бы отдал пассажирским микроавтобусам, таким, как Тойота Альфард, Велфаер, Ноах и Вокси. Чуть менее распространен, но тоже популярен Ниссан Серена. Много гибридов тойоты – акв и приусов. Доля кроссоверов мала. Увидев однажды Ниссан Икстрейл, я даже ткнул в него пальцем и сказал – О, Надя, смотри - Икстрейл поехал! Действительно, зачем нужны здесь эти большие и достаточно прожорливые автомобили? Дороги ровные, проходимость не нужна, а содержание вылетит в копеечку. Джип, Тойоту Ленд Круизер на своей японской Родине видели мы буквально несколько раз. Пару раз в центре Нагои, да еще разок на парковке магазина, причем, водителем “Крузака” был умудренный сединами, дедушка. Словом, по нашим наблюдениям, главное требование к автомобилю в Японии –практичность, экономичность и размер, но отнюдь не способ показать обществу свое иерархическое место на социальной лестнице.

Помню, как побывав на японской автосвалке двадцать лет назад, и увидев нагромождение друг на друге еще вполне приличных автомобилей, сверкающих лакированными кузовами и “хрустальной” оптикой я немножко был в шоке. Как же было жалко все эти машины. За что же так, граждане?! Отдайте лучше нам в “медвеландию”! А наши ребята-рабочие на местной авторазборке, меж тем, безудержно рыдали, сетуя, что им, в который раз пришел в разбор почти новенький “черностоечный Марк” с пробегом всего в шестьдесят тысяч километров.

В те времена любой русский моряк мог привести из Японии приличную тойоту, купленную за гроши на припортовой стоянке. Я вспоминаю, как наш рыбмастер – грузин Сулико вместе с еще парой матросов, перед завершением путины купили себе по тойоте, стоимостью всего по одному - два мана, кататься по Сахалину. Как мы дружно обмывали их покупки в каюте, пока Сулико не заявил, что где-то потерял ключи от своего нового железного коня, гордо стоящего на маленькой палубе по соседству с собачей будкой и нашей собакой Найдой и ее выводком щенят. Словом, продлили жизнь машинам, избавили от утилизационной участи. Может эти машины до сих пор катаются по Сахалину, крепкие японские железяки, однако.

А японцы не церемонятся. Нечего ездить на старье, коптить воздух и отравлять Японию. Те, что не продаются со стоянок и магазинов, а нынче – с аукционов по всему миру – этих автомобильных “Hard Off”, ожидает утилизация или разбор на запчасти. Японская автомобильная промышленность работает хорошо, так что, все логично. Поездил года три – четыре, и можно менять автомобиль. Хотя, справедливости ради, замечу, что здесь много и далеко не новых автомобилей, но в очень ухоженном состоянии. Не знаю, чем руководствуются их владельцы, возможно, их все устраивает, или привязываются, не хотят расставаться со своим железным конем. А может, будучи консерваторами, не жалуют изделия современного автопрома, чья продукция становится все более хлипкой, а отделка салона автомобиля - простой и неказистой. Что ж, экономика должна быть экономной, сантименты в ней недопустимы.

Гуляя по Японии, мы не раз замечали и совсем заброшенные автомобили, стоящие, вероятно, годами, на одном и том же месте. Спущенные шины, поросшие травой, кузова. Но в остальном, вполне приличные машинки, немного шаманства, чернение колес, полироль сделают свое дело и можно отправлять на аукцион, пробег всего пять тысяч! Может что-то случилось с его одиноким хозяином, или по каким-то другим соображениям, но стоит автомобильчик и никому не нужен. Такая же история с велосипедами. Пару раз мы натыкались на брошенные у обочин дорог и уже порядком поржавевшие велосипеды. Леша сказал, что, как правило, это угнанные для того, чтобы доехать до места и брошенные велики. Японцы не трогают такие велосипеды не только в силу характера, но и потому что в Японии регистрируется даже велотранспорт, и не дай бог, обвинят в хищении чужого имущества.

Одним словом, много интересного можно увидеть в Японии, просто прогуливаясь по дорогам и улицам. Одиноко стоящий на обочине, в ожидании вывоза и утилизации, большой холодильник, велосипед в кустах, ржавеющая машина на окраине небольшого квадратного рисового поля. Стайка птиц под застрехой крыши, затеявшая возню и не обращающая на вас никакого внимания.

Хорошее средство для острастки водителей – настоящая, полицейская машина у обочины, с синими мигалками, чучелами полицейских в кабине и пластиковой фигурой полисмена на обочине, с жезлом в руках.

Фастфуд, японская кухня, продуктовый магазинчик “лавсон”, “патинко” с сотней игровых автоматов, прачечная самообслуживания с рядами больших стиральных и сушильных машин, где можно посидеть и выпить кофе в ожидании постирушки. Частный сектор, небольшой храм, часовая лавка, магазинчик с десертами, речка с черепашками, вдоль которой тянется ниточка железной дороги, маленькие ухоженные кладбища, соседствующие с частными домиками и картофельными грядками, далекие сопки, тонущие в воздушном мареве – все это типичный японский пейзаж. Клочков свободной земли нет, все застроено и закатано в асфальт, грязи взяться неоткуда. Можно неделю ходить в белых кроссовках, и они даже не запылятся. По той же причине машину, по-моему, можно не мыть годами, мы не раз видели, как на вид абсолютно чистые машины заезжают на мойку и чего-то там моют. Наверное, смывают следы высохших дождевых капель.

Зоны застройки чередуется с небольшими рисовыми полями, нарезанными аккуратными зелеными лоскутками. Если где-то ведутся строительные или ремонтные работы, все затянуто сеткой, большегрузы выезжают со стройки с чисто вымытыми колесами. Двухуровневые эстакады и большие кольцевые автобаны строятся деловито, методично и тихо. За три дня исходили мы все окрестности.

Телевизионные новости из России одна ужаснее другой. Как такое вообще может быть? Отмена авиарейсов, самоизоляция всей страны, брошенная на произвол, экономика, намерения ограничить передвижение людей между регионами, ограничения железнодорожного сообщения. Всех прибывших из-за границы сажают на две недели в “санатории-обезьянники” для предотвращения распространения новой коронавирусной инфекции, заведомо считая всех их заразными. Почти все новости СМИ про этот вирус, остальная жизнь в стране замерла. Обязательный масочный режим, чтоб поскорее заболели от перманентной нехватки кислорода с каждым вздохом через эту маску, да чтоб перемерли от оседающих на ней, микробов. Ущипните меня, не снится ли все это мне? Менее, чем месяц назад, мы улетали из вполне благополучной по эпидемиологическим показателям, страны. Как же этот вирус за столь короткое время сумел поселиться в каждом доме? Где очаговость распространения? Откуда столько страха, (страха ли?) и “заботы” о гражданах у власть имущих?

Не верю и не поверю я никогда в россказни СМИ. Мне мое “Дурацкое высшее образование” как сказал Гришковец, не позволяет верить в телевизионные басни и пугалки. " Я хочу верить, верить всему, что говорят по телевидению и в газетах. Они же люди, они стараются, чтобы я поверил. А я им не верю, а хочу поверить…” Но, не могу, к сожалению, опираясь на то самое “Дурацкое высшее образование”, анализ ситуации и здравый смысл. Я скорее соглашусь с теорией массового заговора, чем поверю в мгновенность распространения этого нового ОРВИ. Почему принятие решений отдано на откуп чиновникам, а не врачам? Конечно, очень удобно запугать весь мир, решая собственные экономические и политические вопросы. Словом, ущипните и разбудите меня, братцы!

Но вирус вирусом, а нужно что-то делать. В группе Haneda-VL ведутся нескончаемые дебаты и дискуссии. Кукующие в аэропорту Ханеда делятся новостями, как течет их жизнь в стенах аэропорта. Кто-то выкладывает пошаговую инструкцию, куда пойти и как продлить визу. Кто-то обрадованно сообщает вывозном рейсе на седьмое апреля, но нам никакая информация не поступала. По нынешней системе приглашения приходят адресно, и первыми вывозят пассажиров с ранними датами вылета. Кто-то из народа радостно скидывает новое постановление, о том, что с седьмого апреля прибывающих в Россию и имеющих постоянную прописку в регионе прилета, будут отправлять на самоизоляцию домой, а не в обезьянники. Наконец-то здравомыслие возобладало, где бы они нашли столько мест размещения для вновь прибывающих российских граждан. Ну и то хорошо, “сидеть” в родных стенах все же лучше, чем непонятно где.

Посольством Российской Федерации в Токио создана вотсапп группа, в которой свыше двухсот номеров, и куда скидывается исчерпывающая оперативная информация на текущий момент. Из этой информации мы узнаем о планируемых рейсах, направлениях и предварительных датах. Конечно, нас тревожит наша удаленность от аэропортов вылета. Есть некоторые опасения, что в случае оперативного сообщения о вылете, к примеру, завтрашним утром, мы можем не успеть на рейс. Конечно, такая ситуация маловероятна, но все же возможна. Синкансен курсирует регулярно и быстро, однако не хотелось бы выезжать второпях. Словом, мы в раздумьях. Риторика мира меняется ежедневно и ежечасно. Ясно, что Нагое тоже не миновать участи закрытия всего и вся.

На прощание решаем еще раз посетить любимый онсен Канал резорт. Люба везет нас и останавливается на заправке. Сколько же они возили нас везде и ни разу не заикнулись о деньгах. Поскольку представился случай, пытаемся хотя бы оплатить заправку авто, но Люба непреклонна. Пытаемся всучить ей ман, но Люба отбивается и ничего не хочет слышать. После короткой взаимной перепалки, когда бумажка летает по салону от нас к Любе и обратно, наш водитель все же сдалась, ман остался лежать на приборной доске, и победа осталась за нами. В самом деле, сколько можно, нам ведь тоже неудобно.  И так задержались, так еще и вези их в горячие источники.

Онсен на высоте. Вытянувшись во весь рост и лежа в любимой купели,  ни о чем не думая, рассматриваю развесистую зеленую пальмовую крону, чьи лопасти мягко шевелятся на фоне небесной синевы. Вернее, думаю. Думаю о том, что, возможно, никогда больше не побываю в этом прекрасном месте, и стараюсь сохранить и удержать образы в памяти. Запоминай, запоминай – Говорю я себе почти вслух – ведь больше ты здесь, скорее всего, не побываешь. Гармония и красота. Бесподобные горячие источники, небо, пальма, большой телевизионный экран, мои дети, которые и здесь нашли себе развлечение. Они собирают нападавшие в ванны с деревьев, маленькие твердые листики и пускают их, словно кораблики, по каменным желобам. Листики плывут, кружатся хороводом, то собираются в маленькие заторы у препятствий, то разбегаются под случайной волной в разные стороны. Совсем как мы, люди, кто живем свою жизнь, встречаемся и расстаемся по невидимым законам или случайностям судьбы.

На обратном пути Леша сообщает, что с завтрашнего дня в Нагое закрываются все общественные места, в том числе, онсены. Вот как успели мы. Но еще раньше мы приняли решение и завтра утром выезжаем в Токио. Разговоры за вечерним чаем и Любины переживания, мол, куда же вы поедете с детьми, и где же и на что будете жить, не изменяют наших планов. Два дня мы ведем переписку с Аленой в Токио, уточняем некоторые вопросы, и в результате Алена находит нам недорогое жилье всего за пять тысяч иен в сутки. Неделю точно продержимся, но сидеть здесь в неведении - тоже не вариант.

Если уж совсем припрет, попросим Алену отвезти нас, как и планировалось вначале, в автомобильный бокс недалеко от Токио. Я устроюсь на авторазборку или дворником, могу еще фотографом – а вот пожалуйста, кому фото на документы недорого?  Надя станет преподавать русский язык для японских детишек, или, на худой конец, пойдет работать поломойкой, а что, ничего, полы в Японии не грязные. Я вырублю в лесу огромный бамбуковый шест и, как Робинзон Крузо, каждый день станем делать на нем зарубки, авось лет через десять пандемия закончится и о нас вспомнят.

Короче, наш план гениален и прост. Любе с Лешей хватит уже ютиться в зале, пускай переходят в свою уютную спаленку, куда столько раз с радостью возвращались мы после нашего бродяжничества. И хотя Леша и Люба всеми силами нас отговаривают, понятно, что они тоже устали и хотят ясности, а где мы ее, эту ясность, возьмем, когда пошатнулись фундаментальные основы мира.

 

Глава 22

 

В солнечное утро десятого апреля выезжаем. В последний раз окидываем взглядом, ставший родным, дворик. Жаль уезжать и расставаться. Всегда, черт возьми, жаль. Место это жаль, своих воспоминаний и эмоций. Жаль уезжать навсегда и никогда больше не вернуться. Обычный двор, каких миллионы в Японии, но он наш, в нем мы оставили частичку себя. Пристегнутый на замок и сто лет стоящий во дворе, мотоцикл, блестящий красный автомобиль, все время простоявший на маленькой, дворовой парковке, огороженная газовая колонка с баллонами газа, трещинки в асфальте, цветы у обочины.

Чувство расставания знакомо всем людям. Когда-то давно, покидая Японию, помню, я взял судовой велосипед и за несколько часов до отхода нашего пароходика, проехал на велике вдоль побережья так далеко, как только смог. Ехал, куда глаза глядят, и вот так же смотрел на морской берег, на рыболовные снасти, лодки и шхуны, на каменный парапет и линии волноломов, о которые разбивались белые гребни волн. И так же знал, что больше этого места я не увижу никогда в жизни. От осознания этого в момент прощания всегда становится как-то тоскливо. Причем, в России у меня такого ощущения нет. Наверное, оттого, что всегда есть некая возможность вернуться. А вернуться куда-то за границей очень трудно, наверное, потому охватывает грусть, будто ты в космическом скафандре покидаешь чужую, яркую и красочную планету. Да уж, в скафандр оденут, скорее всего, по прилету. Мы смеемся, чтобы не заплакать.

 Был один чемодан, теперь два, в придачу - пара сумок и рюкзаков.  Ерунда, никаких проблем, до станции три минуты ровной дороги, а у чемоданов имеются колесики.

Наши японцы предупреждены еще с вечера. Наоми с Томоми встречают нас на вокзале Нагои. Томо-тян, отдышавшись – в обеденный перерыв на работе она села не велосипед и примчалась к нам – достает приготовленные для нас и наших детей, подарки и все подробно объясняет. Показывает детям, как запускать самолетики, чего боится пират в бочке, достает кучу сладостей и конфет. Нао-тян привезла подарки от родителей. Папа в ответ на наш Уссурийский бальзам, отдарил нас первоклассным японским виски, Тетя с Дядей передали сшитые Тетей по размеру и цвету, маски для всей нашей семьи. Позже, в разгар короны, этот подарок стал неотъемлемым атрибутом при посещении больших магазинов, где охранник на входе бубнит, как заведенный –Оденьте маску – а купить что-то на кассе без этой тряпки под носом, нельзя. Так что большое спасибо Тете! Видя, как мы судорожно пытаемся впихнуть презенты в наши рюкзаки и сумки, Томо-тян исчезла куда-то, и через пару минут возникла перед нами вновь, держа в руках кучу вакуумных пакетов, призванных, как следует, утрамбовать наши вещи. Никто лучше японцев не может уложить багаж так аккуратно и продуманно, чтобы влезло все, и, если у вас хватит глупости распаковать чемодан, уложенный японскими руками, обратно вы это не вместите.

Обеденный перерыв заканчивается, Томоми придется побить мировой рекорд, чтобы успеть на велосипеде на работу, и она торопится попрощаться с нами. Бесконечные поездки с Томоми на машине, терпеливые объяснения нам различных нюансов, касаемо самых разных сторон жизни японцев, вплоть до помощи выбора блюд в кафе – все это заслуга Томо-тян. Со своей стороны, ей, было очень интересно узнавать, как там у нас, в России. Женя с Васей по-настоящему сдружились с Ще-тян и Мику-тян. Наде жаль, что из-за сильной занятости с нами не смог встретится муж Томоми. Томоми говорит, что он и сам сожалеет об этом. Ну, пора прощаться. Объятия, пожелания доброго пути, и Томо-тян скорым шагом исчезает в дверях главного выхода вокзала.

Наоми пока в отпуске по уходу за маленькой Щихо-тян, с которой сегодня нянчится бабушка, поэтому провожает нас до самой платформы. Когда мы думали, как сэкономить на дороге до Токио, то Нао-тян, все просчитав, сказала, что наиболее экономичным и наименее утомительным способом доехать до Токио будут обычные пригородные электрички. Правда, придется несколько раз пересесть, но в сравнении со скоростным синкансен, затраты уменьшатся вдвое. Подходим к кассе, где есть возможность приобрести билеты не в автомате, а у живого кассира, и Наоми покупает нам билеты до Токио всего за тринадцать тысяч иен, против двадцати пяти тысяч, заплаченных нами за синкансен. Она вручает Наде целую кучу билетов и объясняет последовательность их использования. Что ни говори, это сложная задача даже и для нас, съевших собаку на поездках в японских электропоездах. Выходим на платформу в ожидании электрички. Здесь очень свежо, широкий козырек скрывает солнце, дуют сквозняки. Наоми мерзнет, и мы достаем ей из сумки мою, видавшую виды, куртку со сломанной собачкой молнии, которую мы брали в Японию, чтобы проложить мягкой прокладкой наши подарки в чемодане. Во все время эта куртка провисела дома у Леши с Любой на крючке, и мы даже не хотели брать ее назад, но все-таки взяли, чтобы избавить Лешу с Любой от ненужных вещей. Теперь эта куртка пригодилась, как нельзя, лучше. Наоми согрелась, подходит наш поезд, пора расставаться. С тактильными контактами у японцев не очень, их заменяют поклоны, но в семье Нао-тян с этим все хорошо. Надя льет слезы, Наоми плачет, поочередно обнимет всех нас и на последнем прощальном кадре моего телефона маленькая Наоми в моей куртке одиноко стоит на платформе, и в проеме закрывающихся дверей машет нам рукой. Наоми не плачет никогда, но при встречах и расставаниях с Надей, она всегда плачет. Наши жизни и судьбы, соприкоснувшись на краткий миг, вновь расходятся, и как близкие, но такие далекие реки, продолжают течь в своих руслах и своих странах. Прощайте, наши дорогие японцы, бог даст, свидимся еще не раз!          

Чтобы добраться до станции Синагава в Токио, где нас должна встретить Алена, нам нужно сменить пять электричек и затратить шесть часов времени. Но в Японии в этом нет никаких проблем. Проехал час, полтора, вышел на конечной станции, подождал пять минут и сел на следующую электричку. Платформы вровень с поездом, куда-то тащить чемоданы не нужно, а если где потребуется перейти на другую платформу, то для этого есть удобные лифты. Шесть часов пролетают совершенно незаметно. Пригородные поезда едут не так быстро, как синкансен, сейчас день, и можно хорошенько все увидеть и рассмотреть.

 Слева раскинулись неглубокие долины, чередующиеся невысокими холмами, на склонах которых примостились игрушечные домики. Многоцветные, кудрявые сопки щеголяют всеми оттенками нежно-зеленого, желтого и даже красного, будто на дворе не апрель, а октябрь. Удивительно красиво. Время от времени путь проходит вдоль тихоокеанского побережья. Лазурные и изумрудно-зеленые, как с журнальной картинки, волны накатывают на пологий берег. Что это за заграница такая, где такие яркие краски? Ну не покрасили же японцы сопки и море? Наступающая южная весна прекрасна и совсем не стыдится своего великолепия!

Меняющиеся электрички почти пусты, и ниже среднего наполняются лишь при подъезде к узловым станциям. Шесть часов с пересадками пролетают быстро. Дети бодры и веселы, и только на последнем перегоне начинают клевать носом. Но здесь уж недолго осталось ехать. Несколько станций в Иокогаме, где садится и сходит достаточно много народу, а дальше Токио, где на Синагава ждет нас Алена.

Почти сразу же замечаем ее в компании с еще одной русской девушкой.

- Алена, привет, а вот и мы, долго пришлось ждать?

- Привет, путешественники поневоле, да нет, совсем недолго ждем. Какие большие детки уже! Вот, познакомьтесь – это Юля, сейчас мы все вместе пересядем на другую электричку, и доедем до станции Тачиаигава, где Юля поселит вас в гостиницу. Конечно, это не президентский люкс, но все необходимое там есть.

- Юля, рады познакомится – отвечаем. Да мы вовсе непривередливы, была бы крыша над головой.

- Вот и хорошо, отсюда до Тачиаигава всего десять минут езды – отвечает Юля.

            Так что хватаем свои пожитки и садимся в очередную “дэнща” – электричку. Алена с Юлей расспрашивают о наших приключениях и мытарствах. Здесь, в Токио уже давно все запуганы и все, без исключения, в масках. Да уж, в провинциальной Нагое в этом отношении жить гораздо спокойнее. Правда, если слово – провинция - применимо к четвертому по величине мегаполису Японии.

            Через две остановки сходим на Тачиаигава, спускаемся по эскалатору и оказываемся на узкой улочке, сплошь застроенной с обеих сторон невысокими двух – четырёхэтажными домиками. Застройка настолько плотная, а улочки одинаковые, что заблудиться здесь – дважды два. Однако, пройдя от станции даже менее одной минуты, Юля останавливается около узкого входа, до пола зашоренного металлическими подъемными жалюзи. Она недолго колдует над навесным замочком у пола и ловким движением сворачивает жалюзи вверх. Те с грохотом и лязгом, отъезжают и перед нами открывается узкая и очень крутая лесенка. Первого этажа здесь нет, и чтобы попасть в наши апартаменты нужно как-то исхитриться затащить наверх чемоданы. Сопя и пыхтя, в несколько приемов все же побеждаю коварные ступеньки, и втаскиваю наши пожитки в крошечное пространство, за которым нас ждет гостиничный номер.

 Он представляет собой комнатенку, площадью квадратов восемь или десять, по трем сторонам которой установлены три железные двухъярусные кровати, а по четвертой прилепилась слева маленькая раковина, за ней крошечный туалет, посередине большой холодильник, а справа небольшая столешница с полочкой над ней. За одной из двухъярусных коек большое окно, через которое открывается вид на узкую речушку, протекающую прямо под окнами, а чуть справа видна часть железнодорожной эстакады, через которую каждые пять минут проносятся поезда.

Юля говорит, что в коридорчике есть общий душ, но, поскольку сейчас постояльцев нет, он полностью в нашем распоряжении. Этажом выше расположена еще одна, точно такая же, комнатка, но она пустует, поэтому мы можем обустраиваться, где хотим. Сегодня этот хостел, рассчитанный на одновременное проживание двенадцати человек, полностью наш. Туалет, душ, холодильник, обеденный стол, сто пятьдесят “тыщ” пар тапочек, мыло и постельные принадлежности, есть даже интернет по вай-фай, а коек столько – на каждой - спать, не переспать! В общем, не жизнь, а малина. Спасибо тебе, Юля! Юля оправдывается за отсутствие микроволновки и кастрюльки, все-таки детям нужно горячее, но обещает завтра же утром все подвезти. На этом экскурс по хостелу закончен, и она убегает, оставив свой номер телефона.

Остаемся вместе с Аленой, которая достаточно приблизительно, только по словам Юли, знала о том, что нас ждет и находится немножко в шоке от нашего “Президентского люкса”. Но мы действительно рады любому жилью. Главное ведь, тепло и крыша над головой, а роскошь персидских ковров, блеск и красота – всего лишь суета мирян.

Чисто, никаких насекомых, словом, мы довольны. За такие деньги это роскошная гостиница. До центрального вокзала Токио всего несколько остановок, а где, скажите, в Токио можно найти жилье дешевле? Правильно – нигде. И то, цена – подарок, до пандемии здесь одно койко-место стоило пятерку, с общим доходом за сутки – шесть манов, а если так пойдет дальше, то неизвестно чего и ждать! Весь мир сел в лужу с этим новым вирусом, а индустрия туризма – в первую очередь.

Заверяем Алену, что это царские хоромы, большего нам и не надо, и что мы искренне рады этой помощи.  Алена расслабленно улыбается, и все вместе мы решаем немного пройтись на воздухе.

Вывески лавчонок, тусклые красные фонари, неизменный “лавсон”, узенькие улочки, стиснутые с обеих сторон разнокалиберными домишками– картина разительно отличается от привычной нам, Японии.  Здесь ощущается теснота и скученность, нечем дышать. Но вечером, особо ничего не разберешь, может днем у нас сложится другая картинка.

Алена предлагает зайти куда-нибудь посидеть и тут же находит по навигатору ресторанчик известной сети, в котором, по ее словам, можно недурно поужинать.

Заходим в заведение, расположенное на втором этаже двухэтажного домика. Деревянные столики и столы, кожаные диванчики, уютно. Клиентов, кроме нас, нет. Тщательно умываемся и моем руки с дороги. Как бы мы не относились к вирусной заразе, а сто раз на все лады повторяемая мантра - Мойте руки с мылом – будто до этого мы их никогда не мыли – невольно заставляет с излишней боязнью и подозрительностью относиться даже к собственным ладошкам, вот до чего доводит людей массовый психоз.

Ну, теперь можно и подкрепиться. Надя с Аленой совещаются, изучают меню, в ресторанчике тепло и уютно, и глядя на девчонок, я вспоминаю, как и с чего начиналась и началась наша семья. И родилась она десять лет назад, когда, только познакомившись, спустя недолгое время, все вместе мы поехали за город на конеферму кататься на лошадях. Точнее, катались Надя с Аленой, да еще сестра Алены – Оксана. Мне же было достаточно просто фотографировать. Молодые наездницы, влитые в седла статных животных – мечта любого фотографа, и вообще любого. И как эти девчонки по дороге трещали на японском, мама дорогая! Я так быстро по-русски разговаривать не умею! А мне же мама когда-то рассказывала сказки про Японию и Диснейленд. Японистов, ребята, уважаю я, как врачей и летчиков.

Если покопать, как следует лопатой, то можно найти эти корни. Вот эти первые тонкие корешки, которые проросли во мне, когда моя тетя привозила японские жвачки, когда в моей жизни случились первые, белые, японские кроссовки и куртка – Аляска. Вот журналы с пляжами и белым песком, японскими магнитофонами и телевизорами. А вот более основательные ростки, когда я закончил ВУЗ, пришел на свою первую работу, где меня отправили в первую командировку, которая оказалась сразу с японским уклоном.

Одному из наших работников, в совершенстве владеющему японским языком, было поручено сопровождать командированного японца нашей японской фирмы-партнера, посетившего Владивосток с какой-то деловой целью. Меня взяли прицепом, так сказать, для ознакомления с деятельностью нашего учреждения. И поездка прошла отлично. По прибытию на место, Сакурабе-сан, первым делом, налили половину граненого стакана водки, и как он не упирался, заставили выпить, по-русски - Пей-до-дна. После нелегкого испытания узкие глаза японца медленно расширились и стали круглыми, как у лемура, потом он отчаянно захрипел и закашлял, тщетно обмахиваясь галстуком. Однако заботливые русские тут же поставили перед ним тарелку ухи и огромный бутерброд с икрой. Давай - говорят - быстрее закусывай!

 И вот наш японец заулыбался, расслабился и совсем не деловая беседа полилась широкой, плавной рекой, а тематика ее была так же неожиданна, как кета, то и дело, выпрыгивающая из речки рядом. В самом начале застолья Сакураба поинтересовался, почему сам директор предприятия, куда мы привезли его, уделяет столь много времени его скромной персоне, ведь у директора, должно быть, по горло других, более важных дел. На что через переводчика получил исчерпывающий ответ, дескать, мы здесь в России, так что расслабься и отдыхай, а у директора есть много помощников, которые справятся. На это сообщение японец согласно закивал, но на всякий случай снял с себя наручные часы, показал их всем, и демонстративно положил в карман, пролопотав что-то. Наш переводчик Юра пояснил, что Сакураба-сан очень извиняется, что крадет драгоценное время нашего руководства, но снимает с себя часы и закрывает глаза на этот вопиющий факт. Ну да, ну да – почесали репы наши простые мужики – понимаем, чего же тут непонятного. И когда от ящика охлажденных бутылок в речке остались только плывущие по воде, этикетки, наш директор лихо вскочил, отбил каблуками гопака по черной земле и торжествующе крикнул – Смотри, мягко, земля, ага?! А у вас везде один асфальт! 

Японец согласился, а директор, ткнув пальцем в обручальное кольцо нашего гостя, добил его окончательно – Это что у тебя за кольцо такое белое,5  некрасивое, алюминиевое что-ли?  Помраченный рассудок Сакурабы еще вяло сопротивлялся, поэтому он усилием воли заставил себя поднять руку и пролепетать понятное и без перевода слово – Платина.

- Эх, ну и что, что платина, некрасиво же – не сдавался директор. Вот смотри, у меня золотое, блестящее, вот это, я понимаю, красиво!

Как водится, застолье закончилось далеко за полночь, но не в пользу японца. Он из этого застолья вышел побежденным. Русские только расходились, стали наперебой звать его в сауну, которая уже давно под парами, и банщик только ждет отмашки директора. Но куда там, бедный Сакураба к тому времени смог молвить только три слова - Не надо сауна, гостиница! Причем, он уже довольно хорошо стал понимать по-русски, как это бывает на интернациональных попойках. Уговорить его не смогли, как не пытались втолковать, что вода освежит и отрезвит его. Мне, как не принимающему участие в возлияниях, выпала почетная обязанность проводить в гостиницу нашего гостя. Закинув совместными усилиями, бездыханное тело в чьи-то жигули, мы довезли Сакурабу до маленькой квартирки, выполнявшей роль гостиницы на первом этаже трёхэтажного заводского дома, из подвала которого воняло канализацией, и впотьмах, за руки за ноги, втащили на кровать.

Всю ночь бедняга стонал, дергал себя за галстук и колотил каблуками туфель по деревянной спинке кровати. Но утром, несмотря на весьма помятый вид, держался сдержанно и с большим достоинством. На вопрос нашего переводчика о самочувствии, Сакураба сказал, что никогда в жизни так не напивался, но хочет еще раз обязательно вернуться в Россию и повторить. Что ж, любой японец ответил бы точно так же, однако не всякому японцу выпадает в жизни такая удача и бесценный опыт общения с “медведами” прямо в их берлоге. Уверен, наш японец и сейчас помнит все подробности той встречи, ну, разумеется, с учетом тех своих скромных возможностей запоминания. А уж “Коннитива”, “Аригато годзаймас” и “Скоси-cкоси” – как слабое сопротивление полному стакану водки – запомнил тогда я.

            Вот такая случилась у меня первая командировка с международным уклоном. Но вообще-то я не об этом хотел сказать. Не то главное, что напоили нашего гостя до потери сознания, а то, что, услышав впервые так близко живую японскую речь, ее плавные переливы и музыкальный ритм, японский язык понравился мне сразу и навсегда. На нашего же переводчика Юру, я смотрел, как на бога и силился понять, как удалось ему постичь тайны языка и так свободно общаться с японцем на любые немыслимые темы, которые то и дело подкидывали наши, разгоряченные водкой, мужики. И я тут же зауважал нашего переводчика за его великие знания, как уважаю врачей хирургов, которые однажды спасли мне жизнь, и военных летчиков, которые столь легко, как кажется с земли, управляют грозными реактивными истребителями.

            Еще через несколько лет я и сам побывал в Японии.  Это окончательно укрепило мое дерево любви к Японии, пустившее глубокие толстые корни-контрфорсы. А когда давно укоренившееся уважение к чему-то совпадают и сочетаются с красотой и грацией лани, то вся эта гремучая смесь воплощается в любовь.

            Вот эти плоды любви, дуют апельсиновый сок стаканами, так что аллергия уже. А мы сидим в Японии, в Токио, в приглушенном свете маленького ресторанчика, вспоминаем былое и ту самую конную прогулку. Кроссовки, магнитофоны, Диснейленд, Сакураба-сан, Япония, грациозные наездницы – японистки. Поистине, неисповедимы пути господни.

            Алена сказала, что теперь нам нужно экономить, потому что неизвестно, как будет дальше, и сама оплатила весь счет. М-да, теперь мы вроде беженцев, не пойми кто. Кто бы мог подумать, черт знает, что. Еще и Лешу с Любой не сводили на прощание в “сушку” с этим скомканным отъездом. Ладно, добро мы помним, не извольте “сумлеваться”.

Глава 23

 

            Переночевали мы в нашем новом жилище отлично, по вылету никаких новостей, но сегодня теплый, солнечный день, поэтому после завтрака решаем прокатиться на станцию Токио. Приезжаем до полудня. Первое, что бросается в глаза, почти полное безлюдье. Побывав однажды, в 2003г на этом вокзале, помню, я был поражен количеством народа. Реки людей в деловых костюмах, текущие разными потоками и растекающиеся по эскалаторам. Тогда, в суете, не было времени рассмотреть вокзал ни внутри, ни снаружи. Теперь времени много. С интересом рассматриваем вокзал. Его внутренние лабиринты, платформы и переходы в целом, типичны для всей Японии. Однако центральный выход совсем не японский. Это просторный холл с колоннами, которые удерживают многоугольный периметр террасы второго этажа, венчаемый высоким куполом орнаментной крыши. Выходим на улицу, и оказываемся на привокзальной площади.

Здесь нас ждет сюрприз. Здание вокзала очень красиво. Оно выстроено из красного кирпича, в европейском стиле, с высокими барельефными окнами и увенчано многочисленными башенками со шпилями. Крыши противоположных сторон ансамбля имеют большие, широкие купола. Погуглив немного, узнаем, что токийский вокзал был спроектирован японским архитектором Тацуно Кинго и открыт в 1914г. Есть мнение, что он похож на вокзал Амстердама. Во Вторую Мировую войну вокзал сильно пострадал от бомбежек, в ходе которых были уничтожены стеклянные купола, но был быстро восстановлен, лишившись, однако, куполов из стекла. Вокзал Токио входит в список культурного наследия Японии.

Вытянутый в длину, ансамбль, в противовес окружающим его, небоскребам из стекла и бетона, смотрится очень контрастно и необычно, словно неведомый гигант двумя пальчиками, аккуратно стащил его из какой-нибудь европейской столицы и переставил в сердце Токио. Синее небо, стеклянные небоскребы, зеленые газоны, редкие фигурки людей на привокзальной площади, и красный вокзал в середине композиции выглядят, словно игрушечный, выставочный макет. Красота и идеальнейшая чистота. Воздух свеж и прозрачен, а дышится легко и свободно, словно мы находимся не на центральном вокзале одного из самых крупных городов мира, а за городом на природе. Конечно, фотографируемся на фоне этого архитектурного чуда -  памятника человеческому созиданию и трудолюбию.

Пройдя несколько сот метров, выходим на широкую улицу, за которой начинается территория главного Императорского дворца Токио. Древние каменные стены, подобно замку Нагоя, окружены рвом с водой, через который перекинуты ажурные, каменные мосты. Но нечего и думать, чтобы попасть на территорию. Массивные, двустворчатые, обитые железом, деревянные ворота входов наглухо закрыты, а строгая полиция в масках стережет, чтобы ни одна нога не ступила даже на краешек моста. Знакомые заградительные леера с информацией о короне, да мы и не рассчитывали попасть сюда сегодня.

Но как же красива сакура. На небольшой площади напротив дворцового комплекса одиноко стоит дерево нереальной красоты. Наверное, это одно из эталонных деревьев, по которым в Японии определяют начало ханами. Раскидистое дерево с еще невиданными мной, сложными соцветиями, чем-то похожими на мелкие цветки роз, и зубчатым лепестковым краем. Несмотря на почти полное отсутствие людей, несколько молодых японочек фотографируются на фоне рясных ветвей, усыпанных пышным розовым цветом. Прекрасная сакура на фоне современных небоскребов, по-моему, эта картина, как нельзя лучше символизирует дух Японии, лелеющей красоту и гармонию природы, сплетенную воедино с острием, устремленной в будущее, цивилизации.

Безмолвный полицейский наблюдает за порядком, проезжают редкие машины, и налюбовавшись красотой, решаем пройтись вдоль императорского дворца. Переходим по светофору широкий проспект и оказываемся на тенистой аллее, где, цитируя нашу культовую комедию – Джентльмены удачи - сразу хочется спросить – Вы из какого общества, ребята?

- “Трудовые резервы”!

-А что, “Динамо” бежит?

-Все бегут!

Столько бегунов одновременно в Японии мы еще не видели. Их здесь сотни. Наворачивают круги вокруг дворца. Виной ли тому солнечное субботнее утро или издержки пандемии и изоляции, а может быть, это обычно явление этого места, не могу сказать. Много зелени, красивые виды реки и дворцовых стен - с одной стороны, стеклянные небоскребы - с другой. Простор для глаз и совершенная прогулочная дорожка под ногами – для спорта лучше не придумать!

Поддаемся общему настроению и за компанию пробегаем немного вместе с детьми, да куда нам тягаться с сухими, поджарыми бегунами. Но вдруг замечаем парочку бегунов, сильно напоминающих наших сограждан. Какие бы редкие европейцы не встречались нам, но граждан-товарищей “медведов” из соседней берлоги мы завсегда узнаем за версту по одним, только нам, известным признакам. “И какая же мать не узнает свое дитя?” Какой же русский не узнает за границей своего соотечественника? Даже если русский давно покинул свою Родину, какая-нибудь деталь непременно выдаст его. Если это не одежка, как в известном рассказе Михаила Зощенко, где герой, вывернув пальто, под видом иностранца, пытался заселиться в гостиницу, то непременно что-то другое. Походка ли, взгляд, мимика, жестикуляция или характерные славянские черты, и вот уже “медведы” осторожно обнюхивают друг друга.

- А вы откуда приехали? Ах, из Питера!  - Скажите пожалуйста! Что же прогнало Вас из чудесного города на Неве? Серость и бесперспективность? Ну да, конечно. Где же тогда можно найти смыслы в такой большой медвеландии, что даже из города царей бегут?

- А вас как занесло сюда с детьми в это нелегкое времечко?

- Да мы, знаете ли, так, все гуляем, почти местные мы, из Владивостока. Долгёхонько собирались сюда. Близок, понимаете, японский локоток, да не укусишь. Все дела да заботы в берлоге не отпускали. А теперь вот выгуляли, как следует медвежат, и такая напасть приключилась. Ждем теперь белокрылого самолета, что доставит нас в родную тайгу.

- И мы тоже ждем, но, говорят, медведи престали пущать в свой лес, какая-то новая медвежья хворь на весь лес напала.

-Да как же это вы не знаете, что завтра ровно в одиннадцать утра по местному времени вылетает вывозной борт в медвежью столицу!

-Не знаем, не ведаем, из “медведов” одни мы здесь, пособить информацией некому.

-Ну значит мы встретились не зря на вашем пути. Разве бросит медвед медведа в беде? Так что руки в ноги и бегом регистрироваться на рейс, пока есть время.

-Спасибо, граждане соотечественники, так мы прямо сейчас поскакали штурмовать сайт Госуслуг, авось нам повезет!

-Бегите, да поторопитесь!

            Встреченная нами, русская парочка, сломя голову, помчалась регистрироваться, успев, впрочем, сфотографировать всех нас на фоне красот Токио. Успели они вылететь завтрашним рейсом на Москву или нет, этого мы не знаем.

            Продолжаем променад вдоль дворцовых стен. В Японии везде качественные асфальтированные дороги, может быть, кроме совсем уж глухих местечек, но в центре Токио дороги поражают воображение. Идеально ровное покрытие, словно намазанное на землю инструментом искусного штукатура. Яркая, рельефная разметка на сером асфальте, который блестит миллиардами блесток, словно в него подмешана алмазная пыль.

Не менее часа понадобилось нам, чтобы обогнуть периметр дворцовой территории. Жаль, конечно, что нет возможности зайти внутрь, но все к лучшему, иначе пришлось бы раздражать и утомлять воображение читателя описанием чудес, “медведам” невиданных, которых и так здесь через край. Достаточно того, что каждый кадр в видоискателе фотоаппарата совершенен. Крепостные стены, панорама реки и зеленых насыпных откосов – валов крепостных стен, ровно стриженые шары и ромбики деревьев, цветущая сакура, кустарники и цветы. Великолепие этой зеленой зоны, гармонично вписанной в окружающий урбанистический пейзаж нельзя передать словом, а фотографии – лишь слабая тень осязаемого.

            Выходим к исходной точке, недалеко отсюда находится главный торговый район японской столицы – Гиндза, который нужно увидеть хотя бы одним глазком. Гиндза – в переводе – место, где чеканили серебро. В начале ХVIIв. здесь был открыт монетный двор, от которого и родилось название района и одноименной улицы. Исторически здесь были расположены крупные магазины и рестораны, а теперь это один из самых фешенебельных районов Токио, средоточие мировой торговли, символ роскоши и богатства. Стоимость одного квадратного метра земли на Гиндза, достигает, порой, ошеломляющей суммы, почти в полмиллиона долларов. Все мировые марки представлены в бутиках и торговых центрах района. Ювелирные салоны занимают десятки этажей, а для шоппинга на Гиндза съезжаются тугие кошельки со всего мира.

            - Ладно, ладно, все понятно, но бесплатно попрать каблуками асфальт хоть можно-то? - Поглазеть косолапым, да подышать без маски дорогим воздухом не возбраняется?

- Нет, не возбраняется, глазейте, чего уж там.

 - Вот и славно. Понюхаем роскоши и богатства.

 Здания причудливых форм и дизайна, броские, световые рекламы и узнаваемые названия именитых фирм. Сбывшаяся для кого-то “великая американская”, то бишь, “японская мечта” за роскошным холодом стекла. Витрина автосалона блистает новейшими марками спортивных автомобилей. Словом, поглазеть есть на что. Очень мало машин и почти нет людей. А что здесь делать, если все закрыто?

            У нас еще одна проблема, где поесть? Мало того, что закрыто все, так еще не можем найти в этом месте банальный “лавсон” с готовыми обедами. Видимо, кишка тонка у Лавсона арендовать здесь клочок площади. Зашли в какой-то небольшой магазинчик, но подходящей еды в нем нет. Надя обратилась к кому-то из продавцов с нашей проблемой и тот, прижав палец к губам, с заговорщицким видом сообщил нам, что знает один подпольный ресторан, и сейчас же проведет нас туда. Следуем за ним и приходим к расположенному в цоколе, корейскому ресторанчику. Наш провожатый через решетчатую дверь разговаривает с ребятами из ресторана и те, понимающе закивав головами, открывают двери и впускают нас внутрь. Конечно, официально все закрыто, но на что же людям существовать, спрашивается? Усаживаемся за столик в тускло освещенном зале и листаем меню. Цены, не сказать, чтобы совсем заоблачные, но ощутимые. Прикидываем, что меньше чем в четыре или шесть тысяч мы здесь не уложимся. Кроме того, все блюда, на которые показывает Надя, традиционно “кирай” – очень острые, что никак не подходит детям. После недолгого раздумья извиняемся и сославшись на последнее обстоятельство раскланиваемся с гостеприимными корейцами.

            Наступают сумерки, и на наше счастье, набредаем на сетевой магазинчик – Конбини, где находится, все, что нам нужно. Горячий обед, рис, котлета, курица, кофе и чай. Оголодавшие дети, в уютном скверике напротив, подмели все до последней крошки, а мы с Надей не отказались бы от добавки, но Гиндза не то место, где можно покушать недорого. Однако замечаю, что одна из опустевших тарелок что-то подозрительно тяжела, неловко нажимаю на край, и она разделяется на две половинки, в нижней части которой мы обнаруживаем большую порцию белоснежного риса. Ох и обрадовались мы. Эх, “Семен Семеныч”, “медведы косолапые”, чуть не выкинули рис. Вот так. Всякому свое счастье на Гиндза. Кто-то радуется новенькому спорткару, а мы счастливы тарелкой риса.

            На выходе с Гиндза замечаем вывеску Jal, и решаем зайти, потрясти нашего авиаперевозчика, пущай выскажет свою точку зрения на ситуацию. Рабочий день закончен, но моя настойчивая супруга нашла открытый кабинет и изложила нашу проблему. Вежливые японцы сочувственно покивали, но, как мы и ожидали, помочь ничем не могут. Правда дали какой-то телефонный номер и сказали, что их начальство обитает в Ханеда. Ладно, попытка не пытка, а стучащему отворят.

            Возвращаемся на вокзал, и на одном из пустынных переходов – зебр, нос к носу, сталкиваемся с Юлей, которая вчера селила нас в хостел. Вот это неожиданная встреча! На бегу удивляемся друг другу и тому факту, каким образом в двадцатимиллионном мегаполисе можно встретить человека, с которым познакомился только вчера. Юля спрашивает, как мы переночевали, и не было ли холодно. Все отлично, Юля, вот только сколько мы сумеем протянуть? Ведь по вылету до сих пор ничего не ясно.

            Немножко гуляем по окраине Гиндза, набредаем на живописное озеро-болотце, поросшее тиной и камышом, откуда доносится громкий, лягушачий хор, а оконная мозаика небоскреба напротив пылает розовым сердцем. Любовь, всюду любовь, спасешь ли ты мир в этот раз?

 

Глава 24

 

            Разбуженные солнечными лучами теплого воскресного утра, спешим покинуть свой кубрик и командуем детям – Свистать всех наверх! – то есть слазьте со своего второго яруса и марш умываться. Вода течет из раковины тонкой струйкой - в Японии она нигде не бьет из кранов под хорошим давлением - но довольно и этого. Достаем на завтрак йогурты из холодильника, и случайно обнаруживаю, что и здесь кроется маленькое чудо. Дверца холодильника открывается как слева направо, так и справа налево, как в одну, так и в другую сторону. Вот так удобство, если что, так не нужно долго возиться и переставлять дверь на другую сторону, откручивая болты. Удивляюсь, открываю холодильник и так, и эдак, пытаясь понять механизм, ни дать, ни взять – лесной медведь из мультика, извлекающий музыкальные звуки из расщепленного дерева.

            Завтракаем, скатываемся по крутому трапу вниз, с шумом задвигаем вверх нашу жалюзи – дверь, выходим, снова опускаем, и пойдем смотреть, что это за местность такая, куда нас занесло. Минуем несколько кварталов, что-то покупаем в продуктовом магазинчике, и съедаем наш импровизированный обед на детской площадке, где полно мамочек с детьми.

Над нами ясное, чистое, голубое небо, но оно совершенно пустынно. Обычно над Японией оно суетливое и живое, постоянно можно видеть летящие куда-то самолеты и вертолеты, но здесь глубокая синева тиха и спокойна. А ведь буквально в двух шагах отсюда большой международный аэропорт – Ханеда. Тишина и симметрия в небе, это убедительный аргумент того, что большинство международных рейсов отменено. Однако вскоре, заслышав знакомый гул самолета, поднимаем взгляд в небеса и видим идущий на взлет, пассажирский лайнер. На часах одиннадцать часов, пять минут, не остается сомнений в том, что это заявленный на одиннадцать утра, наш борт на Москву. Полетели-таки, болезные, счастливого пути!

Мы же пока остаемся. Ситуация по вылету все та же. Когда будет рейс до Владивостока, неизвестно, но проблема на слуху, и работа над решением вопроса ведется. В новостях пишут, что этим занимается губернатор Приморья, ведутся переговоры с авиакомпаниями по отправке вывозного рейса в Токио. Пока же в созданных воцап группах никакой новой официальной информации нет. Долетевшие до Владивостока еще седьмого апреля, сограждане, делятся тем, как проходит их четырнадцатидневный карантин дома и в санаториях, уже скучают по Японии и завидуют еще остающимся здесь. Связываюсь со знакомой девочкой из местного подразделения компании Аэрофлот во Владивостоке, справляюсь, нет ли какой-нибудь информации по рейсу домой. Маша отвечает, что всем рулят из Москвы, и они также в неведении. Говорит, что грузовые рейсы в Японию летают и шуткой предлагает отправить нас багажом, оба смеемся.

Погуляв на площадке, возвращаемся назад. Местность в этом районе – тоже Япония, но очень уж тесная. Используется каждый квадратный метр площади, домишки еще ближе друг к другу, а придомовой территории у домиков еще меньше или вовсе нет. Однако везде чисто и аккуратно. Столетняя бабулька, проходя через крошечную площадку возле нашего хостела, умилилась, и, потрепав Васю по голове, спросила, откуда мы. Отвечаю, что из России. – Здорово, а мои дети давно уже выросли – отвечает бабуля –и идет своей дорогой дальше. Издалека слышу знакомое – “Каваи” - милые.

Вчера связывались с Любой, чтобы не переживали. Рассказали, что у нас все хорошо, поселились в гостиницу. Люба сообщает новость, что десятку, которую мы ей всучили на заправке, она положила в карман моей старой куртки. Вот так номер, недооценили мы Любу, она - крепкий орешек. А куртку-то мы отдали Наоми на платформе. Кармашки ерундовые там. Наверно нет уже никакого мана и в помине. Выпала бумажка по дороге, а куртку выкинули. Люба на эту информацию присылает смайлик – воздетые в небо, руки – дескать, что поделаешь! Надя звонит Наоми, и та сообщает, что куртка висит на вешалке в целости и сохранности, и тут же находит деньги в кармане. Узнав, в чем дело, Наоми смеется и говорит, что сейчас же отправит нам перевод. Надя позвонила Алене, и та прислала номер своей карты. Вот так приключения. Но, видимо, свыше решили, что нам сейчас нужнее.

Алена с хрустящей, коричневой купюрой, в сопровождении своего друга японца, появляется на нашем пороге около трех часов дня. Кроме денег, они принесли поистине царский обед – сладости и соки детям, упаковку пива и набор суси и сасими огромного размера, какой мы сами никогда не решились купить здесь. Я упоминал ранее, что мы не раз видели в магазинах большие, красиво оформленные, подарочные сеты, но глядя на стоимость, почти в ман, чувство голода тут же пропадало. Этот сет как раз из таких.

Кошелек наш тощает не по дням, а по часам, все ж таки почти неделю назад мы должны были улететь, не знаем сколько еще ждать, поэтому мы рады и благодарны Алене. Алена также привезла новые газовую печку и кастрюльку, большое спасибо. Сидим, едим палочками японскую кухню и думаем, что делать. Аленин спутник говорит, что нужно обратиться в Российское посольство в Токио лично, они должны помочь с жильем, так как мы с маленькими детьми. Совместно обдумываем эту мысль и завтра утром решаем приехать прямо к открытию посольства, чем черт не шутит, а за спрос денег не берут.

Обед за маленьким столиком в крошечном хостеле, уставленном двухъярусными кроватями в компании с Аленой, по-своему, веселая картинка, но все же это маленько не то, что планировалось – Диснейленд, совместная неторопливая прогулка про Токио - чертов вирус или чьи-то подлые козни поставили жирный крест на планах огромного количества людей во всем мире.

Через час, полтора, застолья, благодарим и провожаем наших гостей, а сами решаем съездить в аэропорт Ханеда, встретиться с нашими сидельцами и получить какую-то информацию от Джал, может у них завалялся бесплатный номер в гостинице?

Электричка до Ханеда пуста. Выходим на третьем терминале международного аэропорта. Мы здесь совсем одни, эхо разносит по станции детские голоса. Поднимаемся на лифте прямо в зал аэропорта. Вот где сбываются фантазии Стивена Кинга. Перед нами огромный терминал, в котором нет, ровным счетом, никого. Кажется, что сейчас налетят черные мячики Лангольеров и начнут поедать и хоронить прошлое, оставляя после себя пустоту, или же через минуту, другую, яркий мир, напротив, проявится перед нами, захлестнув этот огромный зал тысячами людей и гомоном голосов. Не происходит ни того, ни другого, на большом информационном табло, вмещающим десятки строк, у всех рейсов в разные страны мира один и тот же статус – отменен.

Как такое может случиться?! Что это за сила такая, что в короткое время смогла посадить самолеты и загнать человечество по домам, оставив без работы и средств к существованию?! Настоящая чертовщина и только! До такого поворота событий в своих ужастиках не додумался даже Стивен Кинг! Меня не покидает ощущение, что все это сон, сейчас я проснусь дома, и расскажу Наде, как мне приснился злобный вирус, атаковавший планету, и как мы ездили в это время в Японию. Но, к сожалению, это не сон, тогда что же? Может все мы подопытные кролики на большой лабораторной планете, или персонажи чьей-то компьютерной игры, в финале которой надлежит уничтожить всех?! Не зря американский кинематограф наклепал столько сценариев фильмов-катастроф - “Армагеддон”,” Послезавтра”, “Матрица”, “Я-легенда” … Мысли материальны, а раз вы хотите уничтожить себя и свою планету, то мы вам поможем. Мы все видим и контролируем! Боже, куда катится мир! Господи, твои человеки взывают к тебе и умоляют прекратить этот кошмар! Если голос разума не может быть услышан, то остается только молиться!

К чему такие жесткие и беспримерные меры? Мы ведь люди, и видим, что в действительности ничего страшного нигде не происходит. Была бы реальная угроза, никого и пугать бы не пришлось, сами бы забились по щелям.   Ну чихнул кто-то, заболел, умер, но это естественная диалектика жизни.

 А если вирус уж появился, то бороться с ним такими ограничительными мерами – это все-равно, что пытаться ловить в море планктон рыболовными сетями для крупной рыбы. Вирусы и бактерии – неотъемлемая часть биосферы планеты, и никакое физическое ограничение контактов между людьми, раз уж, говорят, что вирус распространился по планете повсеместно, более не помогут, и точка! Может быть, нужно, наоборот, ослабить удила, чтобы, переболев, человечество поскорее приобрело иммунитет к заразе?

Достаю свой телефон и снимаю короткий видео ролик с комментариями. Международный терминал аэропорта Ханеда в Токио похож сегодня на сибирский полустанок из книжки Гайдара “Чук и Гек”. Куда вам надо, во Владивосток? Так “это сто километров по тайге совсем в другую сторону”.

- Извиняйте, ничем помочь не можем. Таков общий смысл наших переговоров со стайкой девушек-служащих, слетевшихся к нам со всего терминала. Они, став кружком вокруг Нади, скрестив пальцы, и склонив головы, внимательно выслушивают Надино повествование, о том, как мы - Жили, были и остались. Ну правда, чем они могут помочь, все мы заложники ситуации, а ее невидимых виновников никто никогда не узнает.

 С этим разговором мы использовали почти все имеющиеся в нашем распоряжении рычаги и способы повлиять на ситуацию. Осталось только наше посольство. Пока же совершаем экскурсию по аэропорту. Тишина и симметрия, никто не мешает, а что, тоже плюс. На втором этаже имеется стилизованный, деревянный мостик, чуть дальше – большая, во всю стену, коллекция под стеклом из сотен моделей самолетов. Рассматривая самолетики, приближаемся к группе людей в зале ожидания. Кто читает, кто, растянувшись на лавках, спит. Сразу узнаем соотечественников.

-Здравствуйте, граждане медведы! 

-Сами медведы!

-Вот, приехали навестить товарищей по несчастью, это медведиха –Надя, это – медвед Александр, а это наши медведики Женя с Васей.

-Что ж, очень приятно увидеть вас живьем, так сказать.

-Давно сидите, и много ли вас здесь?

-Да двадцать душ, почитай. Живем здесь вторую неделю, ночуем на неудобных лавках, спасибо родному консульству, футоны (матрасы) вот, привезли, да сублимированной лапши.

-Это хорошо, не забывают, значит. А жилье просить у них не пробовали?

-Да они сами предлагали расселить нас по разным местам, да по храмам, но не согласные мы, потому как тогда сгинем отседова и все о нас забудут. А покуда ходим, бродим здесь, да мозолим глаза, о нас помнят.

-Эх, медведы вы наши горемычные, одно радует, что остались мы здесь не в богом забытом, углу, а в одной из самых высокоразвитых стран в мире. Зарядки для телефонов имеются даже в торцах лавок, а туалеты, как у султанов.

-Что верно, то верно, но все ж берлога родная стынет почем зря. Проедаем и проживаем собственным горбом, заработанное.  Никаких кафе и магазинов здесь нет, закрыто все, так что за едой приходится мотаться на электричке за тридевять земель, а все это средства немалые.

- Понимаем, сочувствуем, чего уж там. И сами составили бы компанию вашему обществу, да медвежата не могут пропитаться кофе с лапшой, уход маленьким нужен. Говорите, храмы предлагали? Поедем завтра в посольство, попытаем счастья, авось пособят конуркой какой-нибудь, много нам не надо.

-Попробуйте, авось повезет. Сегодняшним бортом много нашего брата улетело, да не всех взяли, а только с пропиской по московским лесам. Двух молодых медведиц из Ярославля, что совсем рядом с Москвой, не взяли. Уж и ревели они, убивалися, просились, старалися, да услышали только – Пущать не велено!

-Вот как? И где же они?

-Не знаем, не ведаем, куда-то сгинули, затерялись среди муравейника японского.

Примерно такой произошел у нас диалог с ребятами из воцап группы Ханеда-Вл. На прощанье желаем им держаться, и они желают нам того же. Возвращаемся домой по темному, укладываем детей спать и ставим будильник -  на пораньше – чтобы не проспать в Российское посольство.

 

Глава 25

 

            Ночью, сквозь сон, слышу, что начался дождь. К утру он не только не стих, но усилился. Нужно распаковать чемодан, чтобы достать из него, купленные в парке динозавров, зонтики. До станции добежали бегом, благо, она совсем рядом. Нам нужно в район Роппонги, где находится наше посольство.

 Едем на электричке до Синагава, затем, с пересадкой на метро, до нужной станции. По ощущениям, едем достаточно долго, или так кажется из-за раннего утра. Рабочий люд спешит на работу. Спящие лица, руки сжимают мокрые зонты, повисшая на поручнях, уткнувшаяся в гаджеты, молодежь – все мерно покачиваются в такт мяукающей электричке. В салоне почти всегда – тишина. Разговоры вполголоса очень редки, а громкая болтовня по телефону и смех – исключены. Это очень дурной тон и нарушение покоя граждан. Только электричке разрешается мяукать. Не знаю, каким органом и зачем она издает негромкое, длинное мяуканье на все лады – пневматическими тормозами или чем-то иным, но впервые услышав токийские электрички, мы даже развеселились. Этакие железнодорожные котята. В Нагое электропоезда более серьезные – молчат.

Приехали на Роппонги. Теперь от станции только пешком. Дождь шпарит, как из ведра, но выбора у нас нет. Где, прячась под козырьками крыш, где, короткими перебежками, схватив на руки то одного, то другого, ребенка, движемся к цели. Нам нужно все-время прямо, и где-то свернуть вправо. Только вот где? Надя спрашивает дорогу у прохожих, но знают не все. Наконец, минут через двадцать, эстафеты, мы на месте. Мокрая, позолоченная вывеска на японском и английском языках информирует, что это Посольство Российской Федерации в Токио. Часы работы с девяти - тридцати до двенадцати–тридцати, с понедельника по пятницу, исключая Российские национальные праздники. Еще нет и девяти, но деваться нам некуда, поэтому жмем на кнопку звонка. Нам открывает русская девушка, вкратце объясняем, кто мы такие, зачем пожаловали, и она впускает нас.

Здравствуй частичка Родины. Вот и наступил момент, когда, несмотря на то, что так трудно любить тебя теперь, ведомую и доверчивую лукавым смыслам, бесцельно бредущую путанными дорогами, но нам нужна твоя помощь, ибо идти нам больше некуда.

Здесь, в этой маленькой приемной у меня возникло странное чувство дома. Будто мы очень долго были там, где нужно жить чужой жизнью, кланяться, подстраиваться под правила и обычаи другого народа, словом, быть японцами. Не скажу, что нам это было в тягость. Чего уж там, совсем нет, даже наоборот, приятно. Приятно, когда окружающие вежливы и предупредительны. Приятно, когда улыбаются вам, и вы в ответ улыбаетесь тоже. Приятно ходить чистыми улицам и знать, что по натуре, и вы - не свинья. Словом, много приятного и красивого в Японии. Но все это внешнее. Красота, и ни к чему не обязывающие, легкие, скользящие, отношения гостей и хозяев приятны всем, везде и всегда. Вот только мы для них здесь чужие, сколько бы не прожили здесь. Кто из них способен заглянуть в русскую душу, понять и почувствовать ее? Никто. Так же, как и мы не в состоянии понять, уяснить и принять японскую ментальность. Мы разные. Это ни плохо, ни хорошо, просто это факт. Волей – неволей, находясь в чужой стране, нужно жить по ее правилам, а действительность, если копнуть глубже, вряд ли так лучезарна, как кажется на первый взгляд

Здесь же, в нашем посольстве, не нужны поклоны и улыбки с японским налетом. Перед тобой гражданин твоей страны, внутренний механизм и “прошивка” которого точно такие же, как у тебя.

- Вот вам лист бумаги и ручка, граждане, садитесь и пишите.

- А в каком ключе писать?

-Ну так и описывайте ситуацию, из какого леса приехали, где сейчас обретаетесь, мол, с маленькими медвежатами застряли, и просите себе временную берлогу.

- Понятно, сей секунд будет сделано. А скажите, долго ли ждать какого-то ответа?

-В течение рабочего дня вам позвонят.

-Ого, как быстро, большое спасибо.

Я взял ручку и вкратце описал ситуацию, что мы должны были вылететь неделю назад, но воз и ныне там, и посему вынуждены просить помощи посольства, поскольку средства на исходе, а жить с детьми на лавках в Ханеда – не вариант.

            На этом откланиваемся и выходим на улицу, где злобный ливень нещадно поливает редких прохожих. От детских зонтиков с динозавриками толку мало, и пока мы добежали в обратный путь, сухого на нас осталось мало. Заходим, немного высохнуть и отдохнуть в один из фастфудов на станции. Здесь тепло, хорошо. Съев по гамбургеру с котлетой, детки заметно оживились и повеселели. Списываемся с Аленой и рассказываем ей наши утренние приключения. Узнав, что мы на Роппонги, Алена тут же предлагает взять такси и приехать в ней в гости, обсушиться, и даже предлагает оплатить такси.

            - Здесь недалеко, в тысячу иен вы уложитесь, покажете таксисту этот адрес на телефоне, он вас довезет, а я внизу встречу.

            -Ну, если мы не помешаем, тогда выезжаем прямо сейчас.

            -Придумали тоже, в общем, я жду вас внизу.

Долго уговаривать нас не нужно, Надя берет, стоящее тут же, такси, и минут через пять – семь, мы подкатываем к подъезду шести или восьмиэтажного дома, под козырьком которого ждет нас Алена. С интересом рассматриваю внутренне интерьеры японского многоэтажного жилого фонда, бывать где мне еще не приходилось. Не без изысков, красивая, входная дверь, приятное фойе, отделанное изумрудно-зеленой, керамической плиткой, зеркала, цветы в кашпо, блестящий бесшумный лифт. Словом, ничего удивительного, обыкновенная Япония.

            Алена живет в достаточно просторной, по японским меркам, угловой квартире – студии. Четыре больших, почти в пол, окна, закрыты жалюзи от избытка света. Кухонная зона отделена от комнаты длинной барной стойкой, темного дерева.  Телевизор, черный, кожаный диван, стеклянный журнальный столик, торшер – ничего лишнего. Детям велено снять с себя мокрую одежду и нырять в теплую ванну, чему они очень рады.

Принятие ванны – офуро, так же, как и онсены – неотъемлемая часть японской философии и культуры. Ванна есть практически в каждом японском доме, но японцы принимают ванну иначе, чем это привыкли делать мы. Ванна — это не место для мытья, а способ уединения и отдыха после рабочего дня. Домочадцы, начиная с самого старшего, принимают ванну в одной и той же воде, предварительно хорошенько вымывшись в душе, поэтому вода в ванне остается чистой. Температура воды должна быть сорок – сорок два градуса, в неё добавляются разные по цвету, ароматные порошки, способствующие релаксации.  Для сохранения нужной температуры как можно дольше, ванны имеют хорошую термоизоляцию, специальные крышки и даже целые системы подогрева воды. Традиционные офуро имеют вид большой бочки с печным подогревом воды, и издревле изготавливались из качественных пород дерева.

Я помню, когда мы дома несколько лет назад делали ремонт санузла, то в поисках ванны, в одном из магазинов натолкнулись на очень хорошую японскую ванну, которая, правда, стоила, космических денег. Что ж, получив крещение в японских онсенах, шкурой вкусив их невероятную мощь и силу, теперь никакая японская сантехника дорогой мне не кажется. А уж крышку-биде на унитаз, какая есть в Японии почти везде, и с коим чудом я познакомился еще двадцать лет назад, мы с Надей поставили дома без обсуждений, хотя это и было далеко не бюджетным решением.

Пока дети грелись и нежились в ванне, Алена сбегала в магазин, принесла еды, и, девчонки, немного посуетившись, накрыли отличный стол, на котором есть сасими, салаты, клубника. Эх, хорошо. Когда в конце нашего обеда на столе вежливо остались пара ломтиков свежего тунца и еще что-то в этом роде, Алена заявила, что коль скоро еда осталась, то нужно ее выкинуть в мусорку. И далее диалог классики жанра;

-Разбить?

-Разбить!

-Пол-литра?

-Пол-литра!

-Вдребезги?

-Ну конечно, вдребезги!

-Да я тебя!..

Выкинуть тунца в мусорку? Да за такие слова, Алена, мы сейчас тебя!.. Давай его сюда сейчас же, ишь чего выдумала, в мусорку! Вот они, издержки многолетней жизни в Японии! Странная человеческая натура. Чего нет, того хочется, а что есть, того не надо. Сасими в помойку, а буханке зачерствевшего русского черного хлеба, последнюю из которых мы реквизировали для Алены у Леши с Любой, радуется. Что ни говори, а за всю свою историю, так и не научился человек ценить то, что имеет. Все это, понятно, конечно. Любое однообразие надоедает, и пищевое – скорее других. Однако месяц, видимо, не тот срок, чтобы нам приелась японская кухня. Скорее, наоборот, основа из легкого риса и морепродуктов сказывается на самочувствии самым благоприятным образом, дышится легко и свободно.

Сидим у Алены в гостях, сытые и довольные. Намытые дети развалились по-барски в Алениной кровати, играют в планшеты. Пообщались, немного пощелкали затвором камеры, фото для девочек – хоть хлебом не корми, но пора и честь знать. Алена сует нам десятку, мол, пригодится, но мы берем только с условием займа, а если не потратим, то отдадим иены по прилету во Владивосток, Оксане. Так и сделали потом.

За окном холодный дождь – брр! Алена вызвала такси и все вместе мы доехали до Синагава, где Алена проводила нас до электрички. Не получился автобокс, Диснейленд, но вышло так, как вышло, и за то, Алена, большая благодарность тебе и человеческое спасибо!

Не успели забраться по ступенькам в свое логово, как в конце рабочего дня приходит сообщение от посольства – Вас готовы приютить у себя на несколько дней в Иокогаме, поедете?

- Минуточку подумать… Иокогама. Далеко ли отсюда? Адрес такой-то. Немножко времени на консилиум. Сколько туда ехать? Не более часа? Это уже лучше. Значит, от аэропорта не так далеко. Прижились мы здесь уже, прикипели. Однако пятерка в сутки, и так уже Юля вошла в положение, пошла навстречу и сделала скидку. А сколько еще жить так? Никто не может сказать. Если два-три дня, то ничего, а если неделю, месяц? Принимаем решение ехать в Иокогаму, упаковываем вещи и выезжаем в восемь вечера. Минут пятьдесят, с пересадкой в Синагава, едем до станции Исикава-те в Иокогама. Косые струи дождя ровными диагоналями штрихуют пейзаж за окном. Одноэтажная Япония периодически чередуется   ярко-освещенными свечками небоскребов. Токио, Иокогама – все едино -дома, дома, муравейник людей – трудолюбивых муравьев. Куда и зачем едем мы снова и что будет там?

Выходим на искомой станции. Дети устали за день, зевают и хотят спать. Плетемся к турникету на выход, но наши билеты в другом месте безвозвратно проглотил промежуточный турникет, хотя должен был вернуть. Надя взяла ситуацию в свои руки, и обратившись к станционному служащему, как смогла, объяснила нашу проблему. На что японец весело рассмеялся, нажал на кнопку, и отпустил нас восвояси. На мой вопрос Надя ответила, что не знала, как по-японски – Турникет, и простыми фразами объяснила, что этот механизм съел наши билеты. Японец попался добрый, улыбнулся и сказал, что еще никогда не слышал такого интересного японского языка.

 Ночь, отвесные струи дождя падают со станционного козырька и в электрическом свете разбиваются мелкими, блестящими брызгами о черный асфальт. Ни души вокруг. Мы не можем сообразить куда нам идти. Прямо перед нами пустынная дорога, здание напротив затрудняет ориентацию, скрывая обзор, а справа только высокий и длинный виадук, ведущий, непонятно куда. Холодно, и некого спросить. Наконец, нам подворачивается одинокий японский дедушка, и это классический случай, почему Надя старается пореже спрашивать дорогу у прохожих.  Битых пятнадцать минут он что-то объясняет Наде, с жаром, размахивая и жестикулируя руками, изображая траекторию летящего пушечного ядра. Ну не иначе, объясняет Наде путь ста дорог – подумал я. М-да, заехали мы с детьми в дебри какие-то, авантюристы нехорошие. Стоим теперь здесь, детей морозим, а ведь они бы давно мирно спали в нашей “тачиаигавской” каюте. Но по итогу выяснилось, что нам всего-навсего следовало перейти по виадуку, за которым есть и такси, и автобусная остановка. Поэтому, если вы симпатичная, молодая, белая женщина, никогда, ни в коем случае, не обращайтесь за помощью к японским мужчинам. По доброте душевной они расскажут вам все, что знают, а заодно и всю свою жизнь.

Однако какой удобный виадук, все для людей, нескользкие ступеньки, отдельный, пологий серпантин для чемоданов с колесиками. Мне припомнилось, как смеялись и тыкали пальцем японцы в переходе на центральной площади Владивостока, когда видели постеленные поверх ступенек, непонятные рельсы, рискнув скатиться на коляске по крутому уклону которых, можно стать инвалидом дважды, а для детской коляски колея слишком широка. 

Без усилий переходим виадук, садимся в такси, Надя показывает на экране адрес, таксист понимающе кивает – Хай, вакаримащита – все понятно – и мы мягко трогаемся. Японское такси недешево. Только посадка стоит пятьсот иен и далее по счетчику, поэтому если средств не много, лучше передвигаться другими видами транспорта. Однако сервис такси очень высокого уровня. Обычно такси – это комфортабельный автомобиль – “тойота краун комфорт” - реже, других марок. Идеальный салон, с белоснежными салфетками на подголовниках, невозмутимый таксист в белых перчатках и форменной одежде. Место водителя, как правило, отделено от пассажиров прозрачной перегородкой из оргстекла.

Недолго петляем по узким улочкам, застроенным двух – трёхэтажными домишками и останавливаемся на вершине невысокого, пологого холма. Приехали. Таксист помог выгрузить чемоданы из багажника, и еще не успел тронуться, как из подъезда скорым шагом вышла белая девушка.

- Здравствуйте, меня зовут Наталья. Нам звонил Михаил с посольства, так что мы все про вас уже знаем. Почему вы так долго? Мы уже волноваться начали, заходите скорее, такой дождь льет!

- Здравствуйте, Наталья! Спасибо большое, что согласились нас приютить. Пока собрались, то да се, с детками быстро не получается, сами знаете.

- Да уж, конечно. Ну, поднимайтесь по ступенькам на четвертый этаж, мы уже все для вас приготовили, натопили, чтоб теплее было.

- Ой, да что вы! Простите за беспокойство, что причиняем вам столько хлопот, уж не корысти ради, а токмо по воле неизвестно кого, отвергнуты лесом родным.

- Ничего, ничего, мы все понимаем, такая напасть приключилась, подумать страшно. Наши планы тоже поломались из-за этого.

Наталья сказала, что они с семьей живут на первом этаже, а квартира на четвертом тоже принадлежит им, но сейчас временно пустует. В несколько приемов затаскиваю наши сумки и чемоданы, Наталья, тем временем инструктирует Надю, как пользоваться кондиционерами, санузлом и прочее. К тому времени, как я поднял последнее место багажа, она, пожелав нам спокойной ночи, выпорхнула за дверь и скрылась.

Осматриваемся на новом месте. В сравнении с хостелом и даже Лешиной и Любиной квартиркой, это царские хоромы. Большая кухня – гостиная и не меньшая спальня. Санузел, как и всюду – раздельные туалет и ванна с душем. Два огромных кондиционера дуют теплом во всю мощь. Длинная барная стойка, кухня, добротный деревянный стол и стулья, паркетный пол, встроенный шкаф-купе в спальне, где уже приготовлена мягкая кровать для детей - лучшего и желать нельзя.

Наталья приготовила постельное белье, тапочки, мыло и шампуни, даже продукты принесла. Как благодарить ее, и сотрудников нашего посольства, не знаем. Чего только не происходит и не случается в этом мире, и такие моменты – само олицетворение человеческого добра.

Кормим детей, и они тут же засыпают крепким сном. За занавесками потрясающий вид с вершины холма на освещенные небоскребы в центре Иокогама. Какой длинный, насыщенный событиями, день, в котором неизменен лишь дождь…

 

Глава 26

 

Лить перестает ночью, утренние лучи солнца заглядывают в наши новые окна и освещают ласковым светом своих бедных мытарей. Отдергиваем шторы, за окнами яркое солнце освещает новый пейзаж. Безусловно, это лучший вид на окрестности в этом районе. Мы находимся на последнем этаже четырехэтажного дома, стоящего на самой вершине холма. Из окон кухни открывается вид на улочку внизу и склон, на котором теснятся домики. На противоположном увале виден парк с высокой детской горкой, и каким-то, явно, не японским, зданием, отдаленно похожим на старинный замок. С балкончика спальни волны частной застройки постепенно перерастают в центр города с величественными небоскребами.  Воздух прозрачен, как никогда. Быстрые облака несутся в бледной голубизне неба. После дождя дует сильный ветер. Высокие деревья раскачиваются кронами.

            Позвонила Наталья, спросила, все ли у нас хорошо и сказала, что рядом с домом очень красивый парк, нам понравится. Спасибо, Наталья. Это она про этот парк, что виден из окошек. Ну что ж, пойдем знакомиться в Иокогамой, обозревать окрестности.

            Позавтракали - Наталья принесла даже свежую малину производства Мексики - фантастика - большое спасибо!

            Спустились со своего четвертого этажа на улицу. Ввиду сложного рельефа здесь везде бетонные дороги и тротуары, с выдавленными в бетоне колечками и рисками. По узкой улочке частного сектора спускаемся в лощину, откуда начинается парк.

            Поднимаемся к нему широкими ступенькам в окружении моря деревьев. О том, что все это сакура, говорят единичные, не успевшие упасть, лепестки. Но цветение закончилось, и прошедший ливень с ветром превратил розовую сказку в обычный зеленый парк. Кроме сакуры здесь встречается много мелколистного раскидистого клена. Момидзи, стало быть - прекрасная пора здесь. Жаль, что мы не увидим багряных кленов.

            Зато мы имеем возможность любоваться причудливо стриженными, и невероятно красивыми цветущими кустарниками, растущими на склоне холма. Ступаем на широкий, отлогий склон, укрытый пружинистым дерном с ярко-зеленой травкой. На середине склона возвышается детская горка, а выше ее, то самое, не японское здание, видное из наших окон.  Оно выглядит как три прямоугольные башни - параллелепипеда, высотой с девятиэтажный дом, соединенных между собой галереями примерно на половинном уровне. Огромные арочные окна галерей местами забиты фанерой, местами выбиты, обнажая сгнившие переплеты рам. По одной из длинных сторон видны остатки больших трибун для зрителей. Видно, что “замок” давно заброшен, и не снесен только благодаря своему антуражу, привлекающему туристов. В верхней части башен имеется по несколько больших, круглых окон. Серые, обветшавшие стены половины здания почти полностью увиты зеленым плющом.

 Облик этого строения живо напомнил мне гангстерскую сагу "Однажды в Америке", именно таким показан в фильме Нью-Йорк тридцатых годов. Серые, нагоняющие тоску, каменные джунгли, обломок которых неведомым ветром занесло в веселенькую Японию.  Полуразрушенное здание и прилежащая территория обнесены высоким, металлическим частоколом. Надпись на воротах поодаль информирует, о том, что эта территория японского военного флотского командования или что-то в этом роде.  

Вообще же неприступные заборы в Японии – большая редкость. Помню, как впервые ступив с борта парохода на берег в порту Японии, меня приятно удивил факт отсутствия заборов, проходных и злых вахтеров. Никаких бумажек и пропусков. Вышел и иди куда хочешь.

Рядом с замком установлен информационный стенд. Парк был основан в 1867г. и восемьдесят лет использовался в качестве ипподрома. В 19в. в Иокогаме уже существовал британский гарнизон, и проживало много иностранцев, привнесших с собой европейскую культуру, в том числе и страсть к скачкам.   После Второй Мировой войны, с подачи войск союзников, находящихся в Японии с 1945 по 1952г. с демилитаризационными целями, ипподром был перестроен в поле для гольфа, но в 1977г. стал просто парком с названием – Negishi forest park – лесной парк Негиси. Замок - здание ипподрома было построено англичанами на рубеже двадцатых – тридцатых годов 20в. На стенде имеются несколько чертежей и фотографий ипподрома того времени. Великое землетрясение Канто, почти полностью уничтожившее восьми бальными толчками и последующими пожарами Токио и Иокогаму в 1923г, разрушило и трибуны ипподрома, которые были выстроены еще до постройки самого здания. Восстановить трибуны взялся американский архитектор Джей Герберт Морган и после постройки даже сам император Хирохито посещал скачки.

Сейчас несколько десятков гектаров территории, прилежащей к парку, заняты американскими ВМС и обслуживающим персоналом, впрочем, японцы ведут работу по организации передачи арендуемой земли японским землевладельцам.

Перед ипподромом разбито небольшое, идеально круглое, поле. С этого поля мы впервые, кроме Нади, увидели главный символ Японии – гору Фудзи. Женя первый заметил ее, и как закричит – Смотрите, вон там Фудзи-сан! Надя уже давно просветила нас, что правильнее называть гору – Фудзи, как это делают сами японцы, или Фудзи-сан, но не Фудзияма, поскольку – Яма – в одном из японских значений и есть – Гора. Поэтому мы, задрав нос, загордившись и приобщившись к краешку японской культуры, считаем тех, кто говорит про гору Фудзи – А, мол, да знаем мы эту Фудзияму – невежественными и отсталыми “лохами”.   

Мы разом повернули головы туда, куда показывал Женя и увидели Фудзи. Ее идеально-геометрический конус сиял снежной белизной на фоне голубого неба. Подошвы горы отсюда, конечно, не видно, но думаю, что в Иокогаме не так много возвышенностей, где есть сама возможность увидеть гору. Что ж, увидели Фудзи – загадаем желание. Что же загадать? Мир во всем мире? Чтобы злобная корона отстала, наконец, от рода людского? Хорошие желания.

Тем более, что недавно пришлось сменить личную риторику по поводу этой вирусной дряни. И если маски и перчатки, исключая серьезную медицинскую амуницию, я по-прежнему считаю бесполезной затеей в борьбе с вирусом, приводящей к еще большей заболеваемости, и обогащающей владельцев “масочных заводиков”, то сам факт новой заразы налицо. Очень сильно сомневаюсь в действенности вакцины. Меня терзают смутные подозрения о разносе вируса именно повальной вакцинацией, хотя, кто знает или скажет правду? Однако в том, что вирус заражает все больше людей, сомнений не осталось. Что это, продукт разработки секретных лабораторий или не очень удачная трапеза больной летучей мышью с Уханьского рынка, теперь не так важно. Но то, что люди, особенно старшего поколения, зачастую заболевают тяжело, выкарабкиваются не все, это факт. Знаю не понаслышке. И сам переболел какой-то дрянью. Вероятно, ввиду позднего обращения к врачам, через неделю, ковид не поставили, но высокая температура держалась больше недели, плюсом характерный легочный кашель, после чего минус шесть килограммов и не проходящая неделями, мышечная слабость. Зараза, похожая на грипп, но после гриппа не остается такого разбитого состояния. А здесь, здрасьте – пожалуйста – в разгар лета прилипло какое-то дерьмо. Отродясь простудными заболеваниями летом я не болел, а тут как начали вакцинироваться люди в близком окружении, так сразу и прицепилось. Здесь поверишь и во всемирный заговор по уменьшению численности людей, и в бизнес-план корпораций, во что угодно. Словом, выпустили джина из бутылки, а как его затолкать назад, никто не знает. Посыпали планету порошком. Британский штамм, индийский штамм, и еще миллион других, от которых нет спасения, а волшебная вакцина, ее действенность, состав и конечная цель под большим вопросительным знаком…

Делайте ревакцинацию раз в полгода – так это получается, уже не люди, а вакционозависимые андроидиы какие-то. Хотя, как сказать? Победило же когда-то человечество оспу, полиомиелит и другие страшные болезни. Победило, благодаря вакцинам. Почти у всех нас имеется на плече отметина от оспы – оспинка. Давно не было эпидемий, забыли люди, что это такое. И пусть ковид не такая смертельная болезнь, как чума или холера, но все-равно опасная. Людей на земле стало слишком много, климат меняется, зараза разносится быстрее, и кто может сказать, нужна прививка или не нужна, а может лучше переболеть, а прививки оставить для определенных возрастных групп? Информация нынче в доступе везде, и всяк кричит свое, поди разберись в этой каше. В одних областях медицинская наука очень сильно продвинулась вперед, в других же, как и века назад, все еще остается темной наукой, неподвластной знаниям человечества. Только время рассудит и расставит все по местам.

Так что, люди, поддерживайте свой иммунитет, берегите себя и близких и избегайте, по возможности, больших скоплений народа. Хотя ясно, что никакие физические преграды не помогут. Политики со своими интересами и абсурдными запретными мерами - отдайте врачам право решать, что делать и как лечить ковид! Вирус есть повсюду, он живет в нас и при наступлении благоприятных условий, то есть, при ослаблении организма, активируется. Кому суждено переболеть – переболеет, и так же, как после гриппа, получит на какое-то время иммунную защиту. Кто-то перенесет ковид легко, а кто-то нет… Но в итоге переболеют все люди цивилизации, быть может, кроме затерянных в далеких уголках земли, первобытных племен. Слишком много людей вокруг.

В маске вы, без маски, для вируса это не имеет никакого значения. Он настолько маленький, что пресловутая тряпочная защита для него все-равно как открытое окошко для комара. Обнаружив столь большую популяцию людей, вездесущая зараза непременно найдет способы стать все более хитрой и приставучей, по-медицински - вирулентной, с тем, чтобы в итоге заразить каждого, пока не войдет в стабильную форму, или ее разом не прибьет какое-нибудь вновь изобретенное лекарство, что очень маловероятно. За последний век человечество малость расслабилось, владея таким мощным оружием, как антибиотики, которыми лечат, кажется, любую бактериальную заразу. Пенициллин – лекарство двадцатого века, спасшее миллионы жизней, за изобретение которого ученые в 1945г. получили Нобелевскую премию.  Но раньше-то антибиотиков не было, и риск умереть от различного рода воспалений был велик. Как и теперь нет действенных препаратов против ковида, равно как и других вирусов.

Так что, задним числом, глядя на величественную гору Фудзи, загадаем и желание мира во всем мире, и чтобы поскорее придумали волшебное средство от новой напасти. Такое, чтобы если заболел, принял таблеточку, и побежал по своим делам. Чтобы жизнь людей поскорее вернулась в свои берега, вот это нужно всем. С вершины горы до бога ближе.

А мы, тем временем, прогулявшись немного по парку, думаем, что раз уж мы в Иокогаме, то нужно съездить в центр. Пешком, где, частной застройкой, где, улочками, торгующими всякой припортовой всячиной, рассчитанной на кошелек туристов, которых теперь нет, мы дошли до станции Исикава-те, и подивились насколько китайский вид она имеет. Всюду изображения драконов, даже уличный туалет выполнен в китайском стиле. Навстречу попадаются китайцы, которых мы видели в Японии последний раз почти месяц назад. И если в районе около парка Негиси живут европейцы, то здесь - китайский квартал. В Иокогаме, как, видимо, в любом портовом городе мира, ассимилировалось полно иностранцев. 

Мы   взяли билеты и минут через пятнадцать – двадцать вышли на Иокогаме - центральной станции города. Никаких красот и простора, как на вокзале Токио, здесь нет. Небольшая площадь, со всех сторон стиснутая плотной застройкой из стекла и бетона. Рабочий люд спешит туда и сюда, как муравьи в муравейнике. Широкие жалюзи больших магазинов, таких как Юникло и Бик Камера, наглухо зашторены. Закрыто все, кроме мелких лавок и продуктовых магазинчиков. Побродив недолго по окрестностям станции, покупаем проголодавшимся детям какой-то снеди и подкрепившись тут же, на лавочке, спешим поскорее возвратиться в свой “аул”. Приезжаем на Исикава-те глубокими сумерками, но теперь мы сами в силах найти дорогу, и после недолгого блуждания поднимаемся на вершину холма, где стоит наш розовый дом, название и надпись на котором как нельзя точнее указывают его главенствующее географическое положение в округе – The top hill.  

Как же хорошо вернуться “домой”. Умыться, поужинать, вытянуть ноги, а больше ничего не нужно. Все и везде закрыто, смысла ехать куда-то завтра нет, кошелек наш тощий, как бездомная, несчастная, уличная дворняга, так что ничего не остается, как дальше ждать у моря погоды. Гулять можно в парке, мы не прошли и половины его, а в город больше не поедем. Все-таки серединная столица - еще одно название Нагои – понравилась нам больше. Улицы ее гораздо шире, застройка не такая плотная, электрички не так полны, и в целом, энергетика города более спокойная и ровная. Токио, кроме вокзала и окрестностей Тачиаигава, где миллиард человек на квадратный миллиметр площади, рассмотреть мы, конечно, не успели, а здесь, в Иокогаме, хотя за день мы толком ничего не увидели, нутром и каким-то шестым чувством почуял я “портовость” этого города.  Сравнения неуместны, но в чем-то Иокогама и Владивосток схожи. Холмистым ли, несильно и местами, рельефом, улицами ли лавчонок, где сошедшему на денек с лайнера туристу, пытаются продать что-то втридорога, или кучей китайцев, но определенно не внешнее, но атмосферное сходство есть.

Новостей по вылету никаких нет, планов тоже, так что лучшее, что можно сделать, это пораньше лечь спать. Что день грядущий нам готовит?

 

Глава 27

 

Хорошее, безветренное утро. Совершаем неторопливую прогулку по парку, совсем как отдыхающие санатория. Светит солнце, но сегодня из-за дымки Фудзи не видна. Обходим парк по кругу. Вчера мы не осмотрели всего, а парк не маленький. Тенистые аллеи соседствуют с широкими зелеными уклонами и живописными полянками. Дерновая травка сухая и теплая. Множество отдыхающих расставили палатки и устраивают пикник на природе. Дети катаются на велосипедах и играют в подвижные игры. Бегуны мягко бегут по асфальтированным дорожкам. Птицы выводят трели о том, как хороша жизнь. Да, глаза не нарадуются, а грудь не надышится. Умиротворенно и молча, словно прощаясь, созерцаем красоту, понимая, что еще максимум несколько дней и будет какое-то решение по вылету. С одной стороны, нужно домой, где ждет нас маленький Сережка, где наша Родина и наше все, а с другой, уезжать вовсе не хочется.

Быстро привыкаешь к хорошему. Привыкаешь к вежливости, комфорту и удобству, осознанию полной безопасности здесь, к японской кухне и природе, превращенной здесь трудолюбивыми руками в один большой райский сад. А вот привыкать обратно к нашей действительности трудно, но никуда не деться. Хорошего тоже нужно понемногу, не может быть праздником каждый день, мы понимаем это. Вон спешит куда-то японец в деловом костюме, с озабоченным лицом. По сторонам не смотрит, парком не восторгается. И кто может сказать, какова мера и в чем измеряется его счастье? Радость, веселье, грусть и тоска отмерены каждому человеку на земле поровну. Никто не нежится в Эдемском саду, и точно так же, как и другие, живет земную жизнь по одинаковым алгоритмам, испивая до дна кубок радости и печали. Такой же восторг, как у нас, читается в глазах иностранцев, впервые ступающих на землю нашей страны. Все новое интересно. Неважно, плохо ли оно, хорошо, удобно или нет. Мозгу главное получить свежие эмоции, чтобы разбавить серые будни. Радуясь смене обстановки, мы все становимся немножко детьми, и как в детстве, безотчетно рады каждому новому дню с его маленькими открытиями.  Наша взрослая память наша сохранит для нас Японию, что-то запомнят дети, и это хорошо. 

Женя с Васей решают последовать примеру японских детишек и в упоении валяются и катаются по зеленым косогорам. Молодцы! Валяйтесь и беситесь сколько угодно. Трава - что стадионное покрытие. В лощине парка устроены небольшие пруды с золотыми карпами, которые с удовольствием подбирают крошки, хором открывая рты. Пойдем и мы домой обедать, дети набегались и проголодались.

Наталья любезно дала нам ключ от вай-фай сети, так что почитаем интернет новости, да переписку воцап. Сигнал, правда, не очень, роутер стоит в их квартире на первом этаже, и до четвертого еле дотягивается. Лучше всего ловит около подъезда, и немного цепляет, если поднести телефон к окну в нашей гостиной.

В новостях все еще тишина. Пишут о датах вывозных рейсов из Кореи, Таиланда, по Японии пока ничего. В воцап группе Ханеда-ВЛ обсуждается всякая всячина. Ребята уже устали сидеть в аэропорту и в основном обсуждают самую насущную, финансовую тему. Кому-то от МИД уже поступили деньги, кому-то – нет. Нам тоже ничего не приходило, да мы не сильно-то надеемся и верим, что пришлют. Но что поделать, если за годы власть утратила доверие народа. Надя сообщает в группу, что нам с детьми дали хорошую квартиру в Иокогаме, -  Михаил Зайцев из посольства помог.

- Ну “Ниче се”, вот это прорыв! – удивляется один.

- Вам повезло – подхватывает другой.

- Ну вот, Михаил – “норм чувак” – резюмирует третий.

Да, мир не без добрых людей, ведь можно было просто отмахнуться от нашей просьбы или дать формальный ответ. А Михаил помог. Распространил информацию по своим каналам, и откликнулась Наталья. А ведь тоже могла легко пройти мимо. Ну и что, что русские, ну и что, что с детьми застряли. Ха, так не надо было ехать в Японию в такую пору, как-нибудь переморщатся. А она так не подумала, а сказала – Приезжайте, мы вас примем. Еще, наверное, и с мужем разговор имела, убеждала как-то, что мы не заразные. Мы же знаем характер законопослушных японцев. Сказали бояться, значит надо бояться и сидеть дома. Еще совсем свежо в памяти, как папа Наоми в первую встречу старательно брызгал наши руки антисептиком. Так что, скорее всего, и здесь разговор был. Вот зачем Наталье эти проблемы?  Ответ один – неравнодушие к ближнему. В мире много отзывчивых и добрых людей, жаль, что человеки по натуре более склонны поглощать информацию негативную, за которой не видно добра. Вот поэтому такое удивление у ребят вызвал тот факт, что в нашем посольстве в Токио работают не чиновники-роботы, а живые, участливые люди, которые оказывают своим соотечественникам реальную помощь в трудной ситуации.

            Мы уже почти легли спать, когда телефон завибрировал и на экране высветилось то самое сообщение, которое вызывает чистую радость практически у всех. Поступление на карту, перевод такой-то. Вот это приятная неожиданность. Сразу за неделю прислали из МИД круглую сумму из расчета - две тысячи в день на человека. Очень признательны и благодарны, не ожидали, спасибо. Все-таки заботится Россия о своих застрявших гражданах. Кто бы что ни говорил, а ведь это тоже хороший поступок. Могли бы и не суетиться, а сказать, как отрезать – Ну и пусть сами выбираются, как хотят, их предупреждали о закрытии границ. И еще прибавить – Хех, бедные у нас по заграницам не ездят, так что перебьются! Но не сказали, и помогли своим.

 По-всякому можно думать. Кто-то благодарен, а другой, кому не дали, с кривой усмешкой бросит – Ну конечно же, они там под эту тему устроили “распил бабла”, помогли трем калекам, а денег рассовали по карманам вдесятеро больше. Как известно, на чужой роток не накинешь платок, однако то, что десяткам тысяч людей государство помогло, осталось как-то в тени за кадром, а те случаи, когда по разным причинам, наши граждане бедствовали и не могли вылететь из-за рубежа по несколько месяцев, растрезвонили потом по всем каналам. Вот тебе и однобокие новости, хорошего не нужно, а новости о плохом “пипл схавает”, да еще и рейтинги программ поднимутся.

Будь люди всего мира честнее, добрее и мудрее, они давно бы устранили бедность и построили коммунизм на земле, как в “Незнайке в солнечном городе” Николая Носова. А они вместо этого думают, что “миллион фертингов” подлунного мира коротышек сделают их счастливыми. Понимаю, конечно, что так можно рассуждать только в юности, когда чувствуешь и остро переживаешь любую несправедливость. Какой коммунизм? Все это утопия. Для построения такого общества нужны совсем другие люди и другое сознание. А пока деньги - это одно из самых дьявольских изобретений человека – наше все. Есть деньги – получай от жизни удовольствие. Нет денег - стань бродягой философом, а раз ты все одно нищий, то отринь их из души своей, сделай вид, что не в деньгах счастье. Да, не в деньгах, вернее, далеко не только в них, но почему-то так приятно получить помощь от родного отечества.

 

Глава 28

 

Очередной рассвет пробивается сквозь плотные шторы. Спешить нам некуда. Наездились и находились за месяц, на год вперед хватит. Дети даже рады никуда не идти, и играют в игрушки. Надя по воцап ведет информационную атаку по всем возможным каналам. Дата вылета, по-прежнему, не известна, но завтра у нас истекает виза. По этому поводу все заинтересованные лица ведут в воцап группах переписку. Страшно это или не страшно, каковы последствия ее просрочки в связи с форс-мажорными обстоятельствами, будут ли благосклонны японцы на границе или нет? Большинство сходится во мнении, что если виза просрочена день, два, то ничего страшного, а если больше, то лучше все-таки продлить. В том и вопрос, что мы не знаем, насколько просроченной будет наша виза на момент вылета, но после долгого обсуждения решаем все же не рисковать и продлить ее.  Процедура эта платная, но вдруг мы здесь надолго? Уж лучше потратить деньги и не сидеть, как на иголках еще и в этом смысле. Раньше вот так просто визу продлить было невозможно, но теперь, с учетом непредвиденных обстоятельств, продлевают.

Видя наши затруднения, сопроводить лично в иммиграционную службу и помочь нам в решении этого нелегкого вопроса любезно предложил г-н Миямото сенсей – Надин знакомый, и не только ее, а многих в круге востоковедов, поскольку какое-то время Миямото жил в нашем городе, читал лекции и семинары по японской тематике. Миямото-сан пообещал завтра утром приехать из Токио и встретиться с нами на станции Ямате, которая гораздо ближе к нашему дому, чем Исикава-те. Надя благодарит Миямото-сенсея, но тогда нам нужно разведать дорогу до станции, чтобы завтра, не дай бог, нигде не заплутать и быть на месте в назначенное время, как штык.

После обеда выходим из дома на генеральную репетицию завтрашнего пути. Я скачал офлайн карту Иокогамы и так же, как в Нагое, ориентируемся по маленькой точке спутникового позиционирования, наложенной на карту. Проходим через парк, дорогу по светофору и углубляемся в узкие улицы жилого квартала. Все-таки какие красивые и живописные домики вокруг. Утопающие в зелени и цветах, некоторые прямо как игрушечные. Кажется, жить в таком доме – абсолютное счастье.  Минут семь спустя, миновав несколько поворотов, спускаемся к подножию холма и благополучно выходим к небольшой, уютной станции Ямате.

Ну что, тренировка пройдена, завтра не заблудимся. Солнце еще высоко, так что прогуляемся по местности. Ничего примечательного здесь нет, жилая окраина, чередующаяся улицами пошире, с многочисленными магазинчиками, кафешками и разными конторками. И чего только не продается и не предлагается в округе. Здесь есть и достаточно большие, продуктовые магазины и крошечные конурки, торгующие разнокалиберным товаром, от одежды до старой оргтехники. Спустя несколько часов прогулки, стерев подошвы и убив ноги, покупаем на обратном пути продуктов и в придачу увесистый ананас за восемьсот иен, с тем и возвращаемся домой к вечеру. В награду за намотанные километры ананас в студию! Облизав пальчики, сходимся во мнении, что по консистенции и вкусовым качествам этот ананас далеко превосходит те фрукты, что везут к нам. Этакий король ананасов.

Так, значит, о встрече договорились, дорогу выяснили, завтра к десяти утра быть на Ямате. По совету бывалых, стараниями Нади у нас заготовлен специальный манускрипт на японском языке, объясняющий, как смели мы преступить закон и встать на кривую дорожку нелегальных мигрантов. Его то мы и вручим властям, ежели потребуют обоснование необходимости продления виз. Потому веди нас, о великодушнейший Миямото-сенсей в палаты миграционные, там еще мы не были!

На следующее утро к оговоренному времени мы на месте. Миямото-сенсей уже ждет нас. Да, кто бы мог подумать, что мы встретимся здесь с ним при таких непредсказуемых обстоятельствах. В последний раз мы встречались с Миямото во Владивостоке около года назад, когда он проводил семинар по туризму. Здороваемся, выражаем благодарность за то, что Миямото тратит свое время на нас. Он улыбается - Ничего, всякое случается в жизни, а помочь нужно.

Проезжаем несколько станций на электричке, а затем пересаживаемся на автобус, который везет нас куда-то, петляя улицами, не меньше двадцати минут. Да, самостоятельно нам добраться сюда было бы проблематично. Отмечаю, что оплата проезда при входе, а при посадке на остановках автобус услужливо наклоняется на бок, в сторону дверей, чтобы пассажирам было легче преодолеть ступеньку. В который раз поражаюсь японскому сервису. В теплом ручейке онсена на улице установлен автомат с полотенцами, чтобы вытереть мокрые ноги, в хостеле чудо-холодильник с двусторонним открытием двери, а здесь автобус до земли нагибается, чтобы никто не споткнулся. Мы в шоке! А сколько всего мы не видели. Нет, такие знания медведам, определенно, нужно получать дозированно, а то может случиться обморок.

Выходим на конечной остановке маршрута. По-моему, это порт. Большое, двухэтажное здание иммиграционной службы совсем рядом с остановкой. Заходим, и следующие два часа проводим, заполняя анкеты, какие-то бумажки под руководством Миямото-сенсея, ожидая своей очереди, а Женя с Васей развлекаются тем, что излазили в миграционке все фотографические кабинки самообслуживания, коих в Японии полно везде. Нажимают кнопки и строят рожицы. Но все когда-то заканчивается и наступила минута, когда нам вернули наши загранпаспорта с продленными еще на три месяца, визами. Продлить одну визу стоило четыре тысячи иен, так что в итоге мы заплатили шестнадцать тысяч – ощутимая сумма – на которую, к примеру, можно четыре раза нам всем сходить в онсен или накупить продуктов на несколько дней вперед. Но что уж считать, не денег жалко, а то, что они тратятся на такие дурацкие цели. Ладно, переживем, в сущности ерунда все это.

Зато встретились с Миямото, поговорили о том, о сем, все вместе пообедали в кафе и когда в конце обеда вежливый Миямото-сенсей намерился оплатить счет, допустить этого мы не никак не могли. Как пуля, метнулась Надя к стойке и рассчиталась по чеку. Еще чего не хватало, приехал, понимаешь, из Токио, провел по всем коридорам иммиграционной власти, так еще и обед самому оплатить? Нет уж, увольте, мы сами как-нибудь!

Проводив Миямото до электрички, горячо благодарим его и прощаемся, подарив последний, оставшийся у нас магнит, с матрешками, а Миямото, в свою очередь, вручает детям сладкие подарки. Большое спасибо, все-таки как хорошо владеть языком страны, где находишься, а главное, иметь друзей, хороших знакомых, и даже совсем незнакомых тебе людей, готовых в любую минуту прийти на помощь!

Спешить нам некуда, эта часть города новая для нас, думаем погулять здесь немного. Деловая активность здесь выше, чем в нашем местечке, офисы, магазины, автосалон. Ради интереса заходим поглазеть на новые, блестящие автомобили. Офисный паренек тут же услужливо поодаль кланяется, но никакой навязчивости. Пока клиент не начнет разговор первым, никто не бросится к вам под ноги с баснями Крылова. В салоне представлено несколько авто, одно из которых – новейший гибридный Ниссан Серена ярко-оранжевого цвета. Отметив нашу заинтересованность, и то, что Надя свободно владеет языком, менеджер ненавязчиво показал и рассказал нам о достоинствах авто. В автобусе восемь месть, но ловким движением руки среднее место дивана второго ряда сидений отъезжает вперед и становится удобным бардачком для водителя и переднего пассажира, а во втором ряду открывается удобный проход для пассажиров третьего ряда, чтобы не двигать лишний раз сиденья при выходе. Очень удобная вещь, конечно. Парень все подробно объяснил нам, так что в итоге осталось нарыть где-то три миллиона, четыреста тысяч иен, словом, цена вопроса – пустяк. А что, виза продлена, три месяца впереди у нас есть, сколько можно уже обивать пороги электричек. Мы сказали, что подумаем, с тем и раскланялись.

Что у нас тут еще имеется? Магазины, сады, небольшой храм, золотые рыбки в прудах. Уж сколько писано мной про это, ничего нового сказать не могу, все идеально до тошноты. Поедем-ка мы назад на Ямате, гулять в парке.

По возвращению домой нас ждут великие новости. Наш рейс на Владивосток запланирован на двадцать первое апреля, а потом и вовсе переносится на девятнадцатое. Так это, получается, уже послезавтра! Закон подлости работает и здесь, и гласит он о том, что как только продлишь визу, за вами прилетит самолет. Ну да ладно, бог с ним.

 Нам нужно подумать о багаже, почему-то у него все время нездоровая тенденция к росту. Вроде бы и немного, но те же сладости от Миямото нужно куда-то девать. Укладываем детей и ночь застает нас в растерянности стоящих над кучей барахла, которое требуется сложить. Эх, жаль здесь нет нашей кудесницы по упаковке всего и вся – Томоми, уж она бы в два счета справилась!

 

Глава 29

 

Девятнадцатое апреля – Пасха – праздник светлого Христова воскресения. Но буддизму и синтоизму он чужд, поэтому разверзшиеся небесные хляби устроили такой потоп, что наш четвертый этаж стал протекать через крышу. Сообщаем Наталье, но для нее это не новость. Говорит, что уж сколько раз вызывали коммунальщиков, но не могут найти место протечки. Смотрю, что не только у нас течет с потолка. По крыше дома напротив, борясь с ураганным ветром и хлещущим дождем, ползает человечек в каске и форме, ищет дыру, наверное. Ну надо же, в разгар стихии что-то делают коммунальные службы!

После трех часов дня ливень заканчивается. Зашла Наталья, принесла куличи и продуктов. Спасибо, Наталья, уж и так совестно нам, столько всего для нас сделали. Но, молитвами всевышнему, надеемся, что далее не будем вас обременять и уже завтра окажемся у себя дома.

Поскольку завтра вылетаем, думаем съездить в какой-то большой двухэтажный магазин, который мы заметили через несколько остановок от Ямате, когда ездили иммиграционную службу с Миямото. Вечереет, моросит мелкий дождь. Выходим на нужной станции и около километра топаем пешком до магазина. Складываем зонты и облачаем их в специальные, непромокаемые, одноразовые, полиэтиленовые чехлы, чтобы с зонтика не капала вода на пол и не смущала щепетильных японцев.

Японцы - это японцы, и вокруг, казалось бы, такой простой и утилитарной вещи, как зонтик, выстроена целая инфраструктура. Из повествования читателю уже понятно, что многодневные дожди в Японии - обычное дело. Поэтому зонты здесь продаются повсюду. Самый простой прозрачный, полиэтиленовый зонт в лавсоне или конбини стоит обычно триста - пятьсот иен. Но и такие зонты хорошего качества и с прекрасной натяжкой. У магазинов есть специальные стойки, где зонты висят гроздьями. Даже на различных автоматах самообслуживания зачастую имеется специальный крючок для зонта. При входе в помещения можно увидеть стойки для зонтов, так же как для велосипедов, и даже сушилки для мгновенного вытирания мокрых зонтиков. Но чаще всего, как сейчас в нашем случае, при входе в большой магазин, мокрый зонт нужно вложить в специальное приспособление и тут же вытащить. В результате этой нехитрой манипуляции зонт тут же одевается в чехол.

Походили по магазину, в котором есть всего понемногу, техника, одежда, сумки, все для дома. В фойе даже стоит новый Тойота Ноах, украшенный бантом. Набрели на отдел, где продаются ножи и столовые приборы. Все такое качественное и красивое, в замечательной упаковке. Но что уж глотать слюни, Надя, завтра ведь домой, экономить, вроде как, не нужно. Проведи-ка ты лучше ревизию в нашем кошельке, может изыщется возможность купить пару замечательных кухонных ножей. Не таких, конечно, что и здесь стоят от мана и выше, а вот этих, вполне демократичных по цене в полторы, две тысячи иен. Они же “мэйд ин джапан”, а все, что “джапан”, то качественные вещи. Здесь две тысячи иен, а во Владивостоке будут стоить в два, три раза дороже, да и не найдешь таких.

Тем более, что японские ножи по праву считаются одними из лучших в мире, впитав многовековую историю и традиции изготовления холодного оружия самураев. Потому мы уверены, что даже самый демократичный по цене японский нож, непременно оправдает доверие.

 Подсчитав финансы, берем-таки три кухонных ножа, большой и малый, и нож для хлеба, которые в итоге не обманули наших ожиданий, оказались в меру тяжелы, остры как бритва, легко режут на весу лист бумаги, и только после года ежедневного использования потребовали заточки. Дети получают по игрушке, и это наш последний японский магазин, как, наверное, и последний день свободы, перед двухнедельным карантином дома. На прощанье хотим еще раз ощутить вкус традиционной японской кухни и покупаем на ужин такояки –щупальца осьминога в тесте.

Вещи собраны, багаж упакован, регистрация на рейс на сайте Госуслуг с великим трудом пройдена, но опять двадцать пять! Михаил с посольства написал, что поскольку наши билеты японской, а не российской авиакомпании, то придется заново покупать билеты на вывозной рейс. Вот так огорошили, это как раз то, чего мы больше всего боялись. Платить нужно более восьми манов. Кому война, а кому мать родная. Наши билеты в оба конца на Джал стоили почти столько же, сколько запросили сейчас.  Можно назначить любую цену, а куда людям деваться, будут платить. Понятно, что такие цены, отчасти продиктованы экономическими соображениями, учитывая, что в Японию борт летит пустой, но от этого не легче. У нас наберется едва половина от требуемой суммы. Перебираем возможные варианты. Занять у Леши с Любой, у наших японцев, у Алены, у кого-то еще? Нам неудобно, и не хочется никого обременять.  Да и времени уже нет решать вопросы с передачей денег и их способом. Мы даже не можем воспользоваться деньгами, присланными МИД. Национальная платежная система МИР в Японии не работает, а попробовать перевести деньги хотя бы на Визу Сбербанка я не могу, так как здесь почему-то не работает мобильное приложение банка, куда подключена МИР карта. При попытке его открыть, выскакивает окошко с предложением ввести отправленный по СМС код, а где я возьму код, если нет мобильной связи. Словом, замкнутый круг.

Сидим, думаем с Надей, что нам делать. В итоге решаем ехать к рейсу, а там будь, что будет, авось найдется выход. Плюсом к финансовой проблеме - транспортная. Вылет, как планировалось ранее, будет не из Ханеда, а из Нарита. А от Ханеда до Нарита ехать не близко, лишний час пути и почти 80км. А нам из Иокогамы получается еще дальше. Все это не добавляет оптимизма.

Чиновники из небесной канцелярии тоже решают не отставать, они снова включают ливень и льют на нас воду, видать, уже из самых больших бочек. Зевс-громовержец разъезжает по небу, беспрерывно мечет гром и молнии, так, что даже испугал детей. Вася, лежа в постели, спрашивает:

– Папа, а к нам не могут залететь эти молнии?

– Нет, что ты, зайчик, папа с мамой не пустят их к нам, мы их прогоним. Засыпайте, детки, завтра нам нужно рано вставать и снова ехать.

Укладываем детей под шум дождя и раскаты грома. Они беспокойно ворочаются, но согретые теплом наших губ и ладоней, успокаиваются, и постепенно вздрагивая всем телом, хмуря бровки и подрагивая ресничками, засыпают. Дети наши, сколько мы с вами исходили и изъездили здесь. Сколько узнали нового и интересного. А сейчас спите. У вас такие тоненькие ручонки, нежные пальчики подрагивают во сне, волосики сопрели на подушке. Устали уже быть здесь. Пора домой. Папа с мамой придумают как нам улететь.

Около одиннадцати часов вечера, когда мы перебрали все возможные варианты, где взять недостающую сумму на билеты, пришло сообщение от Михаила из посольства, с информацией о том, что ему удалось решить наш вопрос. Заново оплачивать билеты не нужно, нормы провоза багажа остаются, как на Джал, по 2х23кг на человека, а кроме того, Российским посольством в Токио на завтра организован автобус, который перевезет всех застрявших из аэропорта Ханеда в аэропорт Нарита, поедете?

Вот это новости! Вот это спасибище! Михаил, как маг и волшебник, в несколько строк разрубил гордиев узел и разом решил наши проблемы! Как мы благодарны Михаилу и нашему посольству в Токио, не передать! Камень с души свалился! Все, что нам нужно, это завтра утром прибыть в Ханеда, и сесть на посольский автобус, что с ветерком прокатит нас до Нарита. С воодушевлением и благодарностью в сердце наводим порядок в   приютившей нас, квартире, окончательно упаковываем багаж и с легким сердцем ложимся спать.

 

 

 

 

Глава 30

 

В шесть утра мы уже на ногах. На завтрак у нас пасхальные куличи и вареные, правда некрашеные, яйца. Последними запихиваем в багаж туалетные принадлежности, одеваем детей и себя, окидываем прощальным взглядом нашу квартирку, как будто все в порядке.

Выхожу на балкон спальни. Красноватое, утреннее солнце освещает небоскребы Иокогамы, среди которых особняком выделяется самое высокое, семидесятиэтажное здание, второе в Японии по высоте – Landmark tower. Четырехугольный небоскреб чем-то похож на ракету, только без головного обтекателя. Безусловно – Landmark tower – главная визитная карточка Иокогамы. Красивое утро. Делаю на прощанье несколько снимков.

Возвращаюсь в комнату и слышу голос Жени.

- Папа, а если открыть вон то окошко (показывает на маленькое окно над кухонной зоной), то из него будет видно Фудзи, папа открой!

- Да откуда же ты знаешь, Женя?

- Знаю, открой!

            Дотягиваюсь до окошка, посмотреть в которое можно только став на табурет, и высунув голову, с удивлением вижу, - А Женя-то не ошибся! Откуда он знал? Какой молодец! Вот она Фудзи-сан во всей красе! Видна еще лучше, чем из парка, прямо от подножья! Фудзи в окне! Будем считать это доброй приметой!

            Что ж, по русской традиции присядем на дорожку, помолчим. Ну, пора! Вытаскиваем на площадку багаж, поворачиваем ключ в замочной скважине, прощайте наши хоромы, спасибо этим стенам, что приютили в трудную минуту.

            Спускаемся на улицу, Наталья со своим мужем уже стоят внизу, провожают нас. Наталья очень извиняется за то, что они не могут подвезти нас до станции на машине ввиду карантина. Да что Вы, Наталья, спасибо большое, мы и сами не пошли бы на это, понимаем ситуацию.

Опасается все-таки нас ее муж, но мужественно вышел попрощаться, улыбается. И как только Наталья смогла убедить его принять нас? Но береженого бог бережет, и зачем им ненужные переживания и риски. Ребенок у них, примерно ровесник Жени. Так что, все хорошо, мы сами всюду доедем, большущая благодарность вам за приют, а если вдруг будете во Владивостоке, обязательно звоните, поможем, чем сможем, а уж до аэропорта и назад довезем – не сомневайтесь.

Наталья еще вчера подробно объяснила нам, на каком автобусе и до какой станции нам доехать, так что, распрощавшись, мы подхватываем наши пожитки и бодро спускаемся по бетонке к подножью холма, на автобусную остановку. Прощай наш розовый The hill top!

Две минуты ожидания, и блестящий утренним солнцем, рейсовый автобус, довез нас прямо до вокзала Иокогамы. Пока Надя покупает билеты, дети и здесь находят фото кабинку и тычут в кнопки. С удивлением замечаю, что в меню на экране можно выбрать русский язык, вот они узнаваемые черты портового города.

Отсюда до аэропорта Ханеда ехать минут сорок, и это наша последняя поездка на японских электропоездах. Интересно, сколько километров наездили мы по Японии за месяц? Наверное, много, но всегда это было не утомительно и комфортно. Если бы кто-то попросил меня написать символичную картину того, чем больше всего запомнилась мне Япония, то я бы изобразил, конечно, освещенную солнцем, белую шапку Фудзи, умопомрачительные парки и храмы, реки с грациозными мостами и каменными набережными, и мчащийся у подножия горы - синкансен.

Без сомнения, японские поезда, это больше, чем средства передвижения. Они, если можно так сказать, двигатели и выразители духа нации, летящие и рассекающие будущее футуристическими обтекателями.

Приезжаем в международный аэропорт Ханеда. Сегодня здесь оживление. Взад и вперед по терминалу бегают медведы в предвкушении скорого убытия. В гостях хорошо, но не вечно же торчать Винни-Пуху в кроличьей норе. А кроме того, нужно приготовиться, кто знает, как встретит родной лес. Все по берлогам сидят, а уж запретить, ограничить, поставить заборы и выписать штрафы в медвеландии любят. Поэтому откуда-то срочно находится пачка масок, таких старых, что резинки потрескались, антисептик, брызгать руки и скоро русские во всеоружии. В масках и с проспиртованными ладошками.

Кроме старожилов Ханеда, сидящих здесь уже больше двух недель, подтягиваются несколько новеньких. Наше внимание привлекает женщина, которая не похожа ни на “авторазборщицу”, ни на туристку. Знакомимся с ней, и она поясняет, что приезжала в гости к дочке, которая замужем за японцем, но вылететь до закрытия границ не успела.

Сколько же наших русских девчонок ищут и находят или не находят, но пытаются найти свое счастье за границей. Как фотограф могу сказать, что девушек, которые хотят красиво сфотографироваться именно для различных иностранных сайтов знакомств, не так уж и мало. Да и сам я не раз наблюдал в аэропорту Владивостока прилет таких международных семей. Как правило, взмыленная русская мама катит тележку с чемоданами, а рядом с ней семенит пара детей. Красивые получаются детки от смешанных браков, с этим не поспоришь. Конечно, в корне, раз и навсегда, кардинально изменить свою жизнь не всякий решится. В случае развода, у русской матери детей, рожденных в Японии, могут возникнуть большие проблемы, так как из общей мировой практики в этом вопросе, следует, что так просто забрать с собой детей не получится, точнее, не выйдет совсем. Поэтому на брак с японцем отважится не всякая красавица.

Одно время был повальный бум, когда после разрухи девяностых наши девчонки, не видя не перспектив, валом валили в Японию работать Хостесс. Думаю, что с тех пор мало что изменилось. К примеру, когда мы пришли забрать свои визы в Японское консульство во Владивостоке, в очереди за нами сидели две молоденькие красотки, во взгляде которых читалась неопытность, некоторая беспомощность и даже страх общения с государственной бюрократической машиной. Не иначе, как едут работать хостесс – мелькнуло тогда у меня в голове.

С развитием в Японии различных услуг обучения для иностранцев, все больше русских предпочитает подкопить денег, чтобы приехать пожить в Японии с тем, чтобы изучить японский язык, выучиться в университете и получить какую-то специальность, ну а там, как сложится судьба.

Не могу сказать, какова численность русской диаспоры в Японии, но имея весьма общее представление о Японии и ее культуре, предположу, что немалая часть русских, живущих здесь, это такие тонкие, одухотворенные ребята, кто не смог встроиться и вписаться в рамки российских реалий. Кто, коснувшись однажды Японии, полюбил ее всей душой и понял, что его нежная натура не может жить больше нигде, кроме как здесь. Мне думается, многие из покинувших Россию так себе представляли свою жизнь в Японии:

– Вот сейчас я уеду и все изменится, и мне не придется больше видеть ни серости и хамства, ни убожества и разрухи, ни подлости и криминала, ни лжи и агрессии. А вместо этого я буду каждый день любоваться красотой парков и храмов, пользоваться достижениями технологий, наслаждаться идилличной картинкой, буду есть любимую японскую кухню, а окружать меня будут этакие эфемерные создания, которые только и делают, что кланяются и улыбаются по каждому поводу и кроме Аригато и Додзо, ничего больше говорить не умеют.

А когда по факту все оказывается немножко иначе, глаза понемногу начинают раскрываться. Оказывается, когда твой статус меняется с гостя на жителя, то и отношение к тебе меняется. Кланяются меньше, за незнание языка не похвалят, а на работе дерут три шкуры, в соответствии со всеобщими коллективными принципами и корпоративным духом нации, не делая никаких скидок на широкие глаза и белую кожу. И уже оказывается, что и рамки не менее жесткие, чем в родной стране, и работать приходится не меньше, и даже больше. Красота стала обыденностью, словом, жизнь вошла в ту же колею, что и в России, с единственным отличием, что в России эта самая жизненная колея малость в грязи, ну а здесь везде асфальт. И если в России уперся в яму, то можно сдать назад, найти объезд, короче, как-то порешать вопрос, то здесь яму окружат флажками и маячками, будут улыбаться и кланяться, но ясно дадут вам понять, что объехать ее и порешать что-то окольными путями не получится.

Если вы педант с холодным рассудком, вам не трудно, как роботу, соблюдать все правила, например, вам ничего не стоит настучать на соседа, у которого в кроватке громко плачет ребенок, то “велкам” в Японию. Если же вы постоянно боретесь со своими русскими замашками и принципами, возмущаетесь абсурдными, подчас, бесчеловечными правилами, придуманными беспощадной бюрократической машиной, то стоит подумать, прежде чем ехать в Японию надолго. Может статься, что некоторый русский “пофигизм” - авось и так сойдет - может стать непреодолимым препятствием к жизни здесь.

Согласно теории кокосов и персиков, придуманных культурологами, мы и японцы – представители разных культур поведения. Русские – люди внешне жесткие и недоверчивые, но если вы заслужите их доверие, то со временем, когда твердый кокос созреет, внутри можно обнаружить податливую, мягкую плоть ореха – доброту и человечность. Японцы же, напротив, при первом знакомстве подкупающе нежны и угодливы, как спелые персики, однако, при дальнейшем общении внутри обнаруживается очень твердая косточка, что вызывает вначале у твердого кокоса недоумение.

- Я ведь к тебе со всей душой, а ты оказывается, гад, залез ко мне в душу, и там нагадил. Трудно ужиться вместе кокосу и персику. Лежать в коробке вместе сначала вроде бы и ничего, но со временем мякоть персика перезревает, становится липкой и приторной, так что кокосу хочется помыться, но к тому времени, когда он это поймет, обнаруживает, что мякоть испорчена, и вокруг остались только острые косточки. Поэтому, главное - не находится вместе долго.

- Как все чудесно и мило, вы так ароматны и нежны.

- А уж как вы суровы и сильны, мы вас уважаем.

Евгений Гришковец в рассказе “Михалыч” устами своего персонажа вот что говорит об особенностях русского подхода к работе и жизни вообще: “Лучше, чем, как надо, не надо”. Поэтому, если ваше отношение к жизни в чем-то схоже с этой цитатой, и вы далеко не перфекционист, то, как кажется мне, лучше ограничится Японией туристической, чтобы, не дай бог, не разочароваться.

Другое дело, когда наши ребята едут сюда конкретно заработать денег, и знают, что чем больше машин они разберут на запчасти или восстановят и продадут с аукциона, то тем больше заработают. Но это уже совсем другая история.

Время посадки на автобус подходит, и кто-то командует спускаться на выход к автобусу. Пошел один, за ним толпа, пришли куда-то, как оказалось, не туда. Куда ты завел нас, Сусанин-медведь?  Ладно, не проблема, пойдем в другую сторону. Наконец все собрались с чемоданами там, где нужно. Минут через пятнадцать ожидания подъезжает большой, белый автобус, откуда-то появляется Михаил Зайцев и с ним двое, надо полагать, сотрудников посольства. Объявляется посадка, грузим чемоданы в багажный отсек, и Михаил говорит, чтобы нам с детьми уступили первые места в салоне. Рассаживаемся и трогаемся.

Сегодня яркий, пронзительный день. Сухой асфальт сверкает бриллиантами, белая, рельефная разметка дорог совсем белоснежная, окна аэропорта чистые и сияющие, урбанистический пейзаж за окном совершенен и строг, а домики стриженных под копирку туй вдоль дорог и развязок, какого-то совершенно сверх зеленого цвета. Словом, нынче такой день, чтобы раздразнить наши чувства, и усилить остроту переживания от расставания со страной.

Едем по трассе, которая более похожа на игрушечный макет, чем на настоящую дорогу. Вывески, указатели, съезды, мосты и дорожная разметка – все выглядит идеально. Надя замечает слева гору Фудзи и кричит на весь автобус детям – Дети, смотрите, там Фудзи-сан! А я замечаю справа знакомую с детства по многим изображениям и фотографиям крышу космического аттракциона в Диснейленде и взволнованно показываю - Дети, смотрите, там Диснейленд, где нам так и не удалось побывать! Вот она сказка, совсем близко, но что уж говорить.  

Машин немного, катим с ветерком. Впереди и сзади нас сопровождают посольские машины, едем, как важные персоны, кто бы мог подумать, что так случится? Поехала одна русская семья навестить любимую Японию, встретиться с родственниками и друзьями, показать детям мир технологий, а назад выехать не может. И как в сказке про репку, множество добрых людей помогли ее вытащить, то есть, продержаться здесь сверх планируемого еще две недели, и не просто продержаться, а познакомиться с новыми людьми и увидеть еще много интересного. Как говориться, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Если бы не моя супруга и ее превосходное знание языка, ни Люба с Лешей, ни наши друзья японцы, ни Алена с Юлей, ни Михаил Зайцев и сотрудники нашего посольства, ни Наталья Катаяма со своей семьей, ни Миямото-сенсей и другие, совершенно незнакомые, но отзывчивые люди, не помогали бы нам повсеместно, поездка наша вышла бы иначе и наверняка, с гораздо большими трудностями. В конце концов, мною не была бы написана даже эта книга. А о чем, скажите, тогда писать? Ну приехали, ну посмотрели, поахали. Так это ничего удивительного, кто был в Японии, все видел сам, а кто не был, тому расскажет телевизор. А так есть сюжетная линия, интересно читать, (надеюсь, что интересно). Конечно, лучше бы всего этого не было, я имею ввиду вирус, но тут уж ничего не поделаешь.

Минуем освещенную солнцем, бетонную стеллу приятного кофейного цвета, лаконичные буквы которой складываются в название – Narita airport Gate1. Приехали. Здесь, так же, как в Ханеда, тишина. Значит, Лангольеры Стивена Кинга еще не успели его сожрать.

Дружно вываливаемся из автобуса и становимся в уже собравшуюся очередь для регистрации на рейс. Однако появился Михаил, который курирует весь процесс отлета застрявших медведов, и сказал, чтобы мы шли вперед к стойке, где нас обслужат в первую очередь. Спасибо большое за заботу, Михаил. Вижу, что он старается принять серьезный, озабоченный вид, согласно важности мероприятия, но чутье подсказывает мне, что он из тех, про кого говорят – Кто, этот?  Вообще нормальный мужик! Да, по поведению – Михаил – классический кокос, но, думаю, что внутри он добрый и отзывчивый, иначе зачем ему было столько валандаться с нами. И еще хочу отметить, что по моим наблюдениям, японский язык в России учат только интеллигентные люди, такие же мягкие, как и сам японский язык. Во всяком случае, мне ни разу не приходилось видеть грубых или каких-то вызывающих восточников.

Признаюсь, пока мы ехали в Нарита в сопровождении посольских автомобилей, где-то в моей душе возникло чувство, которое редко ощущаю я в себе, а именно червячок зависти. Но не такой, черной, разрушительной зависти, когда люди не останавливаются ни перед чем, а такой маленькой белой зависти, когда я подумал – Ну вот, Михаил, молодец! Владеет японским, работает не где-то, а прямо в Российском посольстве в Токио, едет впереди на блестящей, черной машине с посольскими номерами, и делает такое, безусловно, благородное, нужное и ответственное дело – помогает своим соотечественникам вылететь на Родину. Хотя по своему многолетнему опыту работу в государственных учреждениях ведь знаю я, из какой рутины, бумажной волокиты, разных организационных моментов и нервов зачастую складываются эти дела.

Без задержек проходим регистрацию и сдаем чемоданы в багаж. У нас осталась пара сумок ручной клади, да кофр от фотоаппарата, куда в последний момент утром мы покидали всякую мелочь и в том числе, почти полный тюбик зубной пасты. Когда проходили таможенный контроль, у нас эту пасту отобрали и выкинули в мусорную корзину, не положено. Таможенница японка сказала, что тюбик слишком длинный. Да, понимаем, под видом пасты можно пронести что угодно, но жалко японскую пасту в мусорку. Нам, медведам, всего японского жалко. У нас же в лесу, что? Одни сучья и ветки, а здесь всякие красивые баночки с яркими этикетками на каждом шагу. Даже китайцы, и те прознали о тяге медведов ко всему японскому и шлепают японские буквы на своих упаковках.

Надя спешит накормить детей остатками куличей и вареных яиц. В последний раз окидываем пустой терминал, где кроме наших, понуро стоящих в очереди, граждан никого нет. Красиво, удобно, блестящий пол, множество разных автоматов, все сделано для людей, включая розетки и гнезда для зарядки телефонов в торцах лавок, как и в Ханеда. Но пора. Минуем таможенный кордон, теперь назад хода нет. Большинство многочисленных магазинов дьюти-фри закрыто, но некоторые работают. Саке, виски, пиво, сдоба, шоколад, парфюм, самые лучшие средства ухода за волосами, все здесь. Цены, правда, кусачие, даром, что беспошлинные. Если мы брали баночку сквалена за две тысячи семьсот иен, то здесь он стоит на тысячу дороже. Но это ничего. Трать, Надя, последнее, все одно, иены нам теперь долго не понадобятся.

В последний раз посещаю японский туалет, и словно сговорившись с отличной погодой, мне попалось одно из самых умопомрачительных и роскошных заведений. Эх, прощайте и японские туалеты тоже.

Постепенно граждане медведы собираются в обезьяннике. Что-то не видно на лицах ликования от скорой встречи с домом. Это понятно, конечно. Всегда едешь на отдых куда-то с радостью и предвкушением, а возвращаешься назад серьезным и задумчивым, с грустью и сумятицей в мыслях. Сказка закончена, вот уже пошли финальные титры, и завтра утром все будет иначе. Как сказал Ипполит в “Иронии судьбы” - Конец новогодней ночи, завтра наступить похмелье. Пустота.

От дум меня отвлекает моя жена, которая явилась после шоппинга по дьюти-фри совсем не с пустыми пакетами и радостно щебечет – Вот смотри, я тут взяла всякого детям, угостить родителей и бутылку саке из Ниигаты, у них там самое лучшее саке, тебе нравится саке? Спасибо тебе Надюшка, заботливая ты моя.  Да, ты знаешь, что мне нравится в Японии почти все, включая саке и даже натто. Даже натто…

Объявляют задержку, потом еще раз, как же без этого. Смиренно ждем. Наконец объявляют посадку. Все зашевелились, засуетились. Наш самолетик давно припаркован у телетрапа. Все проходят в салон и мешая друг другу, спешат затолкать свой багаж на полки. Наконец рассаживаемся и голос из громкоговорителей, чеканя каждое слово, объявляет информацию о рейсе на русском языке. Я как услышал этот голос, так и понял сразу, что даже сказочные титры закончились, музыка смолкла, экран погас и пора выходить из зала. Этот строгий голос командира, если можно так сказать, вернул нас на землю. Мы ведь целый месяц почти не слышали русской речи, кроме своей, разумеется, но она не в счет. Привыкли к музыкальному японскому, и сухое сообщение из микрофонов почему-то даже режет слух.

- Неженки какие, подумать только, а что с вами дальше-то будет?

Наглухо закрываются двери, включаются двигатели, выруливаем на взлетно-посадочную полосу. Видим в иллюминатор, как три фигурки на поле, в ярко-зеленой форме синхронно машут нашему самолету руками, прощаются. Непостижимо, но приятно до щекотания в горле. Рев турбин, стремительный взлет, и снова внизу игрушечные домики, кудрявые деревья, ниточки дорог, речки и голубые озерца. Прощаемся с Японской сказкой со слезами на глазах, спасибо за все!

Вытерли мокрые глаза и летим домой с уже каким-то отчаянным весельем. Как там спел Шевчук? “Родина, еду я на Родину, пусть кричат – Уродина, а она нам нравится, хоть и не красавица, к сволочи доверчива” …

То неловкое, напряженное чувство возвращения из-за границы домой, когда тебя встречает множество, облеченных властью людей, знакомо мне еще с морей.  Находясь же в Японии порой ловишь себя на мысли – И как это такие милашки, ну прямо детский сад на прогулке, могли быть такими милитаристами, что подчинили себе когда-то чуть не весь азиатско-тихоокеанский регион. Исторические факты и истинное лицо улыбчивого соседа, вам, как будто бы и известны, но не хочется верить и акцентировать на этом внимание, пусть политики разбираются. Мы простые люди, за дружбу народов и мир во всем мире. Пусть наша Япония останется для нас такой, какой она описана в этой книге - удивительной, удивляющей, и светлой!

Но как же сложно подобрать нужные слова для Родины. Такие разные и противоречивые мысли и чувства. Дом родной, как я тебя люблю всей душой, крепко обнимаю, и одновременно, словно испугавшись чего-то, отталкиваю и ненавижу. Можно было бы сформулировать проще и яснее, в том смысле, что я люблю Родину, но ненавижу государство, однако и здесь не все так просто. Не находится нужных слов, но сердце бьется чаще и сильнее. Этом мой дом, моя страна и моя Родина, где я живу и этим все сказано.

Последний оборот двигателя, открываются двери и первым на борт лезет человек в накинутом поверх верхней одежды, одноразовом медицинском халате. Он строго проходит по салону и целится в лоб каждому своим бесконтактным градусником. Уф, выдохнули медведы, первый этап пройден, руки вверх и марш-марш по одному, живо. Уж начитались в Японии о об ужасах прохождения границы, обделаться от страха можно. Дальше что? Дальше нас принимают пограничники и таможня с “сурьезными” лицами, какие там улыбки, уж таких крепких кокосов не сыскать. Жуть, расслабились мы за границей, пора вспомнить почем фунт лиха. В “доковидное” время на этом бы все, но не сегодня. Дальше нас принимает, в буквальном смысле, армия врачей или чиновников в белых халатах, я уж не знаю кто они. Граждане, будьте любезны, пройдите, заполните документы, подпишите постановления о карантине. Да не переживайте вы так, папаша, сейчас заполните согласия на обработку персональных данных на всех, поставите подписи, штук тридцать, вот здесь, где галочки, и можете быть свободны. Прописка местная у вас, вот и хорошо, можете ехать домой.

Взмокнув от напряжения в маске, заполняю все, что требуют, и нас отпускают с богом. Коридорами движемся к выходу в зал ожидания, на каждом углу зачем-то понаставили ментов, верно боятся, чтоб медведы с пропиской по регионам не сбежали от двухнедельного карантина.

С детьми нас везде пропускают первыми, бесшумно раздвигаются двери, и с дурацкими и счастливыми улыбками мы выходим в зал. Попутешествовали значит, нормально так. А зачем здесь телевидение, скажите? Вот так новости, оставленные за забором медведы вернулись в родную тайгу, спасибо за внимание! У нас есть все шансы прославиться на всю страну!

Корреспондент подскакивает к Наде и с ходу выпаливает заготовленные вопросы. А скажите, откуда вы приехали? А как там было? Долго ли добирались? Было ли трудно? Помогал ли кто? Надя в элегантной, широкополой шляпке, не ожидавшая такого приема и такой прыти, все же нашлась и произнесла первое, что пришло в голову – Счастливые люди вернулись домой! Сказала еще какие-то слова, поблагодарила всех за помощь, и мило улыбнулась.

 

Александр Нагорный

 

26 июля 2021г.